Беспредел

Безнадежное дело

   Зависть к чужим деньгам толкает человека на крайности. Нажиться любым путем, обмануть, убить. Пусть даже на пути завистника - близкий родственник.

   Машина проехала по ночному Осташкову, скользнула фарами по тихой темной глади озера, прогрохотала по тенистой, густо засаженной деревьями улице и остановилась у поворота в один из проулков.
   - Все! Приехали! - сказал старший из сидевших в машине людей, - фамилия его была Мамедов, - скомандовал: - Выгружаемся!
   - Эх, забраться бы сейчас в теплый дом, посидеть за столом, - мечтательно произнес напарник Мамедова, также по фамилии Мамедов, - выпить хорошенько, закусить...
   С озера прилетел холодный порыв ветра. Мамедов поежился. Его однофамилец сделал то же самое. С другой стороны, может, и не озерный холод был в этом виноват... Если один из Мамедовых был человеком опытным, на полном серьезе полагающим, что придушить человека не сложнее, чем куренка, то другой Мамедов шел на такое дело впервые и, естественно, боялся...
   Второй Мамедов скользнул лучом пальчикового фонаря по стенке дома, где белела жестянка с названием улицы, и прочитал вслух:
   - Переулок Луначарского.
   - Наш? - спросил у него Агаев, третий пассажир машины.
   - Наш.
   В этом переулке, в собственном доме, жил богатый человек по фамилии Абасов - их земляк, азербайджанец, переехавший когда-то в Осташков. Он сумел раскрутить свой бизнес и сколотить неплохой капитал.
   За этим-то капиталом и прибыли сейчас из Вышнего Волочка в Осташков менее удачливые соотечественники Абасова.
   Нужный дом в переулке Луначарского было найти несложно - он выделялся богатым антуражем.
   Подойдя к дому, Мамедов постучал костяшками пальцев в окно.
   - Кто там? - послышался из форточки хриплый голос.
   - Свои, муалим, - по-азербайджански отозвался Мамедов. - Выгляните на секундочку, муалим, нужно срочно переговорить...
   - А на завтра вы не могли бы перенести переговоры?
   - Нет, муалим. Дело очень срочное. Иначе мы бы не приехали.
   - Ладно, - закряхтел Абасов, - сейчас выйду, ждите.
   Лучше бы он не открывал дверь, лучше бы не выглядывал наружу.
   Сильным ударом кулака его загнали назад в дом, повалили на пол. Дом был большой, глухой, все голоса и крики в нем мгновенно гасли. Абасов пробовал кричать, звать на помощь, но куда там! Во-первых - ночь, во-вторых до соседей далеко, в-третьих - на шею ему накинули капроновую сетку и сдавили посильнее...
   Абасов перестал кричать очень скоро. Приехавшие накинулись на него - били руками, ногами, дубасили так, что у бедного Абасова только ребра трещали.
   Мамедов-второй приподнял Абасова с пола, чтобы узнать, где богач прячет свои деньги, но тот уже ничего не мог сообщить незваным гостям - был мертв.
   - Тихо! - тем временем скомандовал первый Мамедов - ему показалось, что во дворе кто-то громыхнул металлом, то ли за ведро ногой задел, то ли на брошенный лист железа наступил, - и Мамедов мигом насторожился. Приблизился к окну, выглянул из-за занавески. Во дворе было пусто, тихо.
   - Ищите деньги! Здесь должно быть много денег! - приказал Мамедов.
   Банда мигом разбрелась по дому, и вскоре один из налетчиков, - это был Агаев, - закричал на весь дом:
   - Е-е-есть!
   Старшой немедленно кинулся в дальнюю комнату, откуда донесся крик, выругался: Агаев держал за локоть пухлую молодую женщину с испуганным ребенком на руках. Это была жена Абасова.
   Мамедов-первый долго тряс ее, прежде чем сумел добиться внятного ответа, кто она такая, а когда узнал, что она и есть жена богача, тряхнул несчастную женщину за воротник:
   - Говори, где деньги? Где касса муалима? Где сейф? Иначе... - он провел перед ее лицом лезвием ножа, - убью.
   Молодая женщина показала, где у мужа находится потайное место с запрятанными деньгами - долларами и родными "деревянными".
   Деньги нашли, и доллары и "деревянные", но нашли много меньше того, что хотели, - как рассказал осташковский городской прокурор Юрий Анатольевич Качановский, долларов было без малого девять тысяч, "деревянных" несколько больше - шестьсот восемьдесят тысяч рублей.
   - И это все? - грозно спросил у женщины Мамедов-первый, продолжавший активно командовать налетчиками.
   - Все, - дрожащим голосом ответила женщина и залилась слезами.
   - Где остальные деньги?
   - Не знаю.
   - А кто знает? - старшой что было силы грохнул кулаком по стулу. Того, что крики его, громыханье кулака будут услышаны соседями, он по-прежнему не боялся - город Осташков продолжал спать.
   - Ищите деньги! - приказал старшой подельникам. - Здесь должно быть много денег. То, что мы нашли, - тьфу, капля в море.... В доме, по моим данным, спрятаны большие деньги...
   Искали, искали потайную схоронку, простукивали стены, выворачивали из полок книги, из сундуков выбрасывали разные тряпки, даже чайник с кастрюлями проверили - нет ли у них второго дна, но так ничего и не нашли - ни схоронки, ни второго дна в кастрюлях с чайником, ни потайных углублений в стене за книжными полками, ни вырезов в самих книгах, в которых можно прятать "тугрики". В общем, надо было довольствоваться тем, что удалось взять.
