Беспредел

Сладкая парочка

   В Рязанской областной прокуратуре уголовное дело это проходило под своеобразным кодовым названием "Сладкая парочка", и "фигурантов" дела Юлию Назарову и Сергея Исаева так и называли -"сладкая парочка". Прокурор области Юрий Рыжков, когда давал добро на знакомство с уголовным делом, также назвал его героев "сладкой парочкой".

   У Исаева и Назаровой в преступном мире была своя специализация, редкая, если можно так выразиться, ни у кого такой больше не было, только у них - у двух молодых людей, которым бы работать да работать, растить детей, с надеждой поглядывать в завтрашний день и вести добропорядочный образ жизни, но они вместо этого взялись за "перо и кистень"...
   Первое разбойное нападение с целью грабежа Исаев совершил синим февральским вечером три года назад. Денег у молодых супругов не было, а есть хотелось, еще более хотелось чего-нибудь выпить.
   Он приехал в Луховицы, занял "боевой" пост на автобусной остановке, расположенной в лесу, и стал поджидать подходящую жертву.
   Когда из автобуса вышла Л.И. Белкина, Исаев, оглянувшись, поспешил за ней.
   Едва Белкина скрылась за деревьями, как Исаев, еще раз оглянувшись, сделал несколько длинных спортивных прыжков, - он мог выступать по этой части на соревнованиях, - на ходу вытянул из сумки топор и, догнав женщину, ударил ее обухом по голове.
   Хоть удар и был сильным, но Белкина не потеряла сознание, не упала, она заскользила по дорожке быстрее и начала кричать. Исаев догнал ее и вновь ударил топором. На этот раз он бил Белкину уже острием.
   Затем ударил еще раз, и еще - всего он нанес девять ударов. Исаев торопился - ведь совсем рядом находилась воинская часть, у ворот стоял пост, сейчас обязательно кто-нибудь принесется с автоматом в руках... А против автомата, как известно, нет приема. Как и против лома.
   Но хоть и находилась воинская часть совсем рядом, оттуда никто не пришел на помощь несчастной женщине. Исаев вырвал из слабеющих рук сумочку и понесся по тропке назад, к автобусной остановке.
   Его никто не задержал, не попался такой человек - и лес, и трасса в этот час были пустынными, плюс ко всему очень быстро пришел автобус, на котором Исаев и укатил.
   Приехав домой, он выложил перед женой полторы тысячи рублей, найденные в сумочке Белкиной.
   - Что это? - спросила жена.
   - Как видишь - деньги.
   - Я понимаю, что не клочки газеты, не карты, не... Но откуда?
   - Гонорар, - Исаев довольно засмеялся.
   Что это за гонорар, он объяснил ей неделю спустя. Рассказывая, как убивал несчастную женщину, Исаев внимательно поглядывал на Юлию - как она отреагирует на все, что он ей говорит? Ведь все-таки он завалил человека.
   Юлия отреагировала на рассказ спокойно, словно бы муж убил не человека, а муху.
   - Важно, чтобы у нас были деньги, - сказала она. - Деньги, деньги и еще раз деньги. Что касается их, то цель оправдывает средства. А в остальном... - Юлия махнула рукой. - Все остальное - шелуха.
   Через некоторое время она рассказала Исаеву, что в Рязани живет одна небедная девица по фамилии Киянченко. Но не это главное. Главное другое - есть причина, чтобы с нее малость соскрести жирок...
   - Что за причина?
   - С ее подачи меня в одиннадцатом классе изнасиловали!
   Исаев невольно присвистнул и вскинулся на стуле, потемнел лицом. Прорычал:
   - Я убью ее! Немедленно едем в Рязань!
   На следующий день они выехали.
   Ольгу Киянченко они застали дома, предложили ей сходить в бар, выпить по паре коктейлей, вспомнить прошлое... На фразу, прозвучавшую как грозное предупреждение - "вспомнить прошлое" - Ольга не обратила внимания, она была рада встрече с Юлей Назаровой и щебетала не умолкая.
   В баре выпили, расслабились, и тогда Исаев, многозначительно поглядывая на Ольгу Киянченко, предложил всей компанией поехать за город, в одно укромное место, где можно хорошо отдохнуть, - там имеется вдоволь выпивки, есть музыка, не пахнет дымом, как в этом баре, не столь шумно и вообще обстановка более интеллигентная. Поколебавшись немного, Ольга Киянченко согласилась.
   На электричке они доехали до платформы "187 километр", там, в дачном поселке "Железнодорожный-2", Исаев взломал дверь в обычном садовом домике, принадлежавшем М.В. Мамонову, и сделал широкий жест рукой:
   - Прошу!
   Бежать бы Ольге Киянченко от этих страшных людей, от Исаева и его бледноликой подружки, пахнущей перебродившим алкоголем и кислой пищей, но она этого не сделала, она словно бы поверила чему-то красивому, некой сказке, тому, что эти люди способны нести добро.
   Из сумки Исаев вытащил бутылку водки непонятного происхождения - скорее всего, владикавказской, жэковской, самопально произведенной в одном из подвалов, - зубами сдернул с нее жестяную пробку и разлил водку по стаканам.
   Когда выпили, Исаев поставил стакан, задумчиво глянул на Киянченко и приказал ей:
   - Раздевайся!
   - Чего? - не поверила та тому, что услышала, пьяно помотала головой. - Не поняла!
   Исаев размахнулся и ударил Киянченко кулаком по лицу.
   - Раздевайся!
   Та теперь все поняла, и прежде всего, что Исаев не шутит, медленно стянула с себя кофточку, потом начала стягивать юбку.
   Когда она разделась, Исаев потребовал:
   - Сними с себя брюлики, отдай Юле.
   Та сняла золотые серьги с крупными жемчужинами, золотую цепочку, серебряную цепочку с крестиком, золотой перстень, часы - всего набралось, как впоследствии выяснило следствие, на девять тысяч рублей.
   - Вот и хорошо, - одобрил ее действия Исаев и, развернув Олю к себе спиной, начал насиловать ее. Оля Киянченко все время хныкала:
   - Юля, что он со мной делает? Что делает?
   - А ты вспомни, как ты со мной поступила в школе, в одиннадцатом классе... Ты меня сдала тем мужикам! Ты! Теперь я ничего поделать не могу, - она повела головой в сторону мужа. - Мне его не остановить!
   Тогда Оля Киянченко попросила тихо, глотая слезы, давясь собственным дыханием:
   - Юля, прости меня!
   Юля промолчала, а у Исаева эти слова вызвали настоящий приступ бешенства, он засипел, выплевывая изо рта вместе со слюной ругательства, потом, увидев, что из его брюк вывалился ножик, подхватил его рукой и всадил Ольге в шею. Удар был скользящим. Он ударил еще раз, затем еще.
   Нагнулся, вытер лезвие об Ольгину кофту, валявшуюся под ногами. Сказал:
   - Все, эта сучка свое получила. Можешь быть довольна.
   Юля по обыкновению промолчала, а вот Ольга, оглушенная болью, пришла в себя, зашевелись и громко застонала. Исаев выругался и ударил ее ножом вновь. Потом ударил еще.
   Ольга хрипела, извивалась на полу, хватала ртом воздух и никак не хотела умирать, а Исаев все всаживал и всаживал в нее лезвие ножа. Более того, Ольга даже хотела подняться с пола. Исаев покрутил головой неверяще, выругался, глянул на свою подругу:
   - Живуча, сучка! Прямо, как кошка!
   Назарова ему не ответила. То ли находилась в состоянии прострации, то ли думала о чем-то своем. Хотя о чем можно было думать в эти страшные минуты, когда умирала ее подруга, когда рядом корячился испачканный кровью по самые уши "спутник жизни", когда вообще происходило нечто такое, за что обязательно предстояло держать ответ перед Богом.
   Впрочем, ответ перед Богом мы будем держать за все, содеянное нами, - не только за плохое...
   Исаев рывком приподнял голову Ольге и перерезал ей горло ножом...

   Пострадала и другая подруга Юлии Назаровой - Ира Дидяева. Они были знакомы с детства, вместе росли, заплетали друг дружке косички, разучивали комсомоль-ские песни и ходили в школьные походы, вместе пробовали сочинять стихи и встречались с мальчиками.
   Жила Ира Дидяева сейчас не в Рязани, а в Рязанской области, в городе Сасово, появлению своей подружки она обрадовалась несказанно, приняла ее по-царски, усадила вместе с мужем за стол, накормила, напоила и, поскольку за окнами было уже темно, наступала ночь, уложила спать.
   Утром, когда гости проснулись, приготовила им завтрак. Хотя сделать это Ире было сложно - на руках у нее находилась маленькая дочка-грудняшка, глазастая и очень крикливая, по имени Лера. Валерия.
   Исаев проснулся первым. Было уже поздно - девять часов утра. Потягиваясь, зевая, он направился в ванную. Оттуда позвал:
   - Ира, тебя можно на минуту?
   - Конечно, конечно, - поспешила Ира, подхватывая свежее полотенце, - она подумала, что симпатичному мужу ее подруги по имени Сережа не глянулось полотенце, висящее в ванной, и буквально остолбенела, увидев, что Исаев стоит посреди ванной комнаты с ножом в руке.
   - Иди, иди сюда, голуба, - поманил он Иру пальцем, - иди, раз тебя зовут.
   Скованная ужасом, Ира сделала несколько шагов в сторону Исаева.
   - Ближе! - скомандовал тот и, когда Ира сделала еще несколько шагов, приказал: - Раздевайся!
   Исаев действовал по схеме, уже апробированной: вначале удовольствие, наслаждение и только потом - дело. Вначале, как говорится, тело и лишь затем - душа. Исаев довольно засмеялся.
   Ира начала раздеваться.
   - Быстрее, не телись, - приказал ей Исаев.
    И она, подчиняясь этому человеку, его гипнотическому взгляду, начала раздеваться быстрее - сбросила с себя халат, потом тонкие хлопчатобумажные домашние брючки.
   - Майку и лифчик тоже снимай, - продолжал приказывать Исаев. - Все с себя снимай!
   Ира сняла с себя все, ничего на ней не осталось. Исаев изнасиловал ее - прямо там, в ванной, поставив в неудобную позу. Затем, удовлетворенный, усталый, потребовал, чтобы она отдала ему все деньги, находящиеся в доме.
   - Нету у нас денег, - Ира заплакала, - нету. Только Лерке на детское питание.
   - Гони деньги! - заорал Исаев, замахиваясь на Иру ножом.
   Тогда Ира, испуганная криком гостя, сама начала кричать. Исаев протестующе зашипел, ударил ее ножом, затем ударил еще раз.
   Ира Дидяева скончалась очень скоро - она не была такой живучей, как Оля Киянченко, что-то в ней надломилось, и Ира перестала существовать. Когда она затихла, закричал ребенок, оставленный в комнате. В дверь в это время кто-то позвонил. Исаев с искаженным лицом высунулся из ванной комнаты, жестами приказал своей спутнице: заткни глотку ребенку! Заткни быстрее!
   Та все поняла. Схватила с кровати одну подушку - вес ее был, как потом установили следователи, три килограмма триста граммов, - придавила ею Лерину голову, сверху навалила еще одну подушку, тяжелее первой на триста граммов. Маленькая девочка-грудняшка под этими двумя подушками и задохнулась.
   Затем "сладкая парочка", торопясь, содрала с мертвой Иры Дидяевой все украшения, которые на ней были, - золотые часы с браслетом, серьги с бриллиантами, обручальное кольцо и так далее, перевернули вверх дном квартиру в поисках ценных вещей - кое-что нашли, всего они похитили ценностей на пятьдесят тысяч рублей (прихватили даже два бюстгальтера и колготки, которые понравились Юлии Назаровой), часть вещей надели на себя, закрыли дверь на ключ и исчезли.
   В страшной той квартире, залитой кровью, остался нож Исаева, обмотанный бинтом, и его трусы - он даже и не подумал забирать их из ванной комнаты. Обнаружил все это Ирин муж, вернувшийся домой из командировки.
   Из небольшого рязанского городка "сладкая парочка" на поезде переместилась в Бологое, там Исаев и Назарова обокрали добросердечного человека, пожалевшего их, бездомных, замерзших, - парочке негде было даже ночевать - и пустившего их к себе на квартиру, затем обобрали такого же доброго, готового помогать человека в Торжке, потом появились в Рязани, оставили следы и там - обокрали Анжелу Сулимову, вещи ее продали бродячим цыганам, промышлявшим подаянием у магазина "Изумруд"...
   "Сладкая парочка" выработала уже свой почерк - входила в доверие к людям и обирала их. И никаких угрызений совести, естественно, не испытывала.
   В Подмосковье, в городе Жуковском, "сладкую парочку" на целых десять дней приютил давних друг Исаева Жеребцов В.В. - кормил гостей, поил, ни в чем не отказывал, даже водил в кафе, постель застилал свежими простынями, - и "сладкая парочка" отблагодарила его, по своему разумению, вполне "достойно": исчезла так же внезапно, как и появилась, в отсутствие хозяина, прихватив с собой две с половиной тысячи рублей - последние деньги, что оставались у радушного В.В. Жеребцова.
   От Жеребцова "сладкая парочка" переместилась в подмосковную деревню, в Егорьевский район, где проживала двоюродная бабушка Исаева Родионова К.Е. Залетные гости провели у старушки две недели, вчистую подъели продукты, которые та заготовила на зиму, и когда осталась только одна картошка, исчезли. Прихватили с собой пятьсот рублей - остатки бабкиной пенсии - и имущества на четыре с половиной (без малого) тысячи рублей.
   Вот так действовала "сладкая парочка". Ее уже искали - у многих преступлений, совершенных ею, остались свидетели, Исаева и Назарову запомнили, были созданы их фотороботы, прокуратура несколько возбужденных дел объединила в одно...
   И "сладкая парочка" попалась - уйти от возмездия она никак не могла, такие преступники не уходят, уйти им просто не дано по законам природы и развития общества, Бог шельму всегда метит, у примитивно-дебильных преступлений обязательно остаются следы, много следов.
   Дело расследовала Рязанская областная прокуратура, судили "сладкую парочку" также в Рязани. Исаев получил 24 года лишения свободы, Назарова - 14 лет.
   Парочка уже сидит, и фамилии их уже забыты - это произошло быстро, через месяц после суда, - а люди с отвращением и содроганием вспоминают их деяния. И их самих - бесфамильно. И точно так же будут вспоминать еще долгое время. Суровая это вещь - людская память, презирающая преступников.