Беспредел

Новомосковские душегубы

   Ненависть и жажда наживы порой доводят людей до помрачения ума. Ради пачки зеленых купюр они готовы пойти даже на убийство.

   Внешне Татьяна Извекова больше походила на мужчину, чем на женщину: крепкая в кости, походка, как у моряка, вернувшегося из долгого плавания, - враскачку. Ну мужик и мужик...
   Случалось, что и на женщин Извекова поглядывала, как мужчина, оценивала их хрупкость, соблазнительность линий и трогательную округлость коленок...
   Жила она под Москвой, в Протвино, но очень любила часто появляться в столице, в популярных местах - на Тверской, на пешеходном Арбате, в парке Горького.
   Однажды на Арбате она познакомилась с очень милой, очень обаятельной женщиной по фамилии Сорока. Нина Сорока приехала в Москву с Украины, жила здесь с тремя дочерьми без регистрации и на будущее свое, поскольку была украинской гражданкой, смотрела глазами довольно печальными.
   Увидев славный женский выводок, Извекова прямо-таки взбодрилась, расцвела и сделала рукой широкий купеческий жест, будто владела целой Вселенной:
   - Поехали ко мне в Протвино! Будем жить там!
   Нина Сорока предложение приняла: жить-то ей со своими дочерьми все равно было негде.
   На радостях - вон какое славное женское общество она обрела - Татьяна Вячеславовна Извекова закатила целый пир. И очень быстро скисла, когда через пару дней в Протвино неожиданно приехал Нинин муж - говорливый украинец по имени Петро. Родом Петро Яковлевич Сорока был из Черкасской области.
   Татьяна Вячеславовна оглядела гостя с головы до ног, недовольно поморщилась и процедила сквозь зубы:
   - Хохол!
   Гость потом не раз на своей шкуре ощущал, какой неприятной, резкой может быть хозяйка: она шипела, будто разъяренная кошка, фыркала, обливала его презрением:
   - Хохол!
   Продолжаться долго это не могло - вскоре Петро Сорока уехал к себе в Черкасскую область. Он не понимал, просто не мог понять, что происходит - у него не укладывалось в голове, почему некрасивая, плечистая, с командным голосом тетка крутит его мягкохарактерной Ниной, как хочет... И обращается с нею, как мужик обращается с бабой. Тьфу! Нет, этого Петро Сорока никак не мог понять.
   Уезжал он из России с тревожным чувством, ему казалось, что жену свою Нину он видит в последний раз. С Ниной оставались и три его дочери, последняя, Лиана, совсем еще несмышленая, она родилась недавно.
   Когда он, сгорбившись, потопал на электричку, закинув за спину тощий "сидор", в котором болтались зубная щетка с пастой, полбуханки хлеба да полкило колбасы в полиэтиленовой упаковке, Татьяна Извекова, язвительно усмехнувшись, помахала ему вслед крепкой ладонью и гаркнула что было силы:
   - Скатертью дорожка!
   ...Было Нине Сороке в ту пору тридцать лет. А в тридцать пять ее уже не стало. Как не стало и трех ее дочерей - Нелли, Яны и Лианы. Петро Сорока словно в воду глядел...

