Мужчина женского пола

Как ни странно, эта история долгое время оставалась совершенно незамеченной, и лишь сейчас, люди вернулись к ней и начали обсуждать ее, удивляясь необычности, загадочности, непонятности случившегося.

   Но обо всем по порядку. Передо мной - копия паспорта, изъятого из уголовного дела ╧ 2127/92 по факту насильственной смерти гражданина Туркова А. П.
   Что же записано в молоткастом и серпастом документе? ФИО - Турков Александр Петрович. Дата рождения - 25 декабря 1933 года. Место рождения - г. Полтава. Национальность - русский. Паспорт выдан отделом внутренних дел Кинешемского горисполкома Ивановской области 11 февраля 1980 года. Семейное положение - женат, брак зарегистрирован отделом загса города Кинешмы 21 января 1959 года с Костиной Капитолиной Михайловной, родившейся 18 октября 1931 года в д. Плосково Пучежского района Ивановской области. Графа "дети" не заполнена. Графа "воинская обязанность" не заполнена. Место жительства - Кинешма, ул. Ключевая, 3.
   Паспорт как паспорт, ничего особенного в нем, кажется, нет. И все-таки паспорт этот - совершенно необычный, он, может быть, единственный в своем роде, таких в России больше нет.
   Появился гражданин Турков А. П. в городе Кинешме давно, появился не по своей воле - после отбытия срока прибыл на поселение. Поскольку дело с грамотешкой у него обстояло слабовато, а физически он был человеком очень крепким, то устроился Турков на черновую работу. Был он и зольщиком, и кочегаром, и чернорабочим, и землекопом. Земли перелопатил за свою жизнь не меньше экскаватора.
   В свободное от тяжелого труда время любил взять в местном шалмане пару кружек пива и сгрызть под горьковатый холодный напиток десяток сушек с солью; когда же в кармане появлялась лишняя трешка, то не прочь бывал оприходовать бутылку напитка покрепче и закусить его колбасой. В общем, был Турков самым обычным, самым рядовым гражданином, мужиком, горожанином без особых знаков отличия - жил, как и все, и вел себя, как все. Когда был молодым, девок бегал щупать, участвовал в драках стенка на стенку, обчищал местные сады, но потом остепенился, подобрал себе пару, которую посчитал достойной - степенную румянощекую Капу Костину, и повел ее в загс.
   Жили они с Капой тихо, не ссорились, обитали в так называемой малосемейке - квартире, которую обычно дают молодоженам, временном, как считают разные жэковские и прочие начальники, жилье, но Россия - страна такая, где нет ничего более постоянного, чем временное. В том числе и связанное с жильем. Так супруги Турковы всю жизнь в малосемейке и провели, и тихо, незаметно состарились.
   Иногда их видели вместе копающимися в небольшом огородике, где Турковы выращивали крупную, едва ли не самую крупную в Кинешме картошку - величиною не менее репы, ковырялись в грядках с клубникой и огурцами, а потом, усталые, довольные, садились рядком на скамеечку и тихо, вполголоса, пели песни. Турков хоть и был русским по национальности, а закваску имел хохляцкую, полтавскую, часто переходил на "мову" и исполнял очень жалостливые украинские песни.
   Был он вначале для всех Санькой, потом Сашей, затем Александром Петровичем, а потом - дядей Сашей... Еще бы немного - и его стали бы звать дедом Саней. Но до этого дело не дошло.
   Никто более ловко, чем он, не мог облущить воблу и махом, в один глоток, опорожнить кружку пива. Одно время дядя Саша Турков считался даже чемпионом, рекордсменом, королем по этой части. Более ловкого питока в местных шалманах не было.
   Нелады в семье Турковых начались с появлением на их супружеском горизонте Розы Смирновой - небольшой крутоскулой татарки с бойкими черными глазами. Глаза у нее иногда действительно извергали угольно-черные молнии, нрава она была крутого, решительного, недаром Роза отсидела срок за хулиганство. Посадить женщину по этой статье - штука редкая. Роза сподобилась - провела энное количество лет на нарах за хулиганство.