   Оставив разворошенным, перевернутым вверх дном дом, взяв, кроме денег, довольно дорогую норковую шапку, фотоаппарат "Полароид", пятьсот штук корпусов наручных часов, налетчики уехали.
   Следов после себя почти не оставили - опытные были, работали в перчатках, старались, чтобы отпечатки случайно "не прилипли" к стенам, к ручкам дверей и шкафов, к стаканам с водой, но, тем не менее, оперативная группа, которая потом тщательно обследовала дом, нашла десять отпечатков пальцев одного и того же человека, пять из которых были годны для идентификации личности.
   Отпечаточки эти, естественно, сняли, загнали в милицейский компьютер для обработки, в ответ получили ноль: таких отпечатков в базе данных нет. Кому они принадлежали - можно было гадать до скончания века.
   Так они и подвисли в воздухе. Вместе с уголовным делом, которое было поручено вести следователю Осташковской городской прокуратуры Александру Александровичу Тихомирову.
   Расследование очень быстро остановилось - не за что было зацепиться. Дело в том, что единственный свидетель - жена убитого Абасова, не смогла (или не захотела) дать никаких внятных объяснений. Даже примет преступников она не запомнила. В общем, дело повисло. Какие усилия ни прилагал следователь, что ни предпринимали милицейские оперативники - все было бесполезно.
   Правда, вначале подозрение пало на одну азербайджанскую семью, проживающую в Осташкове, - эти ребята, мол, совершили злодеяние, поскольку глава семейства завидовал Абасову, его успехам, знал, какими капиталами тот ворочает, чем располагает, какие суммы хранит у себя дома, и решил разделаться с ним, но версия эта быстро "лопнула".
   Юрий Качановский работает в Осташковской прокуратуре уже более десяти лет, на своем веку перевидал многое, но с такими глухими "висяками", как расследование убийства азербайджанца-предпринимателя, еще не сталкивался.
   Когда он пришел на место прокурора, в городе в год случалось примерно три - пять тяжких преступлений, в основном убийств на бытовой почве. Сейчас же обстановка изменилась - из-за того, что у людей нет ни работы, ни денег, убийств в Осташкове происходит примерно восемь - десять в год. Убийцы все неработающие, обязательно пьяницы.
   Дело об убийстве Абасова Качановский взял под свой контроль - он не верил, что оно так и останется "висяком", не будет раскрыто, - и сам не раз пробовал отработать какую-нибудь новую версию, способную помочь в раскрытии...
   Совместные усилия все-таки дали результат - ну словно бы кто-то услышал прокурорскую мольбу... Отпечатки пальцев, снятые на месте преступления и пригодные для индентификации, "заговорили" три года спустя после того, как было преступление совершено.
   Точно такие же отпечатки обнаружились в милицейском компьютере в Вышнем Волочке.
   Работники Управления внутренних дел проводили сверку имевшихся у них дактилоскопических листов с картотекой, уже находившейся в компьютерах, и во время этой кропотливой сверки обнаружили нужные оттиски, сравнили их с теми, что имелись в Осташковской прокуратуре, и выдали соответственное заключение: отпечатки идентичны.
   Принадлежали они некому Вахиду Мамедову, человеку, попавшемуся на краже в Вышнем Волочке и теперь ожидавшему решения собственной судьбы в следственном изоляторе.
   Когда к Мамедову неожиданно явилась оперативная группа из Осташкова и следователь начал допрос, тот несказанно удивился: откуда узнали, как вычислили, что он причастен к осташковскому убийству? Мамедов чуть не заплакал от досады.
   - Только вот что мне непонятно, - сказал он, - почему я один должен отвечать за это преступление?
   - А кто же еще должен отвечать? - вполне резонно спросил у него следователь.
   - Нас в Осташков приезжало трое, - признался Мамедов. - А всего было четверо. Четвертый - заказчик.
   Оказалось, что Агаев уже давным-давно сидит в Карелии, в лагере, - отбывает наказание за разбой. За решеткой находится и второй налетчик, однофамилец первого Мамедова, - хлебает тюремную баланду в городе Торжке.
   Раскрутка застоявшегося "висяка" пошла стремительно. Оперативники нашли даже водителя такси - старенького "Москвича-2141", который привозил клиентов в Осташков. Тот подтвердил, что действительно ездил ночью в этот городок, доставил туда таких-то и таких-то...
   Оказался заказчиком родной племянник Абасова - Гасанов Панах Хыдыр-оглы. Иногда на сельский лад его звали Панасом Федоровичем. Племянник завидовал дяде, завидовал его деньгам, оборотистости, связям, дому, в котором тот жил, - всему, что окружало Абасова.
   Вообще-то даже бывалых оперативников удивил этот факт: родственные связи у кавказцев - святые, нет ни одного человека, который не считался бы с ними (в случае, если бывает пролита чья-то кровь, родовой закон призывает к суровой мести: убийца обязательно должен расплатиться своей жизнью за жизнь убитого), а здесь человек не только пролил кровь другого человека, но и убил своего близкого родственника.
   ...Так было закрыто это дело. Состоялся суд. Сторону обвинения поддерживала областная прокуратура. В результате все получили свое - Гасанов и Мамедов-первый, который на момент преступления, оказывается, был несовершеннолетним, - солидные сроки. Агаеву и Мамедову-второму, уже сидевшим за решеткой, сроки были увеличены.