Беспредел

Моджахед в юбке

   После окончания школы Ядовина занялась "бизнесом" - начала грабить учениц старших классов.

   Не знаю, была ли в школьные годы покалечена душа молодой жительницы Архангельска Анны Ядовиной, но, получив аттестат зрелости, Анна занялась делом, которому ее школьные педагоги явно не учили. Мы долго говорили на эту тему с первым заместителем прокурора Архангельской области Александром Максимовичем Крошеницыным, человеком очень опытным, прокурорским генералом, и он признавался, что нынешние молодые - это предмет особого беспокойства всех правоохранительных органов, не только прокуратуры... Судьба Ядовиной - показательная в этом смысле.
   Анна Ядовина была девушкой, скажем так, нервной, обладала атлетической мускулатурой - недаром она как-то назвала себя "моджахедом в юбке", очень уж нравилось ей слово "моджахед", красиво и серьезно звучит (жаль, те, кто побывал в Чечне и в Афганистане, не объяснили ей, что это такое). Она специально накачивала бицепсы гантелями, характер имела яростный, совершенно непредсказуемый, одновременно ее обуревало желание постоянно добывать деньги. Чтобы чувствовать себя богатой. Вопрос, где добывать деньги, ее не интересовал. Где угодно! В банке, если они там плохо лежат, на паперти, отнимать их у старушек, в магазине, вытягивая мятые купюры из карманов подвыпивших работяг...
   Но лучший способ, как потом выяснила Ядовина, добывать все-таки в школе, у девчонок-соплюшек, перешедших в восьмой класс, дочерей богатых родителей, у девушек-выпускниц тоже можно неплохо поживиться, особенно у тех, кому дорога репутация - они обязательно откупятся, чтобы не было "неприятностей"...
   С мальчишеской половиной школы Ядовина предпочитала не связываться - хлопот не оберешься. И синяк под глазом можно получить, и пинок под зад, и облить каким-нибудь дерьмом могут. Мальчишки, в отличие от девчонок, делают это запросто.
   Особенно Ядовина полюбила школу ? 5, что на Воскресенской улице, там богатых дочек было больше, чем в других местах, - этаких безропотных, несмышленых курочек, которые, если прижать их покрепче, с чем угодно расстанутся, а уж насчет того, чтобы из дома принести сто или двести баксов, то такой вопрос у них вообще не стоит - сколько угодно...
   Когда минули майские праздники, Ядовина пришла на Воскресенскую улицу, там из большого числа школьниц, высыпавших на перемене во двор, отстрелила своим взглядом одну - Нато Авдюкову, чистенькую, ухоженную, приветливо улыбающуюся девочку.
   Нато хотела убежать от мускулистой, с хмурым взглядом и плотно сомкнутыми челюстями Ядовиной, но та цепко ухватила ее двумя пальцами за рукав блузки.
   - А ну-ка, сбавь обороты, не саранча, чтобы торопиться... В класс ты еще успеешь попасть. Ну!
   Нато невольно сжалась: Ядовина показалась страшной.
   - Деньги у тебя есть? - спросила Ядовина.
   - Нет.
   - Сегодня нет, а завтра будут. Завтра же принеси мне сто баксов. Поняла?
   - Где же я их возьму?
   - А это - твои проблемы. Укради, заработай... Если не принесешь эти деньги, знаешь, что с тобою будет? - и, увидев, что Нато от этих слов сжалась еще больше, Ядовина скривила губы и произнесла издевательским тоном: - Мы тебя изнасилуем. Я и она, - Ядовина показала пальцем на свою подругу Наталью Снегиреву, стоявшую неподалеку, девицу тоже, как и Ядовина, мускулистую, накачанную.
   Снегирева, уловив испуганный взгляд Нато, демонстративно закатала рукава блузки и показала свои мускулы. Бицепсы у нее были приличные, как у хорошо накачанного парня. Снегирева засмеялась.
   - Понятно? - спросила Ядовина у Нато и, когда та подавленно кивнула, отпустила ее: - Теперь иди!
   В самом здании школы, в коридоре, Ядовина остановила Ксению Назарову:
   - А с тебя, курочка, сто баксов и сто рублей в пристежку. Принесешь завтра же. Если не принесешь, поставлю на счетчик, и тогда ты полжизни будешь обижаться на саму себя. Все усекла?
   Ксения все усекла и на следующий день с покорным видом вручила Ядовиной стодолларовую купюру и новенькую розовую ассигнацию - сто рублей. Ядовина взяла деньги с царственным видом и объявила:
   - Можешь быть свободна. Больше я тебя не трону.
   Эта добыча подстегнула интерес Ядовиной к столь непритязательному, но доходному "бизнесу", ничего ведь трудного в нем нет - протянул руку, произнес лениво-повелительным тоном: "Гони сто баксов, иначе худо будет", и эти сто баксов оказываются у тебя в руке... Разве плохо?
   Ядовина улыбнулась: хорошо. А если поднапрячься, то в день можно заработать в несколько раз больше. Хотя надо вести себя осторожно: сто баксов - это большие деньги, для иных - просто недосягаемые, поэтому надо очень тщательно выбирать "курочек"... Чтобы и богатые были, а главное - пугливые.
