Беспредел

Отпетый негодяй

   Дед с бабушкой души не чаяли в своем внуке. Внук в них - тоже. Но взаимная любовь не помешала ему взяться за топор.

   Я часто слышал раньше, слышу и поныне от опытных пожилых людей, что внуки и внучки для них более желанны, чем дети, поэтому во внуков своих они почти всегда вкладывают всю свою нежность, всю любовь, все тепло - словом, все самое лучшее, что накопилось в них и не было истрачено.
   Лучший кусок, имеющийся в доме, они обязательно отдают внукам, все самое сладкое (варенье - большими банками) - внукам, лучшее место за столом, у телевизора, в машине - внукам. Последнюю копейку - тоже им.
   Вот только всегда ли внуки отвечают такой же любовью своим дедушкам, бабушкам, а? Казалось бы, вопрос этот должен иметь однозначный ответ, но однозначного ответа на него нет.
   История Назарова Виктора Сергеевича, родившегося 8 мая 1981 года в Туле, имевшего среднее образование, нигде не работавшего, проживавшего в <столице оружейников> на улице Макаренко, - лишнее тому подтверждение.
   У Назарова имелись дед и бабка по линии матери - Проничевы Иван Васильевич и Клавдия Ивановна, которые жили с Назаровыми на одной улице - имени великого педагога Макаренко. Только Проничевы жили в доме ?15, а Назаровы - в доме ?20, идти от одного дома к другому было всего ничего - полторы минуты.
   Витька Назаров часто этим пользовался и чуть что - нырял к бабушке с дедом, поскольку знал - там всегда его и обогреют, и накормят, и напоят, и дадут возможность отдохнуть, и защитят, ежели что.
   Хорошие у него были старики, лучше не придумаешь.
   В тот солнечный сентябрьский день дед Иван Проничев, которому, кстати, было уже 74 года (а бабе Клаве - 78), позвонил Назаровым. Трубку снял Виктор.
   - А где мать, Витюша? - спросил дед.
   - Уехала с отцом на дачу. Три дня назад. Еще не вернулась...
   Дача у Назаровых была под Тулой, в селе с громким названием Никольское.
   - Скучаешь, небось, один? - с сочувствием спросил дед.
   - Есть немного, - признался внук. - Звоню ребятам своим - никого нет дома. Словно бы все гуртом выехали за город или вымерли...
   - Осень, все картошку убирают, у всех - заботы, а насчет "вымерли" - тьфу, тьфу, тьфу, типун тебе на язык, - пробормотал дед неожиданно угасшим голосом. - Ты вот что: бери ноги в руки и приходи к нам с бабушкой - нам принесли пенсию... Сейчас картошечки нового урожая сгородим, огурцы с грибочками достанем, селедочку разделаем и кое-что упакованное в хрусталь... Давай, внук, живее! Ждем тебя!
   Предложение было просто замечательное, оно мигом согрело озябшую душу внука. Назаров засуетился, забегал по пустой квартире:
   - Я сейчас, я сейчас...
   Через десять минут он уже находился у деда, поспешно прыгнул за стол и, ощущая праздник, азартно потер руки.
   В доме вкусно пахло жареной картошкой, селедкой, разделанной тщательно, так, что ни одной косточки не осталось, - селедку баба Клава украсила колечками лука. В голову селедочную - а селедка была крупная, каспийская, настоящий залом - тоже воткнула пучок луковых стрелок.
   Дед Иван ножом нарезал мягкий пышный хлеб - буханка пружинисто сжималась у него в руках до размеров лепешки, потом распрямлялась, - подмигнул внуку.
   - У нас с бабушкой Клавой один праздник в жизни остался - пенсия. Как только нам приносят пенсию, в доме сразу делается светло.
   Первая бутылка - под горячую картошку, под огурчики с селедкой, под грибочки да под разговоры о взаимной любви и преданности прошла очень быстро: и глазом моргнуть не успели, как на дне бутылки прозрачнело лишь несколько капель. Дед Иван, увидев это, крякнул озадаченно, потом достал из кармана пенсию и <отслюнявил> от нее одну розовую бумажку - сто рублей.
   Крякнул еще раз и объявил:
   - Между первой и второй не должно быть перерыва, иначе начинают синеть кончики пальцев. Если они синеют - плохой признак.
   Назаров не выдержал, чмокнул Ивана Васильевича в щеку:
   - Ох, какой роскошный у меня дед! Таких ни у кого больше нету.
   Дед Иван довольно улыбнулся. Если первая бутылка прошла <соколом>, была легкая, вкусная, то вторая проскочила уже не так легко, заштопорила, заюзила...
   - Неверно говорят, что водки плохой не бывает, - заметил дед Иван, - бывает плохая водка, очень даже бывает...
   - Как это? - не понял Назаров.
   - Да пальцы от нее холодеют, - пояснил дед, - немота нападает, по телу мурашки начинают бегать... Вишь, не идет!
   - Я в армии слышал, что два поэта, оба великие выпивохи, решили похмелиться поутру и один поэт послал другого, того, что помоложе, за бутылкой... Молодой принес водку и извинился перед старым. Извини, сказал он, что водку купил не очень качественную - плохую, словом, - другой не было... А старый поэт, очень опытный, поправил его, сказал, что водки плохой не бывает, бывает водка только хорошая и очень хорошая.
   - Сказочки все это, - вздохнул дед Иван, глянул на бутылку, зажатую в откинутой руке, прочитал этикетку и снова вздохнул: - Человек - существо такое, что может пить что угодно - и помои, и синильную кислоту, и водку плохую - сучок. Су-чок...
   Как бы то ни было, вторую бутылку водки они также благополучно дожали до конца - на дне осталось лишь несколько капель.
   - Вот, - назидательно произнес внук, - а ты говорил, что водка плохая...
   На этот раз дед Иван ничего не сказал внуку, лишь с сожалением посмотрел на пустую бутылку.
   За второй бутылкой последовала третья. Наверное, это был такой же дурной сучок, который так не понравился деду Ивану. В голове от сучка сделалось гулко, пусто, горячо, будто туда слили содержимое сразу нескольких туалетов, а потом дерьмо это неожиданно вскипело в голове. Того гляди - вот-вот из ноздрей двумя вонючими дымящимися струями брызнет.
   В общем, переполнилась голова Виктора Назарова от дармовой выпивки - Назаров до сих пор не может понять, что произошло.
   После третьей бутылки они с дедом решили обсудить международное положение. Для начала вспомнили Америку, которую в аккурат в этот же день, 11 сентября, атаковали террористы. Америку пожалели, но американское правительство жалеть не стали.
   - Допрыгались! - злорадно произнес Назаров. - Мировые акулы! Ирак задушили, Афганистан задушили, нас уже несколько лет душат, никак додушить не могут...
   Дед Иван с такой постановкой вопроса не был согласен, пробовал даже привести кое-какие доводы в защиту Америки, но внук эти доводы не принял, разъярился и начал размахивать кулаками. Деду это не понравилось, он сделал замечание внуку.
   Глаза у внука побелели от ярости и едва не вывалились из глазниц.
   - Это ты мне делаешь замечания, мне? - проорал он в лицо деду. - Мне?!
   Дед Иван попробовал осадить внука, но не тут-то было, тот, как самолет, потерявший управление, сорвался в штопор. Кричал, брызгал слюной, размахивал руками.
   - Не веди себя так, - потребовал дед. - Ты не на базаре!
   Эта фраза окончательно вывела пьяного внука из себя, он решил наказать деда. Но за деда вступилась бабка Клавдия Ивановна, приняла удар на себя.
   Баба Клава высказала внуку в лицо все, что думала о нем, и Назаров не выдержал.
   На глаза ему попался молоток, он ухватился на него, как за некую соломинку, способную его спасти.
   Взмахнул и рубанул родную бабушку по голове. Прямо по темени. За первым ударом нанес второй, потом третий, четвертый, пятый, шестой... Он бил бабушку Клаву даже тогда, когда она была уже мертва, а дед Иван, онемевший от ужаса, сидел и не мог пошевелиться - его словно парализовало.

