Беспредел

В плену у ночной бабочки

   Недаром говорят, любовь - зла. Внезапно влюбившись в проститутку, парень с Алтая понял, что жениться на ней ничуть не проще, чем на какой-нибудь английской аристократке.

   Эта девушка понравилась Резункову с первого взгляда.
   Резунков стоял в подземном переходе метро "Орехово" и ждал приятеля, чтобы вместе отправиться на Царицынский рынок за разными монтажными принадлежностями.
   Приятель все не появлялся, и Резунков, нетерпеливо глянув на часы, подумал: может, он вообще не придет? В подземном переходе двое пареньков с кольцами в ушах шлепали ногами по мячику, ловко перекидывая его от одной стенки к другой, хохотали громко, вскрикивали, вихлялись, демонстративно отклячивая костлявые зады, и Резунков невольно подумал о том, что из-за этой вот безмозглости, из-за беспардонности старшее поколение и не любит современных молодых людей.
   Через некоторое время в переходе появилась девушка с длинными, почти по пояс, золотистыми волосами, глянула в одну сторону, в другую, нервно потеребила руками сумочку - видать, не увидела того, кого ожидала, и тогда один из юнцов, глянув на девушку, сильным ударом направил в ее сторону мячик.
   Пятнистый кожаный шар проворно подкатился к ногам девушки, она, недолго думая, точным пинком изящной туфельки отправила мяч обратно к юнцу.
   Это понравилось Резункову. Как понравилась и сама девушка - изящная, с броской внешностью и шаловливым, будто у ребенка, выражением лица. У озабоченных московских девушек редко встретишь такое выражение - лица у москвичек все больше деловые, хищные, в глазах цифирь крутится...
   Вот что они умеют делать в совершенстве - так это считать. А любить и быть преданным одному-единственному на свете человеку, увы, не умеют. И понятие о чести для них - неведомое, оно больше схоже с нежелательной болезнью, с гриппом, привезенным из какой-нибудь угрюмой азиатской страны, чем с принадлежностью, такой же обязательной, как фотокарточка в паспорте.
   Костлявый паренек поддел ногой отбитый ему мяч, потом, улыбаясь, подбил его пяткой и снова отправил к девушке. Та вновь легко и непринужденно, вызвав восхищение у Резункова, отбила мячик...
   "Молоток! - отметил он про себя. - Если эту девчонку поставить на игровое поле да малость поднатаскать, она через некоторое время многих ребят загонит за Можай". Сам Резунков у себя дома, на Алтае, играл в футбол, и неплохо играл, был звездой областного масштаба, но все это осталось позади. И мордашка у девчонки в порядке, и ножки, и характер веселый, и хватка есть... Из таких получаются хорошие жены.
   В следующее мгновение по ступеням подземного перехода, звонко стуча каблуками, спустился лощеный, с яркими пунцовыми щеками и модными косыми прядями волос, вольно спадающими на лоб, парень, призывно пощелкал пальцами:
   - Вика, в машину!
   И девушка сразу сникла, потускнела, сделалась на саму себя непохожа, - словно бы и не ее только что видел Резунков, покорно поплелась в машину.
   Резунков безошибочно определил: девушка эта - проститутка, парень - сутенер. Он проводил сожалеющим взглядом Вику, ощутил внутри некое щемление - неужели он больше не увидит ее? - услышал, как хлопнула дверь машины, и поднял воротник куртки - показалось, что откуда-то из-под небес свалился ледяной ветер и сделалось очень холодно. "Значит, зовут ее Викой... Хорошее имя! Виктория, значит... Победа!" Резунков сожалеюще покачал головой - Вику захотелось увидеть еще раз. Может быть, тогда пройдет наваждение, исчезнет обаяние образа, засеченного им, забудутся ее движения, то, как изящно она отбила мячик... Резунков усмехнулся и поймал себя на том, что надо бы переключиться на что-нибудь - пусть в голове будут другие мысли, другие воспоминания, другие образы...
   Резунков понимал, что Вика далеко исчезнуть не могла, она явно обитает где-то в этом районе, может быть, даже рядом со станцией метро, около которой он встречался со своим приятелем, и, поскольку Вика не выходила у него из головы, решил поискать ее - а вдруг попадется на глаза?
   Ему повезло - он нашел ее довольно быстро, в своем же районе, где снимал комнату, - Вика стояла около входа в двухэтажный продуктовый магазин, устремив веселый взгляд в быстрые кучерявые облака, и думала о чем-то своем. Одета она была ярко, мужики как по команде задерживали подле нее шаг, глаза их делались сальными. О чем они думали в эти миги, понять можно было без всяких натяжек - думали они об одном...
   Резунков познакомился с Викой - делать он это умел не хуже контактных развязных москвичей, манеры у него, в отличие от москвичей, не были развязными, скорее, наоборот, внешность у Резункова была подкупающей, Вика, вернувшись с облаков на землю, оценила фразу, которую он произнес - насчет того, из каких сказок берутся такие девушки, как она, ответила Вика просто, с достоинством принцессы:
   - Не скажу!
   Чтобы переспать с ней, Резунков выложил все деньги, которые остались у него от зарплаты. Вика пересчитала купюры и, собрав на лбу несколько легких морщинок, произнесла с обезоруживающей легкостью:
   - Пошли!
   Жила Вика на съемной квартире, в которой, кроме нее, обитали еще четверо таких же девушек, как и она, плюс ко всему жил сутенер - тот самый парень с модной, рассыпающейся по обе стороны головы прической; звали сутенера Саидом. Имя - среднеазиатское либо азербайджанское, хотя лощеный Саид производил впечатление европейского человека. Увидев Вику с Резунковым, Саид ткнул пальцем в дальнюю комнату:
   - Траходром сегодня - там.
   На Вику, пришедшую с клиентом, он посмотрел, как на пустое место, словно бы принадлежал к некой высшей касте, для которой простые люди совершенно не существуют. Резунков все понял, внутри у него словно бы огонь какой зажегся, опалил грудь, захотелось огреть Саида кулаком по шее, но в следующий миг он взял себя в руки, отвернулся от сутенера.
   Оказавшись один на один с Викой, он неожиданно засмущался, зажался. Вика, заметив это, засмеялась:
   - Счетчик включен!
   - Какой счетчик? - не понял Резунков.
   - Время идет! Траходром живет по строгому технологическому графику!
   Резунков махнул рукой:
   - Шут с ним! Ты откуда приехала в Москву?
   Вика засмеялась вновь:
   - От верблюда.
   - А кто ты по профессии?
   - Кулинар-кондитер.
   - Да-а-а? - Резунков удивленно приподнялся на локте. - Пряники небось пекла, конфетки с коржиками, да?
   - Не только. Готовила, например, бламанже. Ты знаешь, что такое бламанже?
   - Нет.
   - Иди сюда, я скажу тебе на ухо, - и когда Резунков придвинулся к ней, Вика легонько прикусила ему зубами ухо. - Это непрозрачное желе, которое готовят с использованием сливок, яиц и желатина. Очень вкусная получается в результате штука. Ел когда-нибудь?
   - Нет.
   - А страсбургский пирог?
   - Нет. Что это?
   - Паштет из гусиной печени.
   - По имени города Страсбурга, где каждый год собираются богатые люди и режут Россию, как буханку, ножом по живому?
   Вика не любила политических вопросов, всегда старалась уйти от них, поэтому проговорила, смеясь:
   - Это не по моей части.