   Зеки за решеткой, как известно, создают "семьи" - мужчин, говоря блатным языком, опускают, превращают в баб, заставляют их вести камерное хозяйство и ублажать на "супружеском" ложе любимых "мужей"; то же самое совершают и с женщинами в женских зонах, их также опускают, среди них также есть не только женщины, но и "мужчины".
   В зоне Роза Смирнова сполна познала, что такое однополый женский секс, и привыкла к нему.
   В Кинешме она так же, как и Турковы, поселилась в малосемейке, огляделась немного и приметила Капитолину Туркову. Понравилась ей Капа. А Роза, в свою очередь, понравилась Капе. Тем более что Александр Петрович в последние семнадцать лет что-то стал обходить ее стороной - то ли возраст брал свое, то ли еще что-то происходило. Он и раньше-то, собственно, не очень часто баловал свою Капу, ссылался на усталость, на ноющие от тяжелой работы ноги и руки, а сейчас и вовсе перестал ее замечать. Капитолина же хоть и постарела, а все равно требовала ласк и внимания - плоть брала свое...
   ...В тот темный ноябрьский вечер Роза пришла к ним в гости, поставила на стол бутылку водки:
   - Холодненькая! Свеженькая! Еще не протухла.
   Бутылку водки выпили. Следом - еще две. александр Петрович завалился спать на кухне, прямо на полу, а Капитолину Роза увела к себе.
   - Кончать мне с моим муженьком надо, - сказала Капитолина. Поможешь? - в ее голосе прозвучала такая жалость к себе и такая надежда, что Роза ответила не задумываясь:
   - Помогу.
   В кармане пиджака Александр Петрович всегда носил моток веревки - на всякий случай: подхватить что-нибудь, спеленать, перевязать. Очень нужная это вещь - веревка. Всегда должна находиться под рукой. Капитолина у него эту веревку и вытянула, размотала, привязала оба конца к дверной ручке, а середку петлей накинула Александру Петровичу на шею. Александр Петрович даже не шевельнулся - ничего не почувствовал, настолько был пьян.
   - Сядь ему на ноги, - приказала Капитолина Розе, - и держи их крепче, нето он сейчас начнет дергаться.
   Роза послушно села Александру Петровичу на ноги, ухватилась пальцами за лодыжки, а Капитолина натянула дверью веревку. Петля сдавила Александру Петровичу горло. Он вытаращил глаза, захрипел, задергался, попытался дотянуться до Розы, но не смог, потом ухватился руками за веревку, попробовал ослабить нажим, оборвать ее - это ему также не удалось, и он захрипел сильнее.
   Капитолина держала веревку в натянутом состоянии минут пять, потом отпустила. Стерла со лба пот.
   - Вот и все, - произнесла она спокойно. - Больше он нам не будет мешать.
   Изо рта у Александра Петровича вывалился язык - черный, вспухший, склизкий.
   - Надо подвязать ему нижнюю челюсть, - посоветовала Роза. Она так же, как и ее товарка, была спокойна. - Чтобы язык не вываливался. У удавленников всегда вываливаются языки.
   Самое главное сейчас было - скрыть следы убийства, сделать все, чтобы покойник выглядел как умерший естественной смертью.
   Челюсть, прихваченная полотенцем, вскоре отвердела, язык перестал вываливаться изо рта.
   Ночью, прямо на полу кухни - в комнату Капитолина покойника не стала втаскивать, чтобы не осквернял своим духом жилые углы, - начали переодевать Александра Петровича. И Капитолина глазам своим не поверила. Ее муж, опостылевший ей Александр Петрович был... нет, не был... в общем, он не имел того самого, что обычно принято называть мужским достоинством. Александр Петрович был... женщиной. И имел все те самые причиндалы, извините за выражение, которые имеет всякая другая женщина.
   Капитолина стала вспоминать некие странные вещи, имевшие место в их отношениях, в частности, его поведение ночью, когда ей хотелось услад, - Александр Петрович, конечно, старался, но... чем он старался? Вот того-то, чем можно было стараться, у него не было. Отсутствовало напрочь. Она вновь, не веря глазам своим, обследовала тело убитого. Нет мужского достоинства у Александра Петровича. Нету.
