Беспредел

Потрошитель

   Однажды сын выстрелом в упор "отблагодарил" отца за воспитание. С тех пор спокойная жизнь в тихом провинциальном городе прекратилась.

   У Николая Дудина было непростое детство. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, он начал по-крупному ссориться с отцом. Характер у отца был жесткий, не приведи Господи, одним взглядом он мог гнуть гвозди и скручивать в рогульку железки, а уж по части кого-нибудь оскорбить или свернуть набок скулу ему не было равных; характер же у сына сформировался такой же, как и у отца, - сын тоже мог кому угодно расколотить челюсти и вышелушить из них зубы либо проломить голову.
   Сверстники от него плакали.
   Когда младший Дудин схлестывался с Дудиным-старшим, то дом их становился похожим на ад. В конце концов наступил такой момент, когда сын решил дать серьезный отпор отцу.
   После одной из ссор, особенно жестокой, Николай Дудин встретил отца с ружьем, в оба ствола которого были забиты жаканы.
   - Что это? - неожиданно задрожавшим голосом поинтересовался старший Дудин.
   - Это смерть твоя, - патетически ответил младший Дудин - эту фразу он вычитал в одной из книжек - и нажал на спусковой крючок.
   Раздался выстрел. Старший Дудин замертво свалился на пол.
   Младший Дудин сумел так запрятать тело отца, что его искали целый год и не могли найти. Последний приют, который сын определил своему отцу, находился, оказывается, в старом, заброшенном колодце. Но привлечь Николая Дудина смогли к ответственности, только когда отыскали труп папаши. А до того считали, что он отправился путешествовать либо просто сбежал из дома, чтобы не видеть ни опостылевшего отпрыска, ни жену свою.
   По следам, которые были четко обозначены на трупе старшего Дудина, стало понятно, что человек этот умер насильственной смертью, и было возбуждено уголовное дело. В результате молодой Дудин загремел за решетку.
   Но и в заключении он смог отличиться: в одной колонии нанес тяжкие телесные увечья такому же, как и он, зэку, из другой колонии совершил дерзкий побег.
   Многие люди, находившиеся рядом с ним, замечали, что характер у Николая Дудина был чрезвычайно жестокий. Едва Дудин вышел на волю, как снова получил срок - на этот раз за изнасилование. Срок отсидел полностью, от звонка до звонка, все, что ему было отведено по приговору суда - все двенадцать лет. Домой вернулся тихий, странно присмиревший, на себя не похожий.
   Год примерно о Дудине никто ничего не слышал, только участковый являлся на квартиру, интересовался, как там живет подопечный, в обе ли ноздри дышит и не замышляет ли чего противоправного? У соседей спрашивал, не буянит ли Николай Дудин?
   - Ведет себя очень пристойно, - делились те впечатлениями, - вроде бы даже жениться собирается.
   Насчет женитьбы изголодавшийся в зоне по общению с прекрасными мира сего Дудин одно время действительно размышлял, делал прикидки, но потом решил, что надо еще малость побегать в холостяках, и от намерения отказался.
   Тем временем в нем накапливалась дурная сила, требовала выхода, и однажды, спустя год и три месяца после прибытия домой из "мест, не столь отдаленных", он решил пойти на дело. Слишком уж застоялся...
   Темным февральским вечером он вышел на улицу родного городка, носящего имя комиссара Чапаевской дивизии (дело происходило в городе Фурманове Ивановской области), затаился около одного из заборов, прикрытого деревьями, и, когда с ним поравнялась незнакомая женщина, спешившая домой, выскочил из своего укрытия и что было силы рубанул ее палкой по голове. За первым ударом последовал второй, потом третий, четвертый - всего Дудин сделал шесть ударов, сдернул с плеча женщины сумку, болтавшуюся на длинном тонком ремешке, потом подхватил выпавшую из ослабевшей руки хозяйственную сумку.
   В хозяйственной сумке находились - вот трогательная деталь - баночка меда, банка козьего молока, еще теплого, парного, домашнего, и ароматные, только что испеченные коврижки. Все это Галине Сергеевне Русаковой, инженеру, положила в сумку мама... Русакову забрали в больницу, там она умерла, не приходя в сознание.
   Домашние продукты достались Дудину, как и восемьсот рублей, оказавшиеся в кожаной сумочке.
   В ту же ночь Дудин совершил еще одно преступление - напал на двух молодых женщин, работниц швейной фабрики, Юлию Николаеву и Зинаиду Лебедеву.
   Они находились в гостях у своей подруги, отмечали день рождения, и, когда засекли, что подруге понравился мужчина, пришедший к ней в гости с цветами и подарком, решили оставить их вдвоем, чтобы те могли наговориться досыта, взяли с собой бутылку шампанского, пакет с бутербродами и отправились на улицу дышать свежим воздухом.
   Подруге сказали:
   - Мы скоро вернемся!
   - Скоро - это когда?
   - Примерно через два часа.
   Две веселые дамы, Юлия и Зинаида, некоторое время бродили по заснеженным улицам, потом устроились в уютном месте под грибком, достали шампанское, сунули его в снег, чтобы напиток ломил зубы, развернули бутерброды, достали грушу, заранее разрезанную пополам, и первый тост провозгласили за свою подружку:
   - Чтобы она была счастлива!
   Тут их и засек Дудин и, изображая из себя галантного кавалера, подгреб к грибку. Потер руки:
   - С праздником вас, дамочки!
   - Спасибо! - охотно отозвались "дамочки".
   - Надеюсь, и мне нальете, - произнес Дудин утвердительно, нисколько не сомневаясь в том, что обязательно отпробует холодного шампанского.
   Но девушки увидели его руки, украшенные наколками, и лица их брезгливо передернулись.
   - С зэками мы не водимся, - произнесла одна из них решительно и отвернулась от Дудина.
   У Дудина даже щеки задрожали от злости. Он выхватил из кармана нож и полоснул им Юлию Николаеву, находившуюся ближе к нему. Всего он нанес ей тридцать две раны, Лебедеву также истыкал ножом - нанес двадцать восемь ран. Прихватил с собой недопитую бутылку шампанского, пакет с бутербродами и исчез, оставив лежать в снегу два неподвижных тела.
   На следующий день небольшой город бурлил. Таких жестоких преступлений - три убийства за одну ночь - не совершалось здесь как минимум три десятка лет.
   Преступление это подвисло - а в том, что все убийства совершены одним человеком, следователи не сомневались - раскрыть его не удалось.
   Люди стали бояться темноты, крикливых парней, пустынных мест. Над городом повис страх.

