Беспредел

Васек - бутылек

   Конечно, род человеческий знаком со всякими мерзостями, со всякими преступлениями.
   Все испытал за свою долгую историю, но чтобы такое... Это не поддавалось ни осмыслению, ни объяснению.
   Это было несовместимо ни с разумом, ни с сердцем, ни с низменным зовом плоти.

   Сергей Иванович Милокостов, главный специалист Генеральной прокуратуры Российской Федерации, довольно давно - уже больше года назад - познакомил меня с одним уголовным делом, которое расследовала Ярославская областная прокуратура. От того, что легло в основу этого уголовного дела, от фактов, от сложившегося даже мороз побежал по коже.
   В старинном Ярославле, на Первой Портовой улице находится общежитие речников. Общежитие как общежитие... Конечно, волжские капитаны - строгие люди в элегантных черных костюмах с золотыми шевронами на рукавах в этом общежитии появляются редко, оно не для них. А вот разный служивый да рабочий люд, стоящий на социальной лесенке ниже капитанов, появляется там очень часто и охотно и живет также охотно, совершенно справедливо считая дом на Первой Портовой улице родным...
   Один из жильцов этого дома Игорь Варварин считался человеком положительным, работящим, с толковой головой, имел хорошую репутацию, не пьянствовал, не дебоширил, даже, кажется, обходился без курева, за собой следил и очень нравился бабулькам, строго охранявшим вход в общежитие и пропагандировавшим трезвый образ жизни.
   Если у Варварина должны были появиться гости, он об этом заранее оповещал коменданта и тот делал соответствующую разрешающую запись в журнале - к Варварину придут, мол, такие-то и такие-то, их можно пропустить, если же гости неожиданно задерживались, то в журнале также появлялась соответствующая запись. В общем, Игорь Варварин был законопослушным гражданином, уважал и федеральные, и местные правила.
   В тот вечер он устроил небольшую гулянку - получил новое назначение в порту, а в общежитии, как ценный специалист, - отдельную комнату. От таких успехов у Варварина даже голова пошла кругом, а чтобы она не шла кругом, это движение требовалось остановить... Чем? Все знают, чем.
   Пьянка, устроенная Варвариным, отличалась от остальных тем, что на нее явилась двадцатилетняя мамаша Галина Лихова со своей крохотной дочкой Ксюшей. Ксюша была настолько мала, что не научилась еще самостоятельно передвигаться. Ей было всего три месяца.
   Пьянка началась с бодрых тостов за процветание земли ярославской, за счастливое будущее детей, за реку Волгу, которая кормит и поит столько людей... Сама Волга в это время несла свои тяжелые воды на юг совсем рядом - запах реки влетал в форточки общежития. Прозвучали тосты и за тех, кто плавает на пароходах, кто обслуживает их, кто их чинит, за мир во всем мире, за то, чтобы в домах участников попойки всегда водился хлеб, и так далее.
   Ксюша вела себя как надо, не плакала, была занята сама собою, вертела в руках какую-то незамысловатую обкусанную игрушку да насмешливо щурила смышленые глазенки, глядя на пьющих взрослых, - похоже, она, несмотря на "микроскопический" возраст, все понимала.
   Пьянка затянулась. Бабуля-вахтерша записала в тот вечер в "вахтенном" журнале: "19.08 жилец Варварин И.П. привел к себе друга и женщину с ребенком. Сказал, что давно не видел друга, попросил разрешения посидеть. Около часа ночи они стали шуметь, я выпроводила друга и девушку. После этого девушка два раза приходила и устраивала истерики, кричала, что потеряла ребенка..."
   А произошло следующее.
   Галя Лихова хорошо помнила, что в застолье, кроме нее с Ксюшей, принимал участие еще один человек, представительный такой мужчина, хорошо одетый, с барскими манерами, умеющий произносить остроумные тосты, молодой - лет тридцати, не больше, - как потом оказалось, водитель-дальнобойщик. Это был близкий друг Игоря Варварина. Рассказывая о нем, Игорь преображался:
   - Ты не поверишь, Галь, этот человек был лучшим в нашей школе, на него все мы равнялись... Видишь, какой он представительный, с царскими манерами? А знаешь, как мы звали его в школе? Васек-Бутылек. Сейчас Вася стал вообще недосягаемым человеком - катает по всему миру...
   - Ну уж и по всему миру, - пробовал отмахнуться от приятеля Васек-Бутылек, но сделал это вяло, чувствовалось, что и сам он так считает.
   - А что, Вася, странах в десяти, поди, побывал? - поинтересовался Варварин.
   - Больше.
   - А я вот, кроме Костромы, Вологды да Питера, нигде не был.
   Конечно, Игорь Варварин здорово поддал, а Васек-Бутылек поддал еще больше, поэтому бабулька-вахтер, неприятная на вид и очень сердитая, выперла их из общежития. Он вывалился на улицу первым, следом - Лихова с коляской. Он ухватил Лихову под руку. Та вообще едва держалась на ногах, пьяно улыбалась и ничего не соображала.
   - Ты где живешь? - пытался узнать у нее Василек-Бутылек.
   - Не помню, - отвечала Лихова.
   Она действительно не помнила, где жила.
   Они медленно, шатаясь так, что телеграфные столбы переворачивались вверх ногами, побрели по улицам. Коляску толкали перед собою.
   Потом Лиховой стало плохо. Она нагнулась над какими-то пропыленными, остро пахнущими бензином кустами, и в ту же секунду, потеряв равновесие, полетела вниз. И отключилась. В отключке ухнула в какую-то бурную реку и понесло ее, и понесло...
   Очнулась - лежит она на холодной земле, широко, по казачьи раскинув ноги, над ней вьются запоздалые августовские комары, обнаженная кожа сплошь в волдырях. Лихова поспешно одернула на ноги юбку, огляделась: а где же коляска с Ксюшей? Коляски не было. И Ксюши не было.
   Галина выбралась из зарослей, наверху осмотрелась - может, коляска стоит где-нибудь неподалеку? Нет, и тут нету ни коляски, ни Ксюши. Хмель исчез мгновенно, его будто бы ветром выдуло из головы. Лихова все разом вспомнила - и как пили у Игоря Варварина, радуясь его новой, пахнущей малярной краской комнате, и как шумели, провозглашая громкие тосты за детей и чокались с Ксюшиной коляской, и как танцевали под хриплый бормоток магнитофона, и как восхищались умной дочкой Гали - девчушка, словно бы понимая, что взрослым мешать нельзя, ни разу ни пикнула, и как, очумелые от духоты и выпитого, вывалились на улицу. А вот дальше все - начинался провал. Дальше она плыла по быстрой, усыпляюще теплой реке, то ли тонула в ней, то ли наоборот, выплывала, в крутом движении показываясь на поверхности и устремляясь к облакам, но до облаков она не доставала и снова устремлялась вниз. В общем, обычному трезвому человеку не понять, что с нею было. Для этого надо выпить столько, сколько выпила она.
   Галина Лихова потом и в Ярославской областной прокуратуре не могла объяснить, что с нею было. Но тем не менее пьяное лицо Васька-Бутылька высветилось в памяти отчетливое.
   Она стала искать Васька-Бутылька. Ведь это он с коляской укатил дальше. Уж не украл ли он Ксюшу? Да нет, Бутылек не должен был уволочь Ксюшу. Водитель-дальнобойщик, солидный господин, "гордость школы"... Нет, Ксюша не пропадет, можно быть совершенно спокойной.
   И Галина Лихова успокоилась. Тут ей подвернулся один "любезный друг" по имени Валентин, а по фамилии... фамилию она его не знала, а спросить было неудобно (как говорится, то, что переспали пару раз - еще не повод для знакомства), - обнял ее нежно и крепко, так, что у нее зашлось сердце:
   - Галка! Одна? В ночи? Пропадаешь? Никто тебя обогреть не может? Пошли немедленно ко мне - я тебя мигом обогрею!
   И Галя Лихова забыла о том, что только что была занята поисками родной дочки и Васька-Бутылька, пошла к "бесфамильному" Валентину, который кричал по дороге так громко, что у Гали едва не лопнули барабанные перепонки:
   - В мою честь даже праздник влюбленных назвали. Не знаешь? Ну как же, как же... День святого Валентина!
   Придя домой, "бесфамильный" Валентин притянул к себе Галину и повалился с нею в постель...

