Беспредел

Схватка в тайге

   Верный пес хотел защитить хозЯина, которого в тайге подстерегала опасность, но не смог.

   сли раньше пограничники были заняты тем, что охраняли границу и считали это главным своим делом, то сейчас им приходится выполнять разные задания - и олигархов ублажать, и самих себя кормить, и грибы для зимнего прокорма собирать, и рыбу ловить, и дичь бить - и все это делать, естественно, наряду с охраной границы. В частности, прапорщик Батманов на этот раз получил задание совсем "непогранцовское" - проверить реку, не стоят ли где сети, преграждающие дорогу семге, идущей на нерест. Охрану рыбных запасов ныне также поручили пограничникам. Такое впечатление, что скоро на пограничников навалят все, в том числе и то, что должны делать гражданские власти, - ремонтировать дороги, мосты, подправлять столбы телеграфной связи, вешать над сельсоветами флаги и чинить прохудившиеся крыши старушкам. Впрочем, Батманов не роптал, его дело солдатское, ему приказали - он выполняет приказ. Те, кто отдал ему приказ, оказались правы - реку в пограничной зоне преграждали четыре сети.
   Дешевенькие, синтетические - плохое китайское рукоделие, налаженное где-нибудь в фанзе на берегу Сунгари и добравшееся с перекладными даже сюда, на край земли, за пять тысяч километров. Сети эти слова доброго не стоили, Батманов развел костер пожарче, накидал в него прошлогоднего сухого лапника, тот затрещал громко, будто порох, пламя взметнулось высоко, и Батманов швырнул в него сетки...
   Синтетические сети сгорели мгновенно, Батманов затушил костер и, свистнув Рекса, двинулся дальше.
   Рекс вел себя беспокойно - то делал охотничью стойку у какого-нибудь куста, то скулил жалобно, то прижимался к ноге хозяина, Батманов трепал его по загривку, внимательно оглядывал лес, ничего не находил и старался успокоить пса:
   - Ты чего, Рекс, медведя чувствуешь? Нет сейчас медведя... Да и вряд ли он покажется на глаза - пора не та. Ему скоро на сон... И сыт он.
   Одну стойку сделал Рекс, другую, третью, вновь начал жалобно скулить, и у Батманова возникло ощущение, что кто-то за ним наблюдает, каждый его шаг держит под прицелом. Ощущение это было не из приятных.
   Конечно, за ним могут следить, чтобы разделаться за сети, которые он сжег, сетей этих ныне развелось видимо-невидимо, на рынках в поселках их можно даже у бабок купить - продают не таясь, держат на виду, не прячут под полу.
   Батманов присел на корточки, огляделся. Конечно, в таких рейдах по тайге и тундре одному лучше не оставаться - обязательно должен быть напарник, но людей нет, а новое дело, которое повесили на пограничников, сформулированное по-чиновьичьи мудрено "охрана биоресурсов", - должно иметь руки. Нет никого вроде бы...
   Едва Батманов приподнялся, как в лесу, в глубине, щелкнул негромкий выстрел, Батманов вздрогнул, с шумом вздохнул, в глазах у него проскользило неверие - он не верил в собственную уязвимость, в то, что в глаза ему ни с того ни с сего может заглянуть костлявая, в уголках рта у него показалась кровь, и он ткнулся лицом в свежий, пахнущий сыростью снег.
   То, что снег пах сыростью, он успел определить, но только это и больше ничего.
   Клюквенный солнечный свет перед его глазами потемнел, его запысило порохом, неряшливым темным крапом, и в следующее мгновение Батманов перестал что-либо видеть.
   Рекс подпрыгнул, словно бы подбитый пулей, надорванно взвизгнул, метнулся в одну сторону, потом в другую, но ничего не почуял - слишком далеко отсюда находился стрелявший человек. Батманов был снят выстрелом из снайперской винтовки. Рекс не видел этого человека, но слышал его - тот говорил по мобильному телефону с кем-то, - понял, что он из тех самых людей, с которыми Батманов и его пограничники воевали.
   Можно было, конечно, подняться, догнать худых людишек, вступить в схватку, но это бесполезно, а жизнь задаром не хотелось отдавать, это раз, и два - Рекс боялся оставить хозяина одного.