   Татьяна Извекова души не чаяла в Нине, и так ее обхаживала, и этак, подкармливала, ластилась к ней, и то, что Нина иногда делалась хмурой, неразговорчивой, а глаза ее становились влажными, Извековой не нравилось - она понимала, что в Нине возникает некая тоска по родине, по Украине, по мужу, и боялась, что та однажды не выдержит и покинет ее.
   В такие дни она старалась быть с Ниной особенно ласковой, старалась подсунуть ей кусок послаще, занять интересным разговором, сделать что-нибудь приятное.
   Через некоторое время у Извековой умерла родная бабушка - Панькова Лариса Ивановна, жившая в Подмосковье. Извекова оказалась единственной наследницей ее квартиры и соответственно - ее владелицей. Недолго думая, Извекова продала эту квартиру, следом продала свою, в Протвино, сделала это стремительно, Нина Сорока даже не поняла, зачем та это совершила... Скорее всего для этого были какие-то важные причины, о которых Извекова своей подруге решила не сообщать. Сказала лишь только:
   - Нин, готовься, мы скоро переедем в Тульскую область.
   - Зачем? - удивилась Нина. - Разве нам здесь плохо?
   - Там будет лучше. Жизнь в Тульской области много дешевле, чем в Московской.
   Вещи Нины Сороки вместились в два узла, один узел - с собственной одеждой, другой - с девчоночьей, - и вскоре они вместе с Татьяной Извековой тряслись в поезде.
   В Тульской области Татьяна Извекова приобрела однокомнатную квартиру в городе Новомосковске и переехала туда жить. От продажи собственной квартиры и квартиры бабушки у Извековой остались немалые деньги (квартира в Новомосковске стоила недорого), и Извекова решила пустить эти деньги на сытую жизнь. Денег должно было хватить надолго.
   Но что-то разладилось в шоколадных отношениях Извековой и Нины Сороки, что-то произошло. Что именно произошло, сейчас уже не определить, но трещина появилась, и в голосе Извековой все чаще и чаще начали слышаться визгливые нотки, она все чаще и чаще стала произносить противное и очень обидное слово "нахлебники", хотя Нина Сорока старалась свой хлеб отрабатывать.
   Дело дошло до того, что, как-то подвыпив, Извекова пошла к своим соседям, супругам Жариновым, Олегу и Жанне, и пожаловалась, сморкаясь в носовой платок:
   - Надоели мне эти нахлебники!
   - Так в чем же дело? - рассудительно произнес Олег. - Все в твоих руках - возьми и выгони!
   - Ага! А она разнесет потом по всей округе, что я такая-сякая и тому подобное. Зачем мне все это нужно?
   - Тоже верно, - заметил Олег.
   - Значит, надо сделать вот что, - Извекова неожиданно провела пальцем по горлу, боковым зрением поймала взгляд Олега, сделавшийся заинтересованным, задумчивым, и предложила ему: - Возьмись за это дело, а? Внакладе не останешься.
   - Да ты что!
   - Ничего. Я тебе за это пять тысяч баксов отвалю. Берись! А я в результате хоть немного поживу одна... И у тебя в доме деньги появятся.
   Олег отрицательно покрутил головой, и тогда Извекова прикрикнула на него:
   - Мужик ты или не мужик?
   Как ни странно, именно этот "аргумент" на него подействовал. Олег Жаринов сказал: "Мужик" - и начал готовиться к расправе.
   Сделать это решил прямо сейчас, сегодня же. Показал Извековой обрез двуствольного ружья двенадцатого калибра, затем достал хороший охотничий нож, сделанный из стальной рессоры, очень прочный... Демонстрация произвела на Извекову внушительное впечатление. Она подробно нарисовала расположение кроватей в квартире, показала, кто где спит.
   Вечером, когда семейство Нины Сороки расположилось на отдых, Извекова вновь ушла к соседям. Дверь квартиры специально оставила открытой.
   Перед тем как пойти на дело, Жаринов хорошенько выпил - все-таки страшно сделалось, - Извекова специально принесла самогон.
   Потом натянул на руки перчатки, повелительным жестом поднял с места Жанну, и они вышли на улицу. Пять тысяч долларов - это пять тысяч долларов. Ужасно хотелось их заработать. Получалось, что за каждую загубленную душу Извекова выкладывала по тысяче двести пятьдесят "зеленых".
   Жанну Жаринов поставил на "стреме". Сказал:
   - Ежели что увидишь - мента на коляске либо подвыпившую компанию каких-нибудь подозрительных молодых людей - дай знать. Если они вздумают завернуть сюда - отвлеки разговором.
   Махнул Жанне рукой и на цыпочках, стараясь не издавать ни единого звука, вошел в дом.
   Извекова объяснила ему все так толково, что он в темноте ориентировался безошибочно. Первым делом предстояло найти Нину Сороку. Взрослый человек - это взрослый человек, Нина может оказать сопротивление, поэтому, во избежание всяких осложнений, Нину Сороку надо было убрать в первую очередь. А уж потом - остальных, пока никто из этой семейки не очухался.
   Он быстро нашел кровать со спящей Ниной и с размаху ударил ее ножом в шею. Перерезал сонную артерию - знал, что повреждение этой жилы для человека смертельно. Нина Сорока так и не смогла подняться с постели, чтобы защитить своих детей, - Жаринов все рассчитал точно.
   Следом он нашел старшую дочь Нелли. Неле было уже шестнадцать лет, Жаринов решил, что девчонка в таком возрасте - почти взрослая, тоже может оказать сопротивление, а это ему совсем ни к чему. Неля на короткий предсмертный вскрик матери вскочила с койки, Жаринов стремительно развернулся, вскинул обрез и всадил ей в лицо заряд дроби. Неля упала на пол.
   Справиться же с девятилетней Яной и шестилетней Лианой не представляло никакого труда - Жаринов ножом перерезал им горло.
   Вот и все... Оказывается, лишить человека жизни очень просто - чик, и нет человека.
   Выглянув за дверь, Жаринов спросил у Жанны:
   - Все было тихо?
   - Все тихо, - ответила та, и тогда Жаринов махнул ей рукой: - Иди сюда!
   Жанна вошла в дом, разбросала по квартире вещи - дескать, тут произошло ограбление, инсценировать его, как показалось супругам Жариновым, совсем несложно... Через десять минут они покинули это место, враз пропитавшееся запахом свежей крови и сделавшееся страшным.
   Вернувшись домой, Жаринов залпом выпил стакан самогонки, отер рукавом рот и, жуя соленый огурец и косо поглядывая на Извекову, сказал:
   - Все, Татьяна, заказ твой выполнен. Гони деньги!
   Нельзя сказать, чтобы супруги Жариновы голодали и тяжелые жизненные обстоятельства вынудили их пойти на преступление. Сам Жаринов, 1967 года рождения, работал водителем на автобазе
   ? 11, его жена Жанна, 1962 года рождения, - продавцом на частном предприятии "Гавриленко", дома у них и еда и выпивка водились всегда. Но захотелось денег, больших денег.
   Денег они не увидели - Извекова пообещала отдать позже, когда уляжется шум (даже и это предусмотрела), поэтому Жариновы взяли у своей кровожадной соседки лишь несколько золотых вещей: браслет, два кулона, цепочку.

   ...Распутывать это дело особо не пришлось, преступление не было хитроумным, следов убийцы оставили столько, что одной десятой их хватало на то, чтобы всем троим, Извековой и супругам Жариновым, предъявить обвинение. Что и было сделано.
   Жаринов, ранее не судимый, получил пожизненный срок пребывания в местах, где содержатся преступники подобного рода, Извекова - двадцать лет, Жаринова - двенадцать лет лишения свободы.
   На суде Извекова старалась все свалить на супругов Жариновых - это они, дескать, виноваты, это у них сложились неприязненные отношения с Ниной Сорокой. Но из этой попытки ничего не вышло, суд во всем разобрался и каждому преступнику воздал по заслугам.