   Была Ядовина, надо заметить, неплохим психологом. Снегирева подсобляла подружке как могла.
   Восьмого мая они подстерегли Лену Корину. Зная, что родители у той не бедные, Ядовина и повела себя соответственно - схватила Лену за ухо - это было больно и грубо - и резко нагнула ее голову к земле.
   - Вот это будет твоей любимой позой на долгое время, если ты не принесешь мне завтра пятьсот долларов. Если не принесешь, то мы тебя вдвоем затрахаем... Поняла? Волоки пятьсот долларов и ни цента меньше. Принесешь - и тогда ты никого и ничего в нашем замухрышистом городе бояться не будешь... Поняла?
   Шестнадцатого мая Лена, едва сдерживая слезы - ей было очень обидно, ее ведь ни за что ни про что ограбили среди белого дня, и никто за нее не вступился, - передала Ядовиной пятьсот долларов.
   Чуть позже Ядовина отняла у нее золотое кольцо, а когда та попробовала сопротивляться, ударила ее по лицу. Снегирева, находившаяся рядом, в очередной раз задрала рукава своей кофты и продемонстрировала мужские бицепсы, потом добавила Лене от себя - ей показалось, что подруга обошлась с этой курицей слишком мягко.
   Вообще-то непонятно, что связывало этих двух девиц, Ядовину и Снегиреву. Снегирева была на два года старше Ядовиной: Ядовиной было семнадцать лет, Снегиревой девятнадцать. Разница в два года в этом возрасте - штука великая, зачастую у семнадцатилетних с девятнадцатилетними не бывает ничего объединяющего, кроме пола да нескольких общих знакомых, и все-таки эти девицы сошлись.
   Старший помощник прокурора области Ольга Корытова считает, что заторможенное развитие Снегиревой, ее некая отсталость от ровесников и родили эту странную дружбу; заводилой в этой компании была Ядовина, Снегирева была лишь вторым лицом, этаким мясом, подчиняющимся лидеру, и эта роль устраивала ее.
   Что же касается "гонораров", которые ей отщипывала Ядовина от тех долларов, что приносили запуганные девчонки, то Снегиреву устраивало то, что Ядовина ей давала, а если что-то и не давала, то и это ее устраивало.
   В конце мая Ядовина привязалась к несовершеннолетней Ире Забровиной. Та вместе со своей подружкой Олей Сосиной вышла погулять на набережную Северной Двины, посмотреть на народ, там она с охотой демонстрировала свои наряды, которые ей подарила мама, и ни о чем плохом не думала... Но, на несчастье свое, угодила на глаза Ядовиной.
   Олю Сосину Ядовина вырубила из своего сознания сразу же, будто и не видела ее вовсе - не того калибра была эта птичка, и родители ее имели не тот кошелек, а вот к Ире подступила вплотную. Снегирева, как обычно, прикрыла свою подругу со спины.
   - Ну что, курочка, гуляешь? - зловещим тоном поинтересовалась Ядовина. - Воздухом дышишь?
   Ира гордо выпрямилась, она не представляла, что ее может кто-то обидеть:
   - Гуляю.
   - Красотами здешними любуешься?
   Ире сделалось неприятно - девушка, заговорившая с ней, была неопрятно одета, и пахло от нее как-то не так, невкусно, - помойкой, что ли. Старой одеждой, землей, еще чем-то. Мускулистая девица, стоявшая за ней, вообще была похожа на некоего монстра. Ире Забровиной захотелось заплакать.
   А Снегирева тем временем произвела акт устрашения - действовала она уже по привычке, машинально: закатала рукава у своей кофты и показала жесткие, как сталь, бицепсы. Ира, увидев такие "бульонки", невольно втянула голову в плечи - ей сделалось страшно.
   - А это, цыпочка, что у тебя? - посмотрев на Ирины пальцы, спросила Ядовина.
   Пальцы были украшены двумя золотыми колечками, Ира Забровина надела их едва ли не первый раз в жизни - хотела показать своим подружкам, уже имевшим золотые "цацки", что у нее такие тоже есть - не хуже их, мол...
   Ира промолчала, к горлу у нее подступили слезы.
   - Чего же ты молчишь, не отвечаешь, когда с тобой разговаривают старшие? - Ядовина угрожающе повысила голос.
   Ира продолжала молчать.
   - По-моему, носить тебе такие украшения рановато, - Ядовина осуждающе покачала головой. - И куда только взрослые смотрят? С этими побрякушками ты обязательно попадешь в неприятность. Тебя заберут в милицию - вдруг ты их украла? Так что давай-ка ты их сюда.
   Ира попятилась от Ядовиной, но не тут-то было, сзади у нее каменным утесом встала Снегирева. Ядовина усмехнулась и призывно пощелкала пальцами.
   - Давай, давай их сюда, особо не нервничай. Если будешь нервничать, я переломлю тебе нос, - Ядовина подняла кулак, посмотрела на него задумчиво, потом перевела взгляд на Иру. - Пополам переломлю. Поняла? - Взгляд Ядовиной был более чем красноречив. - Снимай, снимай, пока я добрая...
