Беспредел

Из огня да в полымя

   Руководитель охранного предприятия решил путем мошенничества заработать деньги. Результат оказался нулевой.

   Сергей Олегович Маканин был человеком броской наружности, будто актер из Голливуда, который прибыл на Ивановскую землю в творческую командировку, - с благородной сединой, украшающей его виски, внимательным спокойным взглядом и неспешными дворянскими манерами. Рядом с такими людьми иной сельский житель чувствует себя человеком из подворотни. В нем обязательно появляется комплекс неполноценности.
   У Маканина тоже были комплексы. Только другие. И в таком количестве, что их невозможно было сосчитать. Как с юности Сережа Маканин пошел гулять по лагерям и тюрьмам, так до сих пор не может остановиться. Недавно получил очередной срок - десять лет за соучастие в убийстве.
   Вот такая жизнь была у этого человека. А внешне он мог сойти за актера, доктора наук, профессора, режиссера кино и телевидения. На самом же деле - зэк.
   Мать Маканина Анна Леонидовна Пазий из-за сына даже отказалась от личной жизни, она делала все, чтобы Сергей был счастлив. Из-за него ушла от второго мужа, поскольку сын написал ей из тюрьмы: "Мама, я скоро выхожу на волю, давай жить вместе, вдвоем". И мать немедленно выставила второго мужа за порог.
   У Маканина имелся сын Максим, который носил фамилию бабушки - Пазий и жил вместе с нею. И Максим и Анна Леонидовна буквально впали в транс, когда Сергей Олегович получил десятилетний срок, и находились в заторможенном состоянии до тех пор, пока гражданская жена Максима Наталья Смехачева не воскликнула возмущенно:
   - Хватит!
   Наташа предпочла действовать. Она работала на складе, у нее была приятельница Ира Спицына. В свою очередь у Иры имелся грозный сожитель, некий Евгений Леонидович Корытков, один из учредителей и руководитель большого охранного агентства "С-2001". Наталья пожаловалась подруге:
   - Мужик у меня сохнет, ночей не спит, не знаю, что делать... Что касается бабки, та вообще уже все глаза выплакала. Ей скоро уже семьдесят, так что сына своего она никогда уже не увидит, он не успеет выбраться из-за решетки.
   Подруга встревожилась:
   - И что же ты собираешься делать?
   - Надо попытаться вырвать его из тюрьмы... Но как?
   - О! - Спицына поднесла палец ко рту. - Я знаю, как... И мы с тобой, Наталья, это сделаем. Я поговорю со своим Женечкой, он мужик головастый, со связями, плюс ко всему у него два брата работают в милиции. Да и в конторе этой его, охранной, "две тыщи один", и менты, и бывшие фээсбешники имеются. Ежели что - они тоже подключатся. Так что, подруга, не грусти, не пропадем.
   Спицына действительно переговорила с "Женечкой" - солидным, плечистым, с наметившимся брюшком Евгением Леонидовичем Корытковым. Тот выслушал свою пассию довольно мрачно и изрек:
   - Я вот так, без документов, с бухты-барахты в этом деле разбираться не буду. Ты принеси хотя бы обвинительное заключение, чтобы я понял, что к чему, и тогда можно будет поговорить предметно. Понятно?
   Вскоре он уже листал обвинительное заключение. У Корыткова действительно работали бывшие чины из милиции и госбезопасности, причем не в лейтенантских званиях, а в более высоких - подполковники. Неведомо, что они насоветовали своему шефу, это на их совести остается, только он выдал своей пассии "авторитетное" мнение:
   - Для того чтобы выручить этого деятеля, нужны деньги. Те, кто занимается пересмотром дел, любят вкусно поесть и запить еду хорошим французским вином. Понятно?
   Спицына передала эти слова своей подруге. Та лишь спросила коротко:
   - Сколько нужно денег?
   Корытков назвал конкретную сумму:
   - Сорок пять тысяч рублей.
   Деньги эти собирали всем миром - и Анна Леонидовна, и Максим Пазий, и Наталья Смехачева, и родственники - в общем, нужная сумма в оговоренный день была передана Корыткову.
   Тот взял деньги, улыбнулся:
   - Теперь, как принято говорить во многих современных учреждениях, ждите ответа.
   - Ответ хоть будет положительный?
   - Только положительный, - обнадежил Корытков.
   Но, как говорится, одно дело - пообещать и совсем другое - воплотить обещанное в жизнь. Кассационный суд, который рассматривал дело Маканина, оставил приговор в силе, так что ему предстояло провести десять лет за колючей проволокой, в лагере.
   Анна Леонидовна стала возмущаться: как же так, почему все осталось по-прежнему, ведь Корытков обещал...
   - Видать, ничего у него не получилось, - вполне резонно заметила Наталья Смехачева.
   - Тогда пусть возвращает деньги.
   И это тоже было резонно.
   Анна Леонидовна позвонила Корыткову и бросила в телефонную трубку резкую фразу:
   - Верни деньги!
   Корытков деньги не вернул - не привык заниматься такими глупостями. И, как потом предположила начальник отдела гособвинений Ивановской областной прокуратуры Юлия Стрепетова-Андрианова, Корытков вообще таким способом зарабатывал, это дело у него было не первым.
   Анна Леонидовна поняла, что Корытков взятые деньги добровольно не вернет, их надо вышибать силой. Она нашла кое-кого из лагерных друзей своего сына, рассказала им о беде...
   Знатоки бандитского мира считают, что именно это и погубило Анну Леонидовну, - Корытков тоже знал законы этого мира и хорошо представлял, как надо действовать в таких случаях. Решение он принял жесткое: чтобы не возвращать деньги - уничтожить всех, кто на них завязан и будет с него их требовать... Начиная с этой вздорной старухи Анны Леонидовны и далее - по списку. Вплоть до Иркиной приятельницы.
   Когда же друзья Маканина отыскали его и велели вернуть деньги, Корытков клятвенно прижал руки к груди и заявил:
   - Верну! Обязательно верну!
   Договорились, что он сделает это в три приема, каждый раз будет отдавать по пятнадцать тысяч рублей.
   Первую часть Корытков должен был отдать двенадцатого февраля, а одиннадцатого он решил провести операцию по ликвидации Анны Леонидовны и всех, кто находился рядом с ней. К делу этому кровавому Корытков привлек свою жену, ассистента кафедры одного из ивановских институтов Елену Вячеславовну Коцюбинскую. Вообще-то с Коцюбинской Корытков развелся, но, тем не менее, продолжал воспитывать двоих детей и помогать бывшей супруге. Следом он привлек старого своего приятеля, с которым в школе сидел за одной партой, Романа Гурьянова, а также еще одного человека, своего подчиненного - дюжего двадцатитрехлетнего охранника Александра Велесова, который годился в сыновья и Коцюбинской, и Корыткову, и Гурьянову.
   Следствие потом не смогло установить, каким образом к Корыткову попали ключи от квартиры Анны Леонидовны, но, тем не менее, он их добыл, - на ум, конечно, приходит Спицына, без ее помощи владелец охранного агентства явно не обошелся. Потом Корытков передал ключи Гурьянову и Велесову. Утром одиннадцатого февраля он подвез их на своей машине к дому Пазиев и произнес бодрым тоном:
   - Ну, ребята, вперед...
   Гурьянов в ответ хлопнул его по плечу:
   - Не бойся, все будет о?кей!
   Корытков также передал Гурьянову пакет с широкой клейкой лентой, которой можно было заклеить рот не только человеку, но и крокодилу, и шприцами, заряженными сильным медицинским препаратом, повергающим "пациента" в состояние комы и лишавшим возможности двигаться. После этого он уехал.
   В квартире Пазиев никого не было. Гурьянов и Велесов расположились в ней с максимальными удобствами и стали ждать.
   Первым домой пришел с ночной смены Максим Пазий, его оглушили палкой, заклеили рот скотчем, связали, чтобы не дергался, когда придет в себя, и вынесли на балкон. А на улице температура была, между прочим, минус двенадцать.
   Доложили по мобильному телефону Корыткову:
   - Один есть. Парень. Положили греться на балкон.
   Корытков не сдержал довольной улыбки. Потер руки:
   - Очень хорошо! Пусть греется. Ждите теперь бабку и девку. А этому сделайте инъекцию.
   - Уже сделали.
   Через несколько часов, уже в сумерках, с работы пришла Анна Леонидовна. Ей нанесли несколько сильных ударов палкой, затем натянули на лицо берет, обмотали его скотчем, и Гурьянов всадил в грудь несчастной женщины вязальную спицу. Целил в сердце, но не попал - просадил легкое; как потом определила судебно-медицинская экспертиза, Анна Леонидовна умерла от удушья. Тело ее вытащили на балкон, на мороз, и швырнули рядом с Максимом. Голову накрыли ковриком.
   - Чтобы не надуло, - рассмеялся Велесов.
   Затем последовал, как и положено, очередной доклад шефу, который ожидал их звонка.
   - Явилась бабулька, - деловито сообщил Гурьянов, - усмирили. Сейчас отдыхает.
   - Добро, - обрадованно произнес Корытков, - ждите теперь последнее "действующее лицо" - девку... Потом можно будет начинать эвакуацию.
   В восемь часов вечера появилась Наталья Смехачева, открыла дверь квартиры и не успела включить свет, как ей заклеили рот скотчем, руки также стянули клейкой лентой, поспешно сделали инъекцию в плечо - прямо через дубленку - и швырнули на тахту.