   Резунков окончательно понял - без девушки этой, без Вики Стеценко, он жить не сможет... Хотя она и "прости ты меня, Господи", занимается ремеслом слишком зазорным, и печать на ней лежит такая, что до конца жизни ее не стереть, - а Резунков готов был на ней жениться хоть сейчас.
   Он встретился с Викой еще раз и произнес простые слова, которые в такой ситуации произносят все влюбленные, - произнес их и ощутил, как лицо ему обожгло чем-то горячим, во рту сделалось сухо. Он поднес ко рту кулак, покашлял в него, почувствовал, как нос и подбородок опалило сдавленное дыхание. Вика улыбнулась удивленно:
   - Ты это серьезно?
   - Очень серьезно.
   Она помолчала.
   - Понимаешь, у меня ведь контракт...
   - Какой контракт?
   - На выполнение работы... Я же выполняю работу.
   - С кем контракт?
   - С Саидом.
   - Тьфу! - Резунков сплюнул под ноги, растер невидимый плевок подошвой. - С Саидом я должен встретиться... И поговорить с ним как мужчина с мужчиной.
   - Разрыв контракта стоит денег, - предупредила Вика.
   - Отдам все, что у меня есть, не пожалею, - Резунков вновь пошаркал подошвой по земле, потом глянул на Вику в упор, в следующий миг взгляд его смягчился, стал каким-то детским, голос просел, сделался едва слышимым: - Скажи, а ты... ты готова выйти за меня замуж?
   Немного поколебавшись, Вика ответила:
   - Да.
   Резунков встретился с Саидом. Тот, насмешливый, со жгучими кофейными глазами и пренебрежительной улыбкой, застывшей на губах, глянул на Резункова высокомерно, произвел про себя какие-то подсчеты, - через полминуты Резунков понял, что именно он считал, - и изящным движением головы взбил рассыпающуюся прическу:
   - Ты знаешь, какие деньги я заплатил за эту мадам?
   - Нет, - тихо ответил Резунков и поразился невыразительной тихости своего голоса.
   - Большие деньги, - гордо произнес Саид. - Пятизначная цифра в долларах... Эти деньги, сам понимаешь, я не хочу терять. Более того - хочу наварить такую же сумму.
   Резунков вздохнул, повесил голову, копнул носком ботинка пол - движения у него были неосознанные, машинальные, он не знал, что делать. Саид расценил состояние Резункова по-своему, проговорил высокомерно:
   - Понял, парень?
   - И сколько ты заплатил за Вику? - спросил Резунков.
   - Девяносто пять тысяч баксов, - Саид, конечно, сильно завысил сумму, в несколько сот раз завысил, - понял, что Резунков обман засек, и улыбнулся победно: отдавать Вику в руки чужого человека в его планы никак не входило. - Если готов выплатить эту сумму - плати и забирай мадам в свои объятия, - тон у Саида был безжалостным, - если не готов - катись отсюда колбаской... Понял?
   - Катись колбаской по Малой Спасской, - вздохнув произнес Резунков.
   - Чего-о?
   - Была когда-то такая поговорка...
   - В общем, малый, тебе все понятно или нет?
   - Или нет, - снова вздохнув, проговорил Резунков. Ни девяноста пяти тысяч, ни девяти тысяч, ни даже девятисот долларов он не имел - не было. Резунков почти все отсылал домой, на Алтай, поэтому надо было здорово поломать голову... - Или нет, - повторил он и, развернувшись на одном каблуке, по-солдатски круто, ушел.
   Саид проводил его насмешливым взглядом.
   А Резунков стал раздумывать, прикидывать, как же ему быть, и мысли его были невеселыми, - нужных денег он явно не наберет. Даже если начнет воровать... Он ощутил, как у него сам по себе задергался кадык, внутри раздался едва слышимый скулеж, Резунков сжал кулаки, пробормотал едва внятно:
   - Ну, ты, Саид, и сволочь!

   Вечером он встретился с Викой.
   - Уходи от Саида! - попросил он тихо, жарко - ощутил, что щеки у него сделались красными, горячими - сигарету прикуривать можно, умоляюще провел пальцами по Викиным волосам. - А?
   Глаза у Вики потемнели, стали печальными, она отрицательно покачала головой:
   - Нет... Это не удастся.
   - Уходи, прошу тебя!
   Вика вновь покачала головой:
   - Не удастся!
   Резунков стиснул кулаки. Где же выход, где выход? Он обязательно должен быть... В конце концов можно еще раз поговорить с Саидом, - должен же он понять, что происходит, посчитаться с Викой и отпустить ее...
   Резунков еще раз встретился с Саидом.
   - Неужто нашел деньги?! - удивленно спросил тот, выплывая из прохладной глубины квартиры.
   Ничего путного из этой встречи не получилось. Резунков ответил "Нет", и Саид презрительно отклячил нижнюю губу, будто собирался сплюнуть, глаза у него сжались, как у стрелка, заглянувшего в прорезь прицела.
   - Шел бы отсюда, малый, - голос Саида сделался угрожающим. - Или ты хочешь, чтобы я тебе коленом под зад дал и направил туда, куда надо?
   Нет, ничего не хочет понимать этот человек, Резунков ощутил, как холод перехватил ему дыхание, он невидяще глянул в одну сторону, потом в другую, неожиданно сквозь сумрак пространства различил блеск металла. Это были ножницы, лежавшие на тумбочке. Резунков схватил их и что было силы всадил в Саида.
   Саид камнем рухнул на пол, голова его с грохотом, будто пустой котелок, стукнулась о косяк двери, из открытого рта проворно, словно змейка, выплеснулась струйка крови.
   Резунков сел рядом с Саидом и, сдавив пальцами виски, заплакал.
   В висках у него плескалась теплая жидкая тяжесть, рот стиснула судорога, сквозь плотно сжатые губы продавливались смятые, едва слышные, схожие со стонами всхлипы. Вот и все, вот и кончен бал, а с ним - и игра, которую Резунков так хотел довести до конца.
   Квартира, которую Саид снимал с девушками, вдруг начала наполняться липким красноватым туманом, в котором исчезали, растворялись все предметы, в этом тумане двигались какие-то фигуры, кто-то всхлипывал, кто-то причитал, но Резункову не было никакого дела до всего этого. Прошло немного времени, и он вдруг почувствовал прикосновение легкой ладони к своей голове, поднял глаза.
   Рядом на полу сидела Вика. Поняв, что Резунков пришел в себя, она спросила почти неслышно, едва шевельнув губами:
   - Зачем ты это сделал?
   Резунков ответил так же едва слышно, почти не шевеля губами:
   - Не знаю. - Затем хрипло вздохнул: - То, что произошло, уже не поправить. - Вздохнул вновь и повторил: - Не знаю.
   - Это из-за меня? - прежним беззвучным голосом спросила Вика.
   Резунков не ответил.
   Вика прижалась к нему - Резунков совершил то, чего не совершил и никогда не совершит ни один человек ради нее, уткнулась лицом в его плечо и тоже заплакала.
   Потом сказала:
   - Я буду ждать тебя... Сколько бы ты ни просидел за решеткой. Буду ждать... Все годы.
   Резунков получил четырнадцать лет лишения свободы в колонии строгого режима.