   Через два с половиной месяца, в ночь с первого на второе мая, Дудин совершил очередное убийство - нанес несколько смертельных ударов ножом Ирине Колодиной. Причиной стала мелкая ссора. Тело Ирины обмотал тканью, пристроил на велосипед и вывез из города на болота. Там утопил. Золотые украшения, которые были на Ирине, Дудин сорвал и сунул себе в карман - золото он ценил.
   Вечером восьмого мая Дудин вышел погулять. С собой взял обрез - он обзавелся теперь и таким оружием, - сунул его под полу куртки, мало ли зачем может пригодиться "личный ствол". Двигаясь по Кремлевской улице, он остановился около дома номер два - захотелось помочиться. Такая мелочь, что в огороде, совсем рядом, копался хозяин дома, а по улице, недалеко, шли две говорливые тетки, Дудина не беспокоила, он к этому привык.
   Помочился Дудин лихо, как настоящий разбойник, - повалил забор. На глазах у хозяина, А. Полозова.
   Хозяин, естественно, возмутился - любой бы возмутился на его месте, не только Полозов, прокричал с грядок, которыми занимался:
   - Парень, ты чего делаешь? Ты что, ошалел? Ты бы еще кучу навалил, а потом дом бы поджег...
   Другой бы извинился на месте Дудина, но только не Дудин. Окрик хозяина вызвал в нем приступ ярости. Он выхватил обрез и в упор разрядил его в Полозова. Лопата вылетела у того из рук и осталась лежать на земле, следом на лопату шлепнулась пробитая крупнокалиберной свинцовой пулей кепка-бейсболка.
   Сам же Дудин перескочил через поваленный забор, подхватил убитого им человека под мышки и, оставляя на грядках кровавый след, поволок тело в дом.
   В доме в эту минуту находились двое - бабушка и внучка, семидесятилетняя теща Полозова и одиннадцатилетняя Юля, его дочка. Бабушку Дудин уложил из обреза - во втором стволе у него оставался патрон, а в девочку всадил нож, догнал ее, пытавшуюся убежать, и воткнул лезвие в спину между лопатками. Девочка упала лицом на пол. Дудин даже не стал вынимать нож из спины, разбросал по дому бумагу, тряпки, облил горючей жидкостью, найденной в бутылке, чиркнул спичкой и поспешно, задами, задами, покинул Кремлевскую улицу.
   Хозяйка, жившая там, - жена Полозова, которой в эти страшные минуты не оказалось дома, иначе Дудин убил бы и ее, - в один момент оказалась и бездомной и одинокой, как былинка в студеном, продуваемом всеми ветрами поле - ни матери у нее не стало, ни дочери, ни мужа... И дома родного не стало.
   Через два дня в Фурманове, на Нерехтинской улице, сгорел еще один дом. В доме - три трупа, обгоревшие до такого состояния, что даже не было понятно, кто погиб - то ли люди, то ли домашние животные. Это были трупы хозяина дома Григория Осутина, его дочери Елены и ее мужа Дмитрия Шустрова... Эксперты, осмотрев сгоревших людей, разрешили их похоронить.
   "Криминала здесь нет" - такой ошибочный вывод сделали они.
   А криминал был, эксперты поспешили, потом им будет указано на их профессиональную ошибку: спустя некоторое время, уже при тщательном расследовании (для этого потребовалась эксгумация трупов), в черепе одного из тел нашли охотничью дробь и гвоздь.
   К этой поре Дудин сумел убить еще двух человек, бабушку и внучку, и семнадцатого июля, поздно вечером, на часах было 22 часа 50 минут, пришел на улицу Трудящихся, в "гости" к одинокой пожилой женщине, к Сундуковой Валентине Ивановне. С собой Дудин имел обрез с патронами в обоих стволах и, как потом было указано в следственных документах, "предмет, напоминающий саблю".
   Постучался в дверь:
   - Откройте немедленно! Милиция!
   Валентина Ивановна высунулась в форточку:
   - В чем, собственно, дело?
   - У нас есть сведения, что вы прячете в доме преступника. Откройте немедленно!

