Беспредел

Коварство сына

   Мать безумно любила своего сына, сын отвечал ей своеобразной взаимностью... точку в этой истории поставила милиция.

   Галина Сергеевна всю жизнь проработала бухгалтером. Раньше она некоторое время даже стыдилась своей профессии, хотя и любила ее, - ну что такое бухгалтер в предперестроечную пору? Скромная мышка-норушка, тысячу раз описанная литераторами разных сортов и калибров, привыкшая к тому, что к ней относятся с иронией - и не больше. Сейчас же бухгалтер - едва ли не главный человек в большинстве коммерческих структур, иногда от бухгалтера зависит больше, чем от генерального директора, и отношение у сослуживцев к нему вырабатывается соответственное: раз бухгалтер, да тем более главный - значит, все может.
   Галина Сергеевна Семенцова знала это очень хорошо, но никогда не переступала через черту - понимала, что закон нарушать нельзя, и не позволяла этого делать и своему шефу. Тот такие знания ценил особо - не то ведь в послеперестроечной горячке можно было влететь в такую глубокую яму, что... в общем, мало не покажется, - и приплачивал Семенцовой кое-что сверх положенного... За знания.
   Семенцова этим обстоятельством была чрезвычайно довольна. Ей было на что, а точнее, на кого тратить деньги. Она не приобретала ни золото, ни драгоценности, не стремилась иметь престижную иномарку, не ездила отдыхать на Канары, она вкладывала деньги в другое... В своего сына. В родную кровиночку, как она часто называла его, совершенно не замечая, что сын ее совсем стал взрослым, отпустил усы - правда, редкие, юношеские, но все равно это были усы, и, несмотря на юный возраст, у ее Ленчика уже наметилось небольшое брюшко. Сын для нее был светом в окошке, в сына Галина Сергеевна вкладывала все, что у нее было. Ни в чем ему не отказывала.
   Понадобился дорогой мотоцикл - купила мотоцикл, хотя цена его была выше цены хорошего автомобиля, - Галина Сергеевна тогда как раз получила персональную премию за экономию средств и вложила ее в "игрушку" для Ленчика. Понадобился смокинг для похода на бал в Кремлевский дворец - незамедлительно справила смокинг, хотя Ленчик был еще школьником. Потребовалось, чтобы сын, не отставая от лучших и богатых детей класса, поехал вместе с отпрысками "новых русских" в Швейцарию кататься на горных лыжах - купила ему дорогущую путевку... Ей важно было, чтобы Ленчик ни в чем не был ущемлен...
   Вырос Ленчик парнем статным, под два метра ростом, осанистым, и если бы не брюшко, его можно было бы назвать стройным. Мать не могла налюбоваться на сына, прочила ему блестящее будущее, строила планы и продолжала ударно работать в своей конторе, заслуженно получая за это премии, благодарности шефа и прочие вознаграждения.
   Сын хорошо знал дни, когда мать приходит домой с получкой в сумке, и ждал этого момента, как манну небесную, - в эти дни Галина Сергеевна от щедрот своих, светясь превеликой любовью к сыну, одаряла его и "зеленью" - американскими долларами, и родными "деревянными".
   - Не отказывай себе, сынок, ни в чем, - говорила она, - пока я жива, не отказывай.
   Но сынок старался матушкины деньги беречь:
   - Мама, ведь ты у меня одна... Как я могу транжирить то, что ты с таким трудом зарабатываешь?
   Мать верила сыну, его словам...
   Поздним летним вечером Галина Сергеевна явилась домой в кровоподтеках, в рваной одежде - рукав на куртке был оторван едва ли не наполовину с корнем, висел на нескольких ниточках, сумка была выпотрошена.
   Перевалившись через порог, Галина Сергеевна села в прихожей на пол и заплакала. Потом позвала слабым, надорванным голосом:
   - Ле-енчик! Ле-е-енчик!
   Ленчика дома не было. Галина Сергеевна заплакала вновь. Прижала руки к лицу, прокрутила в памяти то, что с нею произошло, - сработала старая бухгалтерская привычка: прокручивать в памяти операции, которые совершены, сопоставлять и анализировать цифры, - и заплакала сильнее.
   ...Когда она вошла в подъезд, там было темно - перегорела лампочка, вторая, висевшая где-то за лифтом, мерцала едва-едва...
   Галина Сергеевна рукой ощупала пространство и сделала несколько неуверенных шагов к лифту.
   В то же мгновение ей показалось, что в подъезде кто-то есть. И этот "кто-то" находился совсем рядом, рукой дотянуться можно было. Она испуганно отпрянула в глубину подъезда и неожиданно в темноте наткнулась на человека.
   Человек был плечистый, большой, ей показалось - выше ее сына, она с некоторых пор всех мужчин измеряла по росту своего сына, - сильный, вместо лица - сплошная чернота.
   Маска, как догадалась через некоторое время, не сразу, Галина Сергеевна. Она попробовала закричать, но дыхание у нее осеклось, словно бы легкие и горло ей перетянуло веревкой, крик застрял в гортани. Громила тем временем рванул сумку, которую Галина Сергеевна держала в руках, к себе, но она держала ее крепко, как главное свое сокровище, поскольку в сумке была не только зарплата, но и премия, выданная шефом.
   - Не дам! - вдруг прорезалось у Галины Сергеевны, сквозь спазм в горле, слабое сипение. - Не дам! - Она вспомнила о том, что дома ее ждет сын, каждый раз с порога, со ступеньки, за которой начинается ее дом, она видит ожидающие глаза Ленчика, его улыбку, и на душе у Галины Сергеевны сразу становится тепло... Тепло от одного только его взгляда, от нежности, которую источают его глаза, от обращенного к ней приветливого лица... Галина Сергеевна решительно потянула сумку к себе: - Не дам!
   В ответ получила удар кулаком в лицо. Грабитель захрипел, застонал зажато, страшно, словно бы сожалел о чем-то, ударил Галину Сергеевну еще раз, потом еще. Голова ее от ударов моталась из стороны в сторону, из глаз сыпались искры, ремень сумки в конце концов оборвался, бандит выхватил сумку из рук Галины Сергеевны, сунул ее под мышку, зло пнул бедную женщину ногой и, громко хлопнув дверью, исчез.
   Галина Сергеевна потянулась было за ним, но выйти из подъезда у нее не хватило сил, и она, пошатываясь, цепляясь руками за стену, с трудом добралась до лифта и как во сне поднялась к себе на восьмой этаж...
   Через полчаса появился сын. Увидев мать, истерзанную, с отсутствующим видом сидящую на полу, кинулся к ней:
   - Мамуль, что с тобой?
   Вместо ответа мать ткнулась ему головой в плечо и тихо заплакала.
   Выплакавшись, вздохнула:
   - Ох, Ленчик, Ленчик, давно мне не было так больно. Лишились мы с тобой всех денег, которые я сегодня получила...
   Лицо Ленчика приняло озабоченно-горестное выражение:
   - Да ты что, мамуль!
   Мать рассказала, что с ней произошло в подъезде.
   Ленчик сжал кулаки:
   - Мамуль, как же это так?.. Попался бы мне этот козел!
   Мать испуганно осадила сына:
   - Не приведи Господь, Ленчик. Он тебя убьет! Не надо... Не лезь в это дело... Не лезь!
   - Хорошо, мамуль. Давай договоримся так: я в следующий раз буду встречать тебя в подъезде.
   - Не надо, Ленчик. Снаряд дважды в одну и ту же воронку не падает.
   - Но все-таки, мамуль...
   - Не нужно, Ленчик, я же сказала...
   - С собой я возьму дубинку - специальную бейсбольную биту... Это то, что надо. Бейсбольной биты любой бандит испугается.
   - Как бы не так, - Галина Сергеевна заплакала вновь, отрицательно покачала головой. - Как бы не так... Ты бы видел этого мордоворота.
   Галина Сергеевна с трудом поднялась с пола и поковыляла в ванную комнату замывать кровоподтеки.
   Через месяц ограбление повторилось. Перед тем, как попасть в подъезд, Галине Сергеевне надо было пройти через затененный двор, в котором росли высокие старые тополя, впритык к деревьям стояли железные гаражи, замыкавшие двор в некое крепостное каре, между гаражами имелось несколько узких проходов.
   Когда Галина Сергеевна, шедшая по узкой асфальтовой тропке, поравнялась с одним из гаражей - здоровенным ангаром, выкрашенным в броский васильковый цвет, из-за ангара неожиданно вывернулся здоровенный детина в камуфляжной форме и черной вязаной шапочке, натянутой на лицо, он сделал резкий шаг к Галине Сергеевне и выхватил у нее из рук сумку.
   В сумке находилась зарплата. Вся. Целиком. Галина Сергеевна рванулась к детине, ухватилась за сумку обеими руками - попытка не удалась. Она потянулась пальцами к маске, плотно приросшей к лицу налетчика, чтобы сорвать ее, но детина ловко ушел в сторону, Галина Сергеевна лишь загребла рукой воздух, а детина, картинно размахнувшись, грохнул ее кулаком по голове.
   Это прямо-таки рок какой-то! Прошлый раз она лишилась всех денег, лишилась и сейчас. Неверно, что снаряд дважды в одну и ту же воронку не попадает. Еще как ложится...
   В подъезде она увидела сына - Ленчик ждал ее, сделал несколько поспешных шагов к матери и остановился:
   - Мамуль, что с тобой?
   На этот раз в подъезде горели все лампы, было светло.
   Галина Сергеевна, плача, сделала несколько шагов и повисла у сына на плече:
   - Ленчик, опять мы... опять мы... опять остались без денег.
   Галина Сергеевна долго пыталась вычислить, кому же она так мешает на работе, кто же ее ненавидит настолько, что передает точные сведения о передвижениях бухгалтера - ведь и первое нападение, и второе были рассчитаны очень точно, - значит, кто-то из сослуживцев ее пасет. Кому она встала поперек горла?
   Она перебрала всех сотрудников родной конторы, нашла трех человек, косо на нее поглядывавших, - впрочем, не настолько косо, чтобы встречать ее в темном углу и грабить, - больше никого не было.
   Поразмыслив немного, она решила рассказать о своих подозрениях шефу, тот, человек добрый, попытался успокоить Галину Сергеевну.
   - Это все - досадная случайность, не больше, - сказал он ей.
   - А что касается денег, то деньги - дело наживное.
   Наживное-то наживное, но тугрики счет любят, что-то начальник не выписал ей сумму взамен отнятой...
   Но как бы то ни было, ушла Галина Сергеевна от шефа успокоенная, а шеф, задумчиво почесав затылок, позвонил в милицию - имелся там у него, в управлении города, в главке, один знакомый в чине подполковника. Подполковник взял несколько дней на размышление, а когда поразмышлял, то выдал ответный звонок:
   - Эти трое совершенно не причастны к ограблению Семенцовой. Тут имеет место что-то другое...
   - Что?
   - Если бы я знал. Надо посмотреть. В общем, поживем - увидим.
   - Только не пускай это дело на самотек, ладно? - попросил шеф.
   - А я и не собираюсь пускать, просто у меня есть кое-какие свои соображения. Во всяком случае, твоя бухгалтерша до следующей зарплаты может ходить спокойно. Когда будет зарплата - тогда и поглядим... Может быть, что-нибудь и выглядим.
   Вот такой разговор состоялся у начальника Галины Сергеевны с одним из милицейских офицеров, занимающимся оперативной работой.
   Лето тем временем кончилось. Кончилось внезапно - в какие-то два дня закрутило, завертело, с севера примчался холодный ветер, посдирал с деревьев листья, обварил утренним инеем траву, - все в природе мигом потускнело, сделалось каким-то старым, даже небо и то начало выглядеть старым.
   В такой вот серый тусклый день Галина Сергеевна получила зарплату, с работы вышла, оглядываясь, с опаской, с такой же опаской доехала до дома, там, прежде чем пересечь темный двор, подождала, когда по дорожке от метро пойдет оживленная группа людей - пристроилась к ней и благополучно добежала до родного подъезда. Там также благополучно поднялась к себе на восьмой этаж и очутилась дома. Дома прислонилась спиною к косяку двери и обессиленно опустила руки... Чувствовала она себя выжатой до основания - ничего живого внутри у нее не осталось, только пустота. Да и та наполнена страшной звенящей усталостью.
   Шеф Галины Сергеевны вновь позвонил милицейскому подполковнику.
   - Ну что?
   - Пока ничего. Ждем-с.
   Галина Сергеевна тем временем успокоилась: похоже, два первых налета действительно были случайностью. На закон о том, что снаряд дважды в одну и ту же лунку не падает, наложился закон парности случаев: все в жизни повторяется.
   Повторилось и это... Больше не будет. Галина Сергеевна заставила себя в это поверить - больше не будет. Поэтому, имея в сумке следующую получку, она отправилась домой более смело. И напрасно - до квартиры своей она не дошла - в узком темном месте неожиданно вновь увидела парня в пятнистой куртке и в маске, плотно облегавшей лицо.
   "И где он только взял этот дурацкий прикид?" - вяло подумала Галина Сергеевна, садясь на землю и протестующе мотая из стороны в сторону головой, прижала к груди сумку с деньгами. Маневр не удался - пятнистый прохрипел что-то нечленораздельное, рванул сумку к себе, одновременно поднимая Галину Сергеевну с земли, потом резким точным ударом отбросил Галину Сергеевну в сторону. Она врезалась спиной в стенку гаража, головой ударилась о какую-то железку, выступающую из стены, и вновь тихо сползла вниз на холодную осеннюю землю.
   Неожиданно из-за гаража вывалились еще двое в такой же пятнистой форме, живо задрали налетчику руки за спину и защелкнули на запястьях "браслеты", один из них стянул с налетчика маску.
   Галина Сергеевна увидела лицо бандита и неверяще потрясла головой:
   - Нет! Нет! Нет!
   Оперативники, арестовавшие налетчика, внимательно смотрели на нее.
   - Не может этого быть! - наконец воскликнула она слабеющим, каким-то чужим голосом.
   - Может, еще как может, - все поняв, сказал ей старший оперативной группы, подполковник из городского управления милиции.
   Галина Сергеевна съежилась, становясь совсем маленькой, старой, и заплакала: слишком сильным было ее потрясение, гораздо сильнее, чем в те дни, когда ей выламывали руки и отнимали деньги.
   Налетчиком в пятнистой форме оказался... ее собственный сын, ее Ленчик.