Беспредел

Мясник по призванию

   В этот день сосед заглянул к знакомому, чтобы напомнить ему о долге. то, что произошло потом, удивило даже видавших виды оперов.

   Соседи знали Бориса Васильевича Комиссарова как человека непьющего. Внешне он выглядел много старше своих лет - слишком уж был потаскан, слишком опухшую имел физиономию. Если у Комиссарова появлялись деньги, то он, выходя на улицу, старался не пропустить ни одной пивной - заглядывал во все подряд. Если же денег не было, то все равно заглядывал - вдруг в пивной окажется кто-нибудь из знакомых и на шармачка можно будет оприходовать пару кружек напитка, который вызывал у Комиссарова неописуемый душевный восторг.
   Возраст у этого человека хоть и был почтенный, но семьдесят ему еще не стукнуло, и Комиссаров, если видел какую-нибудь приметную, сшитую из яркой ткани юбку, обязательно оглядывался на нее и пальцами подкручивал несуществующие усы.

   ...В тот вечер произошло страшное, непоправимое: Комиссаров убил человека. И пьяным он вроде бы не был, а убил. Уже находясь в милиции, рассказывая о том, как это произошло, он хлюпал носом и стирал с глаз мелкие слезки. Картину он нарисовал следующую.
   Сидел он, дескать, дома, никого не трогал, наслаждался вечерней тишью, смотрел телевизор, иногда выглядывал в форточку и считал на небе звезды, как вдруг услышал резкий стук в дверь.
   Время было уже позднее, скоро ночь, на дворе стоял ноябрь - разбойный месяц. На эту тему Комиссаров мог рассуждать много и долго, особенно под стопку водки и пару горячих картофелин с огурцом. Один из самых ярких примеров, приводивший в трепет всякого собеседника, - Великая Октябрьская социалистическая революция, которая, как известно, по старому стилю произошла в октябре, а по новому в ноябре. Поэтому поздний стук в этом месяце - это как своеобразное предупреждение об опасности. Тем не менее Комиссаров под стол от страха не полез, а выглянул в форточку и увидел своего соседа Пухова, а с ним - неизвестного мужчину с квадратной челюстью и недобрыми глазами.
   Комиссаров испугался и отрицательно помотал головой:
   - Дверь я вам не открою.
   - Да ты чего! - вскричал Пухов. - Соседей, что ли, не узнаешь? Ты сколько раз брал у меня деньги взаймы, а я у тебя? Разве не помнишь? Пухов я, Пухов!
   - Все равно не открою, - затряс головой Комиссаров.
   - Ну ты и га-ад! - вскричал Пухов возмущенно. - Ты чего, с соседом поругаться хочешь?
   - Не хочу. Но дверь не открою.
   - Почему?
   - Боюсь, - не стал скрывать Комиссаров.
   Тогда Пухов, начал ломиком вскрывать дверь в доме Комиссарова. Делал он это ловко, решительно, - видать, имел опыт по этой части. Комиссаров даже удивился - раньше не замечал таких талантов у своего соседа, но, похоже, верна формула "все течет - все изменяется", - то, чего не было вчера, сегодня появляется обязательно.
   - Пухов, ты в своем уме? - негодующе вскричал Комиссаров. - Ты чего делаешь?
   - В своем уме, в своем, - воскликнул Пухов, продолжая взламывать комиссаровскую дверь. Вскоре он сорвал крючки и принялся за петли. Комиссаров начал метаться по дому, пытаясь ухватить что-нибудь поувесистее, чем можно было бы отбиться от настырного соседа-разбойника.