   Фурманов - город невеликий, обычный райцентр, несмотря на свое громкое имя, живет в нем всего пятьдесят тысяч человек, в конце концов милиция (если это она) придет еще раз, поэтому бабуля решила не открывать дверь. И правильно, кстати, сделала. Более того, чуть позже она позвонила в милицию:
   - Тут ваши люди ко мне ломятся, приезжайте сейчас же! Разберитесь! По-моему, это не милиционер!
   Понятно, после этого довольно суматошного звонка в отделе милиции едва ли не тревога была объявлена, и на улицу Трудящихся, к Валентине Ивановне Сундуковой, выехала оперативная группа.
   Юлия Стрепетова-Андрианова, начальник отдела областной прокуратуры, которая подробно рассказала мне об этой истории, заметила совершенно справедливо, что город Фурманов должен Валентине Ивановне памятник поставить: ведь если бы не она, то неизвестно, сколько еще времени изворотливый потрошитель творил бы беспредел.
   А потрошитель той порой сумел выбить дверь и очутился в доме у Валентины Ивановны.
   - Где деньги, старая карга? - заорал Дудин. - Гони их немедленно сюда!
   Валентина Ивановна испуганно замотала головой:
   - Нет, нет, нет! Нету у меня денег!
   Дудин ударил ее саблей. Валентина Ивановна застонала, подхватила полотенце и выскочила на улицу. Налетчика, оставшегося в доме - тот кинулся искать деньги, - она умудрилась запереть - подсунула под ручку лом и блокировала потрошителя.
   А потрошитель продолжал искать деньги. Неожиданно он увидел в окно, что во дворе появились вооруженные милиционеры.
   Дудин засуетился, запаниковал, метнулся к задней части избы, распахнул окно и выпрыгнул наружу. Но, видимо, мало фильмов смотрел потрошитель про нашу родную милицию, иначе бы обратил внимание на то, что боковые, черные, задние и прочие входы в такие здания, а также окна блокируются в первую очередь и проще выйти из дома через трубу, чем через форточку в окне.
   Потрошителя взяли. Взяли с поличным, отняли у него обрез, отобрали "предмет, напоминающий саблю"... Когда же оперативники поняли, что арестовали серийного убийцу, нагонявшего страх на весь город, руководитель группы едва не пустился в пляс: этот потрошитель у всех уже сидел в печенках.
   Спешно вызвали "скорую помощь" - надо было перевязать Валентину Ивановну. Дудина же увезли в городской отдел милиции.
   Город вздохнул свободно.
   Для начала Дудина отправили на экспертизу - надо было определить, нормальный ли он. Вдруг больной? И тогда потрошителя придется везти на лечение, может быть, даже принудительное. Эксперты дали заключение совершенно однозначное: вменяем, здоров, имеет "патологию характера в виде необъяснимой жестокости".
   Дело было расследовано и отправлено в суд. Ю. Стрепетова-Андрианова представляла на суде сторону обвинения, просила дать Дудину Николаю Аркадьевичу, 1973 года рождения, высшую меру наказания - пожизненное заключение.
   Суд удовлетворил просьбу представителя прокуратуры - серийный убийца отправился за решетку. На этот раз навсегда.