   Покончив с бабушкой, внук принялся за деда - сходил в кладовку, нашел там топорик - бабушка Клава обычно рубила им кости, когда покупала мясо для борща, и разделал этим топориком деда Ивана.
   Потом, на следствии, Назаров говорил, что не помнит, за что именно убил бабушку - в памяти образовалась дырка. Провал. А вот как убил деда - помнит. В деталях. Деда он убил осознанно - убрал его как свидетеля.
   Иначе ведь деду понадобилось бы не более двадцати минут, чтобы пойти в милицию и сдать внука. Этого Назаров очень боялся - хватит с него мелких приводов...
   Вся квартира была залита кровью. Назаров недовольно поморщился, сходил в ванную, тщательно вымылся, оттер пятна крови на синих спортивных брюках.
   Потом покинул квартиру своих гостеприимных предков. Причем сделал это так, чтобы дверь за ним закрылась, - поправил заедающий замок, отжал собачку, ключ сунул себе в карман (кстати, не только ключ спрятал, но и подобрал с пола зубной протез убитого деда и тоже сунул себе в карман) и щелкнул запором двери. Как будто он сегодня и не был в этой квартире.
   Хотя следов его осталось множество - свеженьких, нестираемых, как имелись и свидетели, засекшие его в доме дедушки и бабушки Проничевых...
   Назаров считал, что все это - мелочи, до которых милиция никогда не докопается, но он ошибался.
   Родители Назарова продолжали пребывать на даче. Осенние хлопоты на загородных участках всегда бывают приятны. Это ведь уборка урожая, подведение итогов... И картошка уже поспела, надо ее выкопать и убрать, и капуста с морковкой созрели, некоторые умельцы, несмотря на то что Тульская губерния далека от южных земель, выращивают и дыни с арбузами, и урожаи получают очень даже неплохие.
   Пробыв три дня на даче, Назаровы-старшие вернулись домой - приехали поздно, в тот же страшный день, когда все и произошло, 11 сентября. Виктора дома не было. Лариса Ивановна, мать Виктора, стала искать в карманах ключи от квартиры: нет их и все тут, как сквозь землю провалились. Она прижала пальцы к вискам:
   - Неужели ключи от квартиры мы забыли на даче?!
   Муж успокоил ее:
   - Ничего страшного. Сейчас схожу к старикам, возьму у них ключи. Идти-то тут всего ничего... Рядом.
   Хорошо, когда близкие родственники живут рядом, по соседству... Лариса Ивановна согласно кивнула:
   - Иди! А я сумки-клумки пока постерегу.
   Надо сказать, с дачи они приехали с <дарами осени> - загрузились по самую завязку.
   Назаров-старший довольно долго звонил в дверь квартиры Проничевых - те не открывали. Хотя явно были дома - сквозь крохотную щелку в двери из прихожей на лестничную площадку пробивалось несколько лучиков света. На стук выглянула соседка Проничевых Зоя Апасова:
   - Они спят, - сообщила соседка, - пенсию получили, немного выпили. Ваш Виктор их сегодня навещал... В общем, вы не достучитесь. Хотите, я вам ключ дам - они мне по-соседски ключ всегда оставляют... Мало ли что, - Апасова сделала замысловатый жест рукой.
   - Да мы ключи от своей квартиры на даче забыли, - пожаловался Назаров-старший, - в дом войти не можем. А у стариков хранятся наши запасные... Нам бы забрать их.
   Соседка вынесла ключ. Назаров-старший и так возился с ним, и этак - замок открыть не смог. В это время на лестничной площадке появилась Лариса Ивановна.
   - Ты чего так долго?
   - Да вот дверь никак не могу открыть. Старики спят и просыпаться не хотят... Попробуй дверь открыть ты... А я пойду машину загонять в гараж.
   Ключи от квартиры Назаров-старший нашел в машине, в боковом кармане хозяйственной сумки, которая оставалась в салоне... Так что стариков будить не пришлось.