   На рассвете она примчалась в общежития на Первую Портовую улицу, растолкала сонную бабулю-вахтера:
   - Вы коляску с моей дочкой нигде не видели?
   Бабуля вытаращила на нее очумелые, замутненные сном глаза, отплюнулась:
   - Да ты чего, девка? Окстись! Не надо так глаза заливать! - и вслед уходящей Лиховой: - Во допилась девка! Сейчас дочку потеряла, завтра потеряет бабку и родственников... Тьфу!
   Ксюша пропала. Пропала бесследно. Вместе с королем дальнобойных трасс Васильком-Бутыльком...
   Через час Лихова снова появилась в общежитии речников, всунула в дверь пьяное зареванное лицо:
   - Тут коляска с моей Ксюшей случайно не возникала?
   На этот раз сердитая старуха не стала сдерживаться, отругала непутевую мамашу по полной программе, от всей души, матом, и попросила в общежитии больше не появляться. Пригрозила вызвать милицию.
   Галина поспешно покинула общежитие. Упоминание о милиции навело ее на нужную мысль, и, едва рассвело, она помчалась в ближайшее отделение с отчаянным криком:
   - У меня пропала дочка!
   Вид у Галины был смятым, от нее разило алкоголем и дежурный по отделению милиции воспринял появление Лиховой иронично:
   - А больше ничего не пропадало?
    Да и вид у юной мамаши был уж совсем школярский, ни дать, ни взять, перепившая ученица восьмого класса, - таким еще рано заводить детей. А с другой стороны, кто знает, нынешняя молодежь такова, что, случается, девчушки и в двенадцать лет заводят потомство.
   Посомневавшись немного, дежурный все-таки принял заявление от Галины Лиховой о пропаже ее дочки Ксюши.
   Через час оперативная группа выехала искать Ксюшу. Одновременно был отдан приказ об аресте всех участников печального застолья, всех троих. Надо заметить, что приказ этот было отдан вовремя: Василек-Бутылек собирался в дальний рейс. Ушел бы он на своем быстроходном грузовике в Европу и ищи его там, свищи... Лихову можно было, конечно, не арестовывать, но слишком уж суматошно, неестественно она вела себя, поэтому решили посадить под замок и ее. Собственно, это был даже не арест, а то, что юристы называют задержанием. Имел начальник милиции право задерживать людей, подозреваемых в преступлении, на три дня, он на три дня наших героев и задержал.
   Василек-Бутылек оказался дома - чистил одежду после ночных приключений. На вопрос, где же находится Ксюша, лишь недоуменно пожал печами:
   - А я откуда знаю?
   А Ксюша как сквозь землю провалилась - исчезла, словно бы и не было ее.
   Но ничто в этом мире не исчезает бесследно. Через два дня ребятишки прикатили к дому Лиховых Ксюшину коляску - нашли ее пустую в густых зарослях кустов.
   Дома находилась бабушка Галины Лиховой, она немