Беспредел

Око за око

   Бывший буровой мастер Сердобцев никогда не видел фильм "Ворошиловский стрелок". Но поступил точно так же, как и герой этого фильма.

   Сердобцев до сих пор не знает, как это произошло, он знает только, что произошло. Его дочку, перышко лебединое, изнасиловал похотливый волк Толя Тоб - подловил со своими телохранителями трех беззащитных девчонок, двух из них, не отличавшихся шибко красотой, отпустил, а Олю Сердобцеву задержал.
   Вернулась домой Оля очень поздно, в третьем часу ночи, растерзанная, в порванной блузке. Отец не спал, ходил встревоженный по квартире, серолицый, с мелким противным потом, катящимся со лба, и сжимал кулаки. Увидев дочь, кинулся к ней, заохал, забормотал что-то невнятное, закружился подле нее. Потом слизнул с губ противную, припахивающую землей и одновременно кровью, горечь, и спросил сдавленным, будто ему перетянули глотку проволокой, голосом:
   - Оль, что с тобой произошло?
   Она заговорила. Через полчаса Сердобцев с ужасом начал ощущать, что у него останавливается сердце. Если оно остановится, Олечке одной в этой жизни не уцелеть, за первым ударом последует второй, потом третий - это ведь цепная реакция, неостановимая беда - добьют ее эти подонки. В горле у него что-то забулькало, засипело само по себе, Сердобцев схватился за голову.
   В течение двух дней Сердобцев выяснял, кто изнасиловал его дочь. Выяснил. Выяснил также, кто конкретно окружает Тобоськина, часто ли тот остается один, где живет, что ест и что пьет, где предпочитает обедать, с кем, кроме своих "шестерок", якшается - словом, все, что касалось этого человека, интересовало его. Он все сгреб к себе в ладонь.
   Сердобцев подумал-подумал и решил ждать Толю Тоба в Березовой роще. Сердобцев взял с собой на "дежурство" старый нож с деревянной ручкой и фиксатором. Сталь ножа имела "знак качества" - лезвие было отковано из каленых автомобильных клапанов, точить его надо было долго, зато потом нож и служил долго, им можно было резать железо, и все равно он оставался острым - Сердобцев времени на нож не пожалел, как следует наточил его. Из письменного стола достал валявшийся без дела алюминиевый кастет - на Севере как-то выменял на утку у проезжих туристов. Пакость, конечно, детский лепет, этот кастет, но пусть на всякий случай валяется в кармане - вдруг пригодится? Накинув на плечи куртку, Сердобцев отправился в Березовую рощу, уселся на скамье в одной из боковых аллей и стал ждать.
   Толя Тоб появился в Березовой роще лишь на шестые сутки, появился поздно вечером в сопровождении двух спутников - тех, что были сняты с ним на фотокарточке.
   Сердобцев подволок его к ближайшей березе и, скорбно посерев лицом, перекрестился: "Прости меня, Господи святый!" Перекинул конец веревки через толстый кривоватый сук, стал проворно выбирать конец. Толя Тоб продолжая блажить, поднялся на ноги, ухватился обеими руками за веревку, не давая уволочь себя наверх, но Сердобцев был сильнее его, он быстро справился с Толей Тобом. Поставил его на ноги и малость приподнял над землей - всего ничего приподнял - лишь несколько сантиметров отделяли ноги с Толи Тоба от поверхности грешной нашей планеты, обмотал веревку вокруг ствола, завязал узлом и ушел.
   Толя Тоб подергался некоторое время в петле и затих с запрокинутым лицом и вывалившимся изо рта черным толстым языком...
   Сердобцев привел свои дела в порядок - насколько мог, настолько и привел, - с минуты на минуту ожидая, что за ним придут и отведут куда надо, а потом, после следствия доставят в суд. Суд и решит, что с ним делать... Сердобцев заранее смирился с тем, какой приговор вынесет ему суд: безропотно примет любой вердикт.
   Но за ним так и не пришли. Ни через два дня, ни через три, ни через неделю... А через некоторое время Сердобцев понял, что за ним не придут никогда: правоохранительные органы, открыв уголовное дело, и не думали вести расследование - себе дороже. Да и других забот полно. А по истечении контрольного срока закрыли его.