   А Пухов тем временем добил дверь, сорвал ее с петель и вместе с напарником проник в дом.
   - Где деньги? - взревел Пухов. - Ты мне должен деньги! Гони их немедленно, у нас не хватает денег на выпивку.
   Увидев форточку, стоявшую в углу, которую Комиссаров не успел навесить на окно, Пухов саданул по ней ногой, выбил стекло, проворно подхватил большой осколок и приставил его к горлу Комиссарова. Предупредил:
   - Если ты мне не отдашь деньги, я тебе сейчас же перережу глотку. Понял?
   Мужчина, который явился вместе с Пуховым, неторопливо прошелся по дому, открыл сервант, потом ящик стола, понял, что никаких денег в этом доме они не найдут, махнул рукой и ушел.
   А Пухов вызверился окончательно.
   - Ты чего меня перед приятелем позоришь? - закричал он возмущенно. - Ведь я пообещал, что добуду деньги... Ты мне должен деньги, гони их!
   - Никаких денег я тебе не должен! - прокричал в ответ Комиссаров. - Ты что, озверел? Когда ты мне давал деньги?
   Отшвырнув стеклянный осколок в сторону, Пухов ухватил Комиссарова за отвороты пиджака, резко встряхнул.
   - У тебя что, память отшибло, да? Гони долг!
   - Это у тебя память отшибло, - заорал на Пухова Комиссаров. - Кому-то отдал деньги, а с меня требуешь!
   Тут Пухов показал Комиссарову зубы. Крепкие желтоватые зубы, способные в любом горле, даже в медвежьем, прогрызть дыру. Он понял - сейчас Пухов перегрызет ему горло. Надо было что-то делать, надо было вообще спасаться. Он отлетел от Пухова, будто мячик, в угол, и тут, словно некое спасение, прямо в руку ему ткнулся гладким черенком топор.
   Комиссаров схватился за черенок, как за последнее свое оружие, зажмурился, взмахнул топором и ударил Пухова. Удар был слабый, Пухов охнул, но на ногах удержался. Комиссаров ударил его снова. По шее. Такой удар, даже легкий, - не шутка. Пухов медленно повалился на пол.
   Комиссаров добил Пухова уже лежащего. Затем, чтобы незваный гость не поднялся, отрубил ему ноги.
   Вполне возможно, что Комиссаров сделал это, когда Пухов был еще жив.
   Начав рубить человека, почувствовав, что живая теплая кровь пахнет одуряюще, заставляет действовать, Комиссаров, как он потом заявил на следствии, уже не мог остановиться. Начатую работу надо было доделать. Тело он сбросил в подвал.
   Тело надо было расчленить, рассовать куски по мешкам и вывезти из дома в укромное место. Этим Комиссаров, несмотря на позднее время, и занялся. Трудился в поте лица. К утру разделку человеческого тела закончил, погрузил на старую деревянную тележку и вывез на свалку, располагавшуюся в Вичуге на Прилужской улице.
   Затем с чувством выполненного долга Комиссаров завалился спать. О том, что будет с ним завтра, Комиссаров не думал - даже не хотел забивать себе голову разными пустыми мыслями. И естественно, ни секунды не маялся тем, что совершил: а ведь убийство человека оставляет в душе убийцы след неизгладимый - бывает, что супостаты и с ума сходят, и руки на себя накладывают...
   Проснулся Комиссаров в хорошем настроении, со вкусом позавтракал жареной картошкой и огурцами с хлебом, выпил стопку водки, оставшуюся у него от прежних застолий, и стал думать, чем занять день грядущий.
   Обсудить с самим собой программу предстоящего дня ему не удалось - на пороге появились милиционеры.

   Вичугский городской прокурор Александр Григорьевич Григорский показал мне уголовное дело о расследовании бессмысленного убийства А.А. Пухова.
   Из дела следовало, что поработал Комиссаров топором, как профессиональный мясник. Привожу цитату. "17 ноября Комиссаров, находясь по месту своего жительства, в г. Вичуге Ивановской области, по адресу ул. Водопьянова, д. 7, в состоянии алкогольного опьянения, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, умышленно, с целью причинения смерти нанес Пухову А.А. шесть ударов топором в область головы и шеи и не менее трех ударов кулаком по голове, причинив ему телесные повреждения...
   Также Комиссаров нанес поверхностную резаную рану мягких тканей правой скуловой области, которая образовалась в результате одного касательного воздействия какого-либо твердого предмета. Кровоподтеки, ссадины на лице, которые образовались в результате как минимум трех воздействий тупых предметов и относятся к категории повреждений, не причиняющих вреда здоровью.
   От полученных телесных повреждений Пухов А.А. в тот же день на месте происшествия скончался.
   Причиной смерти Пухова А.А явились множественные (пять) рубленые раны головы и шеи с повреждением костей черепа и шейного отдела спинного мозга, сопровождавшиеся массивной кровопотерей".
   Это были лишь прижизненные - подчеркиваю: прижизненные - раны, нанесенные Комиссаровым Пухову.
   Оперативная группа осмотрела подвал, где Комиссаров разделывал своего соседа, он весь был заляпан пятнами "вещества красно-бурого цвета" - это была кровь; настил тележки, на которой Комиссаров отвозил труп на помойку, также был сплошь залит "веществом красно-бурого цвета".
   В подвальном же помещении были обнаружены матерчатые перчатки, слипшиеся, насквозь пропитанные кровью, - в них Комиссаров, чтобы случайно не поранить руки, разделывал соседа, а в жилой комнате, в шифоньере, прямо под одеждой, лежал топор: Комиссаров даже не сделал попытки избавиться от него, посчитал, что топор - вещь в хозяйстве нужная, еще не раз сгодится в разных домашних и прочих делах...
   Все эти вещи были изъяты у Комиссарова прокуратурой. Как и брюки, полуботинки и рубашка - в них он находился в момент убийства. На исследование к экспертам пошли также срезы с деревянного настила тележки, куски ткани, найденные во дворе дома, лоскуты, вырезанные из половика, из клеенки, из занавески, комки грунта, вытащенные из подвала.
   Экспертиза подтвердила, что на всех этих предметах имеется кровь убитого Пухова.
   Казалось бы, все понятно, доказывать уже ничего не надо, но, тем не менее, следователи прокуратуры продолжали собирать доказательства. Сам Комиссаров оказался жуком тертым, один срок - и немалый, за совершение тяжкого преступления, - он уже отсидел, поэтому неведомо еще было, как он поведет себя дальше.
   Тем более что свидетели, в том числе и женщина, жившая с Комиссаровым в его доме, но не расписанная с ним, давали несколько иные показания насчет налета Пухова в паре с незнакомым мужчиной на дом Комиссарова.
   Незнакомого мужчину этого Комиссаров, кстати, опознал. Это был некий Петухов. Но вот какая штука - у Петухова оказалось бесспорное алиби: в момент нападения на дом Комиссарова он находился у родной сестры на семейном застолье - на дне рождения, и никак не мог составить компанию Пухову.
   Показания Комиссарова расходились с показаниями свидетелей, в том числе и очень близких Комиссарову.
   Комиссаров избрал особую тактику защиты - сегодня он говорил следователю одно, завтра другое, послезавтра третье. А. Григорский и сотрудники Вичугской прокуратуры, люди опытные, хорошо зная характер таких людей, не без основания предполагали, что Комиссаров будет метаться, менять свои показания и на суде.
   Поэтому так тщательно и подшивались к уголовному делу заключения экспертов, протоколы допросов свидетелей и обвиняемого, протоколы многочисленных осмотров места преступления и места расчленения трупа, свалки, куда Комиссаров привез тело убитого, и так далее.
   Был пролит свет, в частности, и на некоторые детали взлома дома Комиссарова. Комиссаров утверждал, что Пухов взламывал дверь ломом, вел себя жестко, ломом же сбивал крючки, выдирал петли и тому подобное. А вот гражданская жена Комиссарова показала совсем другое. Поздно вечером она вернулась домой, дверь была наглухо закрыта, и Комиссаров долго не отзывался на стук. Крючки, запоры, петли, щеколды и прочее находились на месте. Выходит, они были сбиты позже, так? И сбиты именно Комиссаровым.
   Далее. Комиссаров показывал что он ударил Пухова топором всего один раз, более не бил, поскольку испугался, онемел от вида крови, обессилел и так далее.
   Судебно-медицинская экспертиза дала заключение, что на теле Пухова имелось шесть прижизненных ранений, причем на задней поверхности шеи их было два. Не одно, а два.
   Тщательно изучив вещественные доказательства, касающиеся места убийства, и работники прокуратуры, а следом и судьи пришли к выводу, что "Комиссаров инсценировал обстановку в доме под свои показания о незаконном проникновении Пухова в его дом". Так это было отмечено и в уголовном деле и в приговоре.
   Преступление, совершенное Комиссаровым, подпадало под категорию особо тяжких, действия его были квалифицированы по статье 105, часть I Уголовного кодекса России, а именно - "умышленное причинение смерти другому человеку". Учитывая то, что Комиссаров уже отсидел срок за колючей проволокой, и отсидел его за "совершение особо опасного преступления", Комиссаров автоматически становился (официально - опять-таки по решению суда) "особо опасным рецидивистом".
   Были взвешены также смягчающие и отягчающие обстоятельства, способные утяжелить или облегчить приговор преступнику.
   Смягчающих обстоятельств, кроме того, что Комиссаров находился уже в преклонном возрасте и его изрядно потрепала жизнь, попортила здоровье (всякая зона ведь не крымский курорт, здесь грушами не кормят), не было. Отягчающих же оказалось целый воз и маленькая тележка.
   Судили Комиссарова там же, в Вичуге, председательствовал на суде Шабалин Н.В. Сторону пострадавшего представляла мать убитого Пухова Нина Николаевна. Вначале она подала иск на сумму в пять тысяч рублей, затраченных на похороны сына, и двадцать пять тысяч - на возмещение морального ущерба, но потом последнюю сумму увеличила до пятидесяти тысяч рублей.
   Суд суммы в пять и пятьдесят тысяч рублей признал обоснованными и в приговоре отдельной строкой отметил, что Комиссаров должен выплатить матери убитого им человека пятьдесят пять тысяч рублей.
   Срок же наказания Комиссарову был определен меньший, чем ожидалось, - тринадцать лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.
   Видимо, было учтено то, что Комиссаров уже находится в преклонном возрасте.