   Гурьянов вновь набрал по мобильному аппарату номер корытковского телефона:
   - Все, братан. Операция закончена. Публика в сборе, каждый находится на своем месте. Как и было отведено по сценарию.
   Корытков потер руки:
   - Сейчас приеду. Ждите.
   Приехал он вместе с Коцюбинской. Наташа, на которую укол не подействовал - организм не принял дрянь, которой был наполнен шприц, - слышала, как эта женщина, пройдя по комнатам, начала распоряжаться властным голосом:
   - Компьютер, музыкальный центр - берем в машину, микроволновую печь оставляем, она - доисторическая, ни на что не годится, бабкину дубленку оставляем, она тоже никому не нужна и уж тем более - бабке, девкину шубу повезем прямо на ней... Все, начинаем перетаскивать вещи. Завтра сюда вернемся снова и пустим из всех горелок газ...
   Наталья Смехачева слышала эти слова. У одних людей ощущение опасности вызывает онемение, судорога сводит конечности, у других - рождает дополнительные силы, заставляет драться за жизнь, как это и было со Смехачевой.
   Вещи в машину решили переносить вдвоем - приехавшая женщина и молодой охранник Велесов. Гурьянов остался в доме. Когда голоса людей, переносивших вещи, стихли и внизу хлопнула дверь подъезда, Наташа спрыгнула с тахты и что было силы ринулась к выходу.
   Гурьянов выматерился и бросился за ней:
   - К-куда, сука?
   А Наталья уже неслась по лестнице вниз и молотила скленными скотчем руками во все двери подряд:
   - Откройте! Убивают! Откройте!
   На втором этаже жила семья Селезневых - старушка мать, дочь, муж дочери и внучка. Семья эта ожидала прихода дочки-внучки с дискотеки, та должна была явиться с минуты на минуту, но что-то задерживалась, и домашние тревожились: время-то позднее, бандитское, как бы чего не вышло...
   Услышав шум за дверью - крика Селезневы не разобрали, - подумали, что гулена явилась домой, и дружно бросились открывать ей дверь. Распахнули и увидели - в темноте лестничного пролета мечется девушка, а на ней буквально висит какой-то хромой парень.
   - А ну, отпусти девчонку! - рявкнул глава семьи Селезневых на Гурьянова.
   Гурьянов бросил Наташу и понесся вниз с суматошным криком:
   - Делаем отсюда ноги! Мы засыпались!
   Закончить операцию по вывозу имущества Пазиев убийцам не удалось - они вынуждены были спешно убираться.
   Очень скоро с мобильным телефоном Натальи Смехачевой засветился сын Корытковых. На вопрос, где он взял этот модный аппарат, великовозрастный сынок не сумел ответить.
   Началась раскрутка уголовного дела. Прошло совсем немного времени, и Корытков уже давал показания следователю областной прокуратуры Александру Кузнецову...
   ...Суд состоялся совсем недавно, еще даже не рассмотрена кассация. Бандиты получили свое: Корытков - десять лет лишения свободы за разбой, Гурьянов - восемнадцать лет - за разбой и убийство, сопряженное с разбоем, Велесов, осужденный по той же статье, - четырнадцать лет, преподавательница же вуза Коцюбинская была оправдана присяжными, что вызвало несогласие прокуратуры: подан протест в отношении ее и самого Корыткова. Организатор кровавой бойни действительно отделался слишком легко.
   Анну Леонидовну похоронили, а вот Наташа и Максим до сих пор не могут спать спокойно по ночам, вздрагивают от каждого шороха, им кажется, что кошмар повторится. Нужен, наверное, опытный врач-психолог, который мог бы привести их в нормальное состояние.
   Я спросил у первого заместителя прокурора области Николая Стефановича Изюмцева, а как быть с разными бывшими офицерами милиции и госбезопасности, которые, находясь на новой службе в охранных структурах (между прочим, только в одной гигантской Москве каждый восьмой житель работает охранником), становятся советчиками, свидетелями либо даже соучастниками преступлений.
   - Их тоже надо судить, - жестко ответил Изюмцев, - как и самих преступников. И привлекать к суду более серьезному, поскольку эти люди потеряли очень важное - офицерскую честь. Но, к сожалению, такого закона у нас нет. Увы!
   Та брезгливость, которая возникает на лице Изюмцева, его коллеги Виктора Селюнина, гособвинителя Юлии Стрепетовой-Андриановой при упоминании о разных Корытковых, их родственниках-милиционерах, свидетельствует о том, что прокуратура готова бороться с разбойниками в форме жестко и бескомпромиссно, как и с остальными преступниками: убийцами, грабителями, насильниками... И это обнадеживает, это свидетельствует о том, что наше общество в конце концов выздоровеет.