   Так среди белого дня, в центре Архангельска, в людном месте происходил обычный, самый форменный грабеж.
   - Снимай, не заставляй применять к тебе силу, - голос у Ядовиной сделался свистящим, сквозь зубы. - Больно ведь будет...
   В результате золотые Ирины колечки перекочевали в карман Ядовиной.
   Ядовина была довольна собою - добыча неплохая, хорошо, чтобы и дальше была такой. Усекла Ядовина еще одну вещь: словесных угроз типа "сейчас затащим тебя в кусты и поставим в позу" многие девчонки перестали бояться, нужно было изобрести что-нибудь более существенное. Короче, понадобился пистолет.
   И Ядовина начала присматриваться, что называется, к "рынку", к прилавкам, на которых сверху валяется разная мелочь, начиная с капусты и морковки, кончая канцелярскими принадлежностями, а внизу, в специальной схоронке находится то, что надо - оружие. Любое, кому какое нравится, от ножей с выплевывающимися лезвиями до пистолетов и автоматов. Даже гранатомет, и тот можно было приобрести в тех местах, которые нащупала Ядовина. Но гранатомет ей был неинтересен. Ее интересовал пистолет, и этот интерес проявлялся все больше и больше.
   Ядовина приобрела его.
   Только в дело пустить не успела.
   Мать Нато Авдюковой узнала от своего сына, брата Нато Тимура, что дочка без спроса взяла из семейной кассы сто пятьдесят долларов. При этом лицо у Нато было очень расстроенным, губы тряслись. Пару дней Тимур крепился, не рассказывал никому ничего, а потом пришел к матери и все рассказал.
   Мать устроила небольшую семейную разборку, и Нато, разрыдавшись, поведала ей в деталях все, что произошло.
   Точно такая же разборка имела место и в доме Лены Кориной. Пятьсот баксов, которые исчезли там - деньги огромные, взять их просто так, без спроса, истратить на себя... нет, сделать это такая послушная девочка, как Лена, не могла. Значит, что-то произошло. Что?
   Некоторое время Лена крепилась, а потом заплакала и также все рассказала матери.
   Две матери и нагрянули к Ядовиной, следом они нанесли визит и к Снегиревой. Ядовина попробовала напугать женщин, но из этого ничего не получилось, и тогда она сникла, посерела лицом - обратилась в обычную испуганную девчонку, - и произнесла с пафосом:
   - Клятвенно обещаю вернуть вам деньги. Только, пожалуйста, не передавайте дело в суд.
   - А куда делись деньги?
   - Мы на них пейджеры купили, - и глазом не моргнув, соврала Ядовина.
   Знали бы почтенные мамаши, какую "пейджинговую связь" приобрела главная девчоночья грабительница, семнадцатилетняя Ядовина, - в обморок бы грохнулись. А так - пронесло.
   Денег ни Ядовина, ни Снегирева, конечно, не вернули. Чтобы их вернуть, надо было иметь хотя бы небольшой запас, заначку, а этого запаса у Ядовиной не было: отсидев свое за школьной партой, она так никуда и не устроилась работать, Снегирева тоже нигде не работала, она даже школу не сумела закончить - не осилила. Зато побывала замужем, помаялась пару месяцев с неведомым и сделавшимся ей неприятным парнем, сочла это дело очень скучным и отправилась в вольный полет... Уже без мужа.
   Поскольку деньги возвращены не были, матери двух девочек, Авдюковой и Кориной, подали заявление в милицию.
   Когда милиция нагрянула с обыском к Ядовиной, то очень скоро обнаружила в платяном шкафу пистолет.
   - А это добро откуда?
   - Нашла, - соврала та.
   - Где?
   - В АГКЦ.
   АГКЦ - это Архангельский городской культурный центр, место, где постоянно толпится молодежь.
   - Где конкретно нашла?
   - В туалете, - немного подумав, ответила Ядовина.
   На ответе она споткнулась, да и то, что она обдумывала его, подсказывало, что это не так. Интересно было, что же она станет говорить дальше.
   - Надо было сразу сдать оружие в милицию, - сказал ей дознаватель.
   - Я и хотела это сделать, - в голосе Ядовиной появились плаксивые нотки, - но в это время раздался телефонный звонок, и я о пистолете забыла.
   - Ну, раз так, то тебе придется еще отвечать и за незаконное хранение оружия, - сказал ей дознаватель. - По всей строгости закона.
   Тут Ядовина не выдержала и заплакала, в рев зарыдала: ей сделалось страшно. Так же страшно, как и тем девчонкам, которых грабила...
   Но ответить ей по всей строгости закона не пришлось. В тот момент, как мы уже знаем, ей было всего семнадцать лет. Несовершеннолетняя...
   Суд оказался милостив. Приговор вынес, как высказались окружающие, "тряпичный" - слишком мягкий. За свои деяния Ядовина получила всего два года условно. Ее мускулистая напарница Снегирева - также два года. И также условно.
   Зато все городские школы они теперь обходят за три версты. И правильно делают.