   Виктор вернулся домой ночью. Пьяный. С шумной компанией. Расположилась компания на кухне. Вели себя ребята так, будто на улице был день и в доме кроме них не было никого. Назаров-старший вышел на кухню:
   - Ребята, нельзя ли потише? Ведь уже второй час ночи! - И решительно рубанул рукой воздух: - Расходитесь-ка вы по домам!
   Ребят, кроме Виктора, было пятеро, среди них - две девушки, они стали собираться. Вместе с компанией начал собираться и Виктор.
   - А ты куда? - спросил у него отец. - Тебе спать надо, посмотри на себя...
   В то же мгновение отец осекся - наткнулся на взгляд сына. Это был взгляд волка - беспощадный, страшный, чужой, не признающий никакого родства, даже кровного. Но тем не менее отец не дрогнул. Сказал:
   - Ты никуда не пойдешь.
   - А я у тебя и спрашивать не буду.
   И тут сын пошел на отца - впервые в жизни, - у него вообще в этот день многое совершалось впервые в жизни - он ударил отца. Назаров-старший быстро справился с Назаровым-младшим, утихомирил его...
   Вскоре в доме все успокоилось.
   Утром Лариса Ивановна позвонила по телефону родителям, те не ответили. Она позвонила еще раз. Те снова не ответили. И тогда она, почувствовав неладное, сердце буквально начало останавливаться, помчалась к ним.
   Через несколько минут Лариса Ивановна, захлебываясь в рыданиях, позвонила мужу:
   - Папа и мама убиты. Беги немедленно сюда!
   Назаров-старший поспешно натянул на себя одежду и помчался на квартиру к тестю с тещей. По дороге не мог сдержать слез:
   - Это какому же отпетому негодяю понадобилось убивать этих безобидных людей? Они же в жизни не сказали ни одного худого слова... Никому...
   Скоро, очень скоро выяснилось, что отпетым негодяем этим был собственный сын Назаровых Виктор.

   В Тульской областной прокуратуре с этим делом редакцию подробно ознакомила старший помощник прокурора области Любовь Георгиевна Кузнецова. Неясных мест в этом деле не было, как не было и мест, которые можно было трактовать двояко, и вскоре под председательством Л.П. Ольчука состоялось заседание областного суда.
   Вина Назарова-младшего была доказана целиком, при вынесении приговора были учтены смягчающие обстоятельства, в том числе и то, что он не запирался, искренне помогал следствию и так далее. В результате он получил срок - четырнадцать лет лишения свободы в колонии строгого режима - именно во столько была оценена жизнь двух старых заслуженных людей...