Беспредел

Похитители людей

   Завхоз частной охранной фирмы выехал в Москву с большой суммой денеги пропал. Этим обстоятельством заинтересовались бандиты.

   Лихая троица эта раньше работала в милиции, потом всех троих "попросили" оттуда за разные прегрешения; вполне возможно, что именно такой "сюжетный поворот", общий для всех, и позволил этим людям объединиться в шайку.
   Руководил группой бывших блюстителей закона некий Владислав Мокров. Кроме милиции, он еще успел поработать грузчиком в порту, точнее - докером-механизатором, что, собственно, одно и то же, потом охранником, во Владивосток он приехал из Тульской области, из города Новомосковска, и стал считать себя дальневосточником.
   Все три выдворенных из милиции человека поступили работать в частное охранное предприятие...
   Имелся у Мокрова хороший знакомый, Юрий Ворсин. Был Ворсин, как считал его непосредственный шеф, директор частной охранной фирмы "Эскорт-2", человеком надежным, которому можно было доверить и большие деньги, и дорогие вещи, можно было доверить даже гораздо большее, потому Ворсин и занимал "материально ответственную" должность завхоза.
   Как-то хозяин фирмы вручил Ворсину большую сумму денег и отправил в Москву за фирменной одеждой - всех сотрудников "Эскорта" надлежало обрядить в форму.
   Ворсин взял деньги, сел в самолет и отбыл в столицу нашей родины. В Москве его видели в аэропорту "Шереметьево", потом он исчез. Видать, что-то с Ворсиным произошло, что именно - не знает никто. Узнав о больших деньгах, с которыми Ворсин улетел в Москву, Мокров решил завладеть этими деньгами. Но как это сделать? Ворсин-то исчез. Исчез бесследно, словно бы этого человека никогда не было на свете. Мокров с досадою заявил своим напарникам Захарову и Игнатьеву:
   - А ведь он обвел нас вокруг пальца, как последних лохов, - хапнул деньги и испарился с ними!
   - Что будем делать? - спросил его Игнатьев, он был наиболее настырным и изобретательным из этой тройки.
   - Искать Ворсина! - ответил Мокров повышенным тоном и пояснил, что "Юрку надо найти во что бы то ни стало" и сделать так, чтобы он сам, - са-ам, - без всяких понуканий и принуждений отдал им деньги прямо в руки.
   - Для этого надо хорошенько поработать с его женой, - сказал он, - муж и жена - одна сатана, жена всегда знает, где находится муж.
   В общем, он решил похитить жену Юрия Ворсина Настю. Если можно было бы похитить детей, то Мокров сделал бы и это, но похитить детей было нереально, поэтому придется ограничиться Настей Ворсиной. Для этого Мокров снял во Владивостоке сразу три квартиры - по его плану, супругу Ворсина надо было перевозить с квартиры на квартиру, с места на место - важно было, чтобы она потеряла ориентацию и не смогла определить точно, где находится...
   Оказалось, что Насти Ворсиной во Владивостоке нет, она отбыла в Благовещенск.
   - Едем в Благовещенск! - решил Мокров, не задумываясь.
   В Благовещенске жил отец Юрия, на Красноармейской улице... "Kоллеги" Мокрова поддержали это решение.
   - Правильно мыслишь, Влад, - сказали они.
   Они появились в Благовещенске, в квартире старшего Ворсина, очень скоро, - улыбающиеся, зубастые, доброжелательные, вкусно попахивающие крепкими напитками, объявили Адольфу Васильевичу:
   - Батяня, мы друзья твоего сына Юры Ворсина.
   Тот, человек добродушный, любящий выпить, улыбнулся доброжелательно:
   - Друзья моего сына - мои друзья.
   - Это очень хорошо! - похвалили его незваные гости.
   Взбодрившийся "батяня" немедленно извлек из холодильника закуску. Гости достали водку. "Батяня" потер руки.
   - Люблю внезапные застолья, - сказал он.
   В результате, когда домой явилась Настя Ворсина, "батяня" был хорош - гости постарались накачать его, - находился в полуотключке, а когда увидел Настю, отключился совсем и закрыл глаза. Через минуту раздался трубный храп.
   А незваные гости незамедлительно приступили к допросу с пристрастием, - понимали, что время терять нельзя, вдруг Ворсин с деньгами укатит за кордон? Поди его там найди потом.
   - Где муж? - ухватив Настю за руку, спросил Мокров.
   Этого Настя не знала.
   Мокров достал из кармана нож и ткнул ее острием в мягкое место.
   - Не ври, - пробормотал он хрипло. - Ты все знаешь! А уж такую простую вещь, где прячется твой муженек с деньгами, и подавно знаешь!
   - Не знаю, - Настя заплакала.
   Мокров неверяще переглянулся со своими сообщниками.
   - Врешь!
   Они вволю поиздевались в тот вечер над бедной женщиной - и кололи ее ножом, так кололи, что она перестала ощущать боль, и натягивали ей на голову полиэтиленовый пакет, - от нехватки воздуха она несколько раз теряла сознание, и били, - но так ничего и не выпытали.
   - Не вздумай, сука, сказать кому-нибудь что-нибудь, - предупредил ее Мокров, - и тебя саму тогда утопим, и детей твоих, таких красивеньких, тоже утопим, понятно? Будете обитать дружной компанией на дне Амура.
   Так ничего Ворсина и не сказала им о своем муже, собственно, она ничего и не могла сказать - Юрий как сквозь землю провалился... Погубили его, видать, деньги, которые он вез с собой...
   Вся группа целые сутки просидела в квартире старшего Ворсина (даже сутки с лишним), ожидая, не раздастся ли звонок из Москвы от Юрия. Но Ворсин-младший так и не объявился.
   Тогда Мокров взял билеты на поезд, на четверых, вышел как раз один отсек в плацкартном вагоне, и повез Настю Ворсину во Владивосток.
   - Смотри, по дороге не вздумай пикнуть, - предупредил он ее и показал нож.
   Ворсина испуганно сжалась.
   До Владивостока доехали благополучно. Мокров поселил Настю в квартире на Нерчинской улице, в доме ?144, и приковал наручниками к батарее - опыт по этой части он имел. Вновь начались "допросы с пристрастием".
   - Где муж? - орал Мокров Насте в лицо.
   - Не знаю! - Мокров не мог, не хотел в это поверить.
   День потянулся за днем, все дни были страшные, до предела наполнены болью. Позже Настя Ворсина рассказывала следователю следующее:
   - В присутствии Захарова Игнатьев прижег мне руки горячим утюгом, угрожал также прижечь груди. Это было примерно через пять или шесть дней после приезда во Владивосток. Мокров с Игнатьевым избивали меня, угрожали похищением детей и родственников, требовали при этом деньги. Одели на запястья наручники, Мокров наполнил ванну холодной водой, и они стали окунать меня вначале в ванну головой, потом заставили залезть и стали погружать в ванну целиком. Я потеряла сознание, а когда очнулась, то уже стояла в ванне на коленях, а Мокров держал меня за волосы. Так продолжалось несколько дней, при этом Мокров с Игнатьевым требовали сказать им, где находится муж и где находятся деньги. Мокров с Игнатьевым обсуждали в моем присутствии, как меня убьют. Игнатьев предлагал положить меня в ванну и перерезать вены, а потом разрубить тело на куски и вывезти в мешках. Мокров угрожал еще и ножом, водил им по моей шее, говорил, что пробьет острием кисти рук и ноги...
   - Где муж? - продолжали они орать раз за разом.
   - Не знаю, - тупо, теряя сознание, отвечала Настя.
   Тогда Мокров раскалил утюг. И опять Настя Ворсина не смогла ничего сообщить ему. Истязатель дошел до того, что насыпал на пол горох и на несколько часов поставил ее на колени на твердую дробь. Бил молотком по пяткам, по разным частям тела. Все было бесполезно... Лютовал Мокров в основном вместе с Игнатьевым. Захаров, как было написано в обвинительном заключении, составленном следователем Приморской краевой прокуратуры С.М. Халаком, "выполнял охранные функции, следил, чтобы Ворсина не покинула помещение, наблюдал за окружающей обстановкой, чтобы никто из посторонних не оказал помощь потерпевшей, не сообщил в правоохранительные органы и не помешал исполнению преступного замысла".
   Так продолжалось двадцать с лишним дней. Как-то Захаров, карауливший Настю в квартире на Нерчинской улице, вышел на улицу за сигаретами, Настя стала стучать кулаком в стену, и ее услышала соседка. Женщина спросила, чего надо? Настя сказала ей, что прикована наручниками к батарее, и продиктовала номер своего телефона, попросила позвонить. Соседка позвонила, но по телефону никто не отозвался. Тогда Настя попросила позвонить в милицию. Соседка это сделала. Минут через десять приехала машина. Захаров заклеил Насте рот липучей лентой, затаился... Милицейский наряд уехал ни с чем. Больше до соседки из этой квартиры не донесся ни один звук: ночью Мокров перевез Настю на другую квартиру - следствию не удалось ее установить, а потом, после короткого промежутка времени, переместил в дом ?42 по Уткинской улице.
   Здесь продолжили истязать Настю. Дело дошло до того, что Мокров притащил подводное ружье и стал грозить пленнице, что он проткнет ее железной стрелой.
   Через месяц Мокров, так ничего и не добившись от Насти Ворсиной, освободил ее под обещание найти деньги, она должна была где угодно взять их: украсть в банке, выиграть в казино, продать квартиру, - и сумма эта должна быть не меньшей, чем та, что увез Юрий Ворсин, - рубль в рубль.
   - Ладно, иди, - сказал ей Мокров, - но помни: если где-нибудь кому-нибудь проболтаешься о том, что с тобой происходило, обижаться будешь на саму себя. Поняла?
   Через некоторое время она добралась до дома и обо всем, что с нею произошло, рассказала матери. Мать, расстроенная, заплаканная, написала заявление в прокуратуру.
   Началось следствие. В больнице были зафиксированы многочисленные повреждения, причиненные Ворсиной: кровоподтеки, ушибы, гематомы, ожоги - в том числе и с участками пигментированной кожи, - сотрясение головного мозга и так далее.
   Следственная группа совершила несколько поездок по Владивостоку вместе с Ворсиной, в результате Настя опознала квартиры на Нерчинской и Уткинской улицах, где ее держали прикованной к батарее отопления, где пытали...
   Захаров и Игнатьев были задержаны. Мокров пустился в бега и был объявлен во всероссийский розыск.
   Состоялся суд. Захаров получил шесть лет лишения свободы в колонии общего режима, кассационная жалоба, которую он подал, ничего ему не принесла, приговор остался прежним. Игнатьев получил двенадцать лет лишения свободы в колонии общего режима с конфискацией имущества, после кассации срок снизили до девяти лет. Мокров же, как рассказал начальник отдела по расследованию особо важных дел Приморской прокуратуры Владимир Иванович Радмаев, в бегах находился целых шесть лет, но в конце концов был пойман и доставлен во Владивосток. Приговор, когда я знакомился с этим делом, еще не был вынесен, но в том, что Мокров получит свое сполна и срок ему определят не меньший, чем Игнатьеву, Радмаев был уверен твердо. Редакция наша тоже уверена...