   Вспомнила, что она никогда не бывала вместе с мужем в бане, хотя в деревнях, да и в маленьких городках баню очень часто посещают семьями. Да и вообще Александр Петрович, кажется, всегда воротил от бани нос, мылся под душем, в крохотной ванной комнате, прочно заперев ее на крюк...
   Много чего еще вспомнила Капитолина в ту черную ночь, сидя на кухне рядом с удавленным мужем.
   Утром она пошла в поликлинику за справкой о смерти мужа. Поскольку Турков был хорошо там известен - у Туркова болело, судя по всему, все - и сердце, и желудок, и почки, и печень, все у него было не в порядке, - справку Капитолине выдали без осмотра трупа. Диагноз, поставленный в справке, был краток и выразителен: "Ишемическая болезнь сердца".
   Хуже дело обстояло с так называемой стронгуляционной бороздой, оставшейся на шее Александра Петровича. Замазать ее ничем не удалось - красная, издали приметная, она проступала даже сквозь плотный слой пудры и крема.
   Днем в квартиру Турковых заглянули соседи, живущие внизу, - надо было по-соседски помочь обмыть покойника, и вообще подсобить во всех скорбных погребальных делах - приготовить стол, закуску, купить выпивку, испечь блины, сварить кутью... Капитолины дома не было - убежала договариваться насчет места на кладбище, поэтому дверь соседям открыла Роза. Капитолина до сих пор не может простить Розе того, что та открыла дверь, хотя Розы уже несколько лет нет в живых, - ох, и огромную же глупость совершила дорогая товарка! Соседи вошли в комнату, где лежал мертвый Александр Петрович, и заметили красную пухлую борозду на его шее...
   Через тридцать минут Капа и Роза уже сидели в горотделе милиции у лейтенанта Платонова и, перебивая друг друга, давали "ценные показания".
   Было открыто уголовное дело. Прокурор Кинешмы Виктор Селюнин подписал ордера на арест Капитолины и Розы.
   Говорят, когда труп Александра Петровича привезли в морг, то посмотреть на него сбежался персонал не только всего морга - сбежалась вся больница, при которой этот морг находился. Вместе с больными. Приехали медэксперты, вскрыли тело и вынесли вердикт уже официальный, заверенный печатью: "При осмотре установлено, что труп гражданина Туркова Александра Петровича принадлежит лицу женского пола. Данный факт подтвержден наличием матки. На основании этого теперь следует считать покойного гражданина Туркова А. П. гражданкой Турковой А. П."
   "Выходные данные" на обложке уголовного дела ╧ 2127/92 были тут же исправлены: дело заведено по факту насильственной смерти не гр-на Туркова А. П., а гр-ки Турковой А. П.
   Чем все это закончилось? Александр Петрович... простите, Александра Петровна была благополучно похоронена. Суд, состоявшийся в Кинешме, вынес следующий приговор: Капитолине Турковой - шесть лет лишения свободы, Розе Смирновой - пять с половиной.
   За свое примерное поведение Капитолина была выпущена из лагеря на год два месяца раньше срока, и следы ее затерялись где-то в глубинке Ивановской области. Судя по всему, она сейчас проживает в деревне, в которой родилась. В общем, следы ее разыскать не удалось.
   Роза Никитична Смирнова, выйдя из лагеря, умерла 19 июня 1998 года. Такая запись сделана в уголовном деле.
   Еще одна интересная бумага имеется в уголовном деле - акт об уничтожении вещественного доказательства - шнурка. Шнурком названа веревка, которую Турков имел несчастье носить в кармане своего пиджака. В акте сказано: "Шнурок уничтожен путем пореза на мелкие части и выброса в мусорный контейнер.".
   Вот, собственно, и все. Хотя вопросов после этого уголовного дела осталась уйма. В основном, физиологического характера.

Автор: Виталий Белобородов