   Вот если бы хозяин поднялся на ноги - за это Рекс готов был отдать свою жизнь без всяких колебаний. А потом, стрелявший почти наверняка появится здесь - он обязательно захочет проверить, уложил он свою жертву или нет, - в таком случае лучше всего ждать его тут. Рекс заскулил горько, в следующее мгновение умолк. И словно бы сознание потерял - ухнул в какую-то темную яму и поплыл по ней, поплыл. Через минуту пришел в себя.
   Неожиданно Рекс услышал, как неподалеку щелкнула ветка, пережатая чьей-то тяжелой ногой, потом засек неровное чужое дыхание и, разом снявшись с места, отпрыгнув в сторону, с головой погрузился в набившийся в ложбину снег. Ложбина была глубокая, как окоп, в годы войны, может быть, здесь действительно был окоп, траншея эта была целиком забита свежим, мягким, как пух, снегом.
   Минут через десять появился человек, выбрался по снегу к реке, прошел немного низом, держа наготове винтовку - палец на спусковом крючке, он допускал возможность столкновения с собакой, и этот момент он не мог, не имел права проворонить... Рекса он хорошо разглядел в бинокль.
   Прислонившись спиной к стволу сосны, - важно было, чтобы тыл всегда что-нибудь прикрывало, - человек, наряженный в утепленный пятнистый костюм, очень фасонистый, удобный, - огляделся. Лежавшего Батманова он видел хорошо, видел собачьи следы на мягком белом снегу, засек место, где Рекс лежал раньше, а вот самого Рекса не видел.
   "Пес-то не дурак, - мелькнуло в голове у этого человека, - смылся... Когда не стало хозяина, он быстренько, скоростным наметом поспешил покинуть тайгу. Не погибать же ему вместе с дураком-прапорщиком..." Человек не удержался, улыбнулся. Снег выпал очень кстати, каждый следочек виден. Даже если пес не ушел и теперь захочет произвести какой-нибудь маневр, попетлять, он все равно будет виден как на ладони - каждый его отпечаток бросится в глаза. Но нет, пса не было, ушел он.
   Человек настороженно зыркнул глазами в одну сторону, потом в другую, словно бы проколол взглядом пространство, ничего опасного не обнаружил и подошел к лежащему Батманову.
   Присел перед ним на корточки. Рекс продолжал внимательно наблюдать за человеком. Он вмерз в снег, ему было очень холодно, но он не шевелился, не делал ни одного движения...
   Человек повернулся к Рексу спиной, увидел на реке, в черной воде, что-то интересное - то ли большую рыбу, перевернувшуюся вверх брюхом, то ли убитую утку, плывущую тихо по течению, вгляделся - посчитал этот знак недобрым. Настроение этого человека можно было угадать со спины - подобрался стрелок, насторожился, но слишком уж увлекся увиденным... Рекс беззвучно вымахнул из траншеи, сделал несколько прыжков и почти дотянулся до человека, когда тот неожиданно резко обернулся, увидел летящего по воздуху пса с грозно вздыбившейся шерстью и все понял. Он мог еще подставить под летящее тело винтовку, отбить Рекса ловким ударом приклада, будто дубиной, но мужик сплоховал, онемел, растерялся на несколько мгновений, и эти мгновения решили все - он понял, что проиграл, лицо его вновь обвисло безвольно, сделалось каким-то жидким, он отшатнулся, уходя от Рекса, но не смог - сильным ударом пес его сбил с ног.
   Винтовка с дорогой оптикой отлетела в сторону, как простая деревяшка, хрястнулась о пень, оптика, жестяно звякнув, сорвалась со ствола и по-зверушечьи юрко нырнула в снег. Рекс увидел перед собой тупой, с тяжелой костью, плохо выбритый подбородок, белую, в мелких коротких морщинах шею, на которой испуганно дергалась выпуклая, с завязью узелков жилка, зарычал и рванул вперед, всаживая зубы в неприятную белую плоть.
   Человек задергался, заездил спиной по снегу, стараясь оторвать от себя пса, рыча так же, как и Рекс, взвизгивая и задыхаясь.
   Но все-таки душа непрочно сидела в том человеке - вот уже и движения его сделались слабее, медленнее, в груди пропал воздух, руки впустую цеплялись за пространство и не могли ничего ухватить. Согнувшиеся для толчка ноги не могли разогнуться.... Рекс добивал человека.
   Придушив пятнистого, Рекс подполз к Батманову, лег рядом, лизнул его в щеку. Щека была холодной, как лед. На глазах Рекса появились слезы.
   С розового, сделавшегося каким-то рябым неба вновь посыпался пушистый снег, быстро припорошил пятнистого, Рекс с лету хапнул несколько крупных снежин, разжевал их, сплюнул. Слюна его была красной, как сукровица.
   Он не помнил, сколько времени провел подле хозяина, бежать на заставу за подмогой было бесполезно, да он и знал, что хозяина не воскресить, а пока он доберется до заставы, пока прибежит назад, времени пройдет много, лицо хозяина могут и вороны расклевать, и хищные лисицы объесть - придут и объедят, и волки могут обглодать, а еще хуже - прискачет рысь или росомаха, эти вообще никого не жалуют, ни чужих, ни своих.
   И еще одно держало Рекса здесь: могли прийти люди за стрелком, лежавшим рядом с хозяином, и тогда Рекс поквитается с ними...
   Но никто не появился. Рекс ткнулся мордой в лапы, затих. Рекс видел и одновременно не видел своего хозяина, лицо Батманова расплывалось перед ним, четкие очертания тела тоже расплывались, теряли контуры, сливались со снегом, в глотке продолжало что-то хлюпать. Небольшой костяной кадык несколько раз дернулся гулко и утих.
   Рекс продолжал сидеть около хозяина, он не знал, что делать, не знал, как вернуть дорогого человека к жизни, заставить его говорить, улыбаться, шумно дышать - впервые за все свое существование пес почувствовал себя беспомощным, никчемным, он ничего не мог сделать для того, чтобы помочь Батманову.
   Неожиданно сквозь серый размыв пространства он засек тень. Это был волк. И пахла тень волком. Рекс хорошо знал, чем пахнут волки. Он невольно пригнулся. Волк, конечно же, увидел его. Это хорошо, что он увидел, не надо прятаться от него, маскироваться - схватка будет открытой и честной.
   Волк остановился метрах в двадцати от лежащих людей, понял, что люди эти мертвые, вскинул голову, вытянул морду - раздался тихий, заставивший у Рекса вздыбиться холку, вой. Волк выл и наблюдал за Рексом. Рекс не шевелился - ждал, когда волк сделает еще несколько шагов и приблизится к лежащим людям. Кончив выть, волк опустил голову.
   Рекс продолжал лежать, не шевелясь, смежив веки и сквозь них внимательно наблюдая за волком, не упуская ничего, ни одного его движения. Волк был голоден, и голод прибавлял ему не то чтобы смелости, а некой наглости, что ли, желания скорее вгрызться зубами в обнаженное горло человека, лежавшего ближе к нему, - это был незадачливый снайпер. Тем более что горло у снайпера было распластовано, вывернуто наизнанку, и свежая, запекшаяся на морозе кровь манила к себе волка.
   Он нагнул голову, хапнул раскаленным ртом снег, издал короткий вой и снова ткнулся носом в мягкий, странно шевелящийся в ночной темноте снег.
   Мороз в ночные часы всегда начинает стискивать землю, снег тогда делается жестким, хрустит стеклисто, рождает на зубах резь, ломоту с чесоткой, еще что-то неприятное, сейчас тоже вызвездился, зазвенел морозно... Через полчаса мертвый волк лежал рядом с телами - Рекс не подпустил его к хозяину.
   

   Четверо суток спасательный отряд из двенадцати пограничников - в основном взятых с заставы Сырцова - искал Батманова.
   На пятые сутки спасатели вышли на заснеженный берег таежной речки и наткнулись на картину, от которой по коже побежал холод...
   

   Батманова в запаянном гробу отвезли домой, в село. Рексу определили место на территории заставы, в двадцати метрах от собачьей вольеры.
   На могиле поставили бетонный столбик, черной краской вывели на нем имя пса, хотели написать и две даты, рождения и гибели, но даты его рождения на заставе никто не знал, а дату гибели определили лишь приблизительно, поэтому ограничились одним коротким словом-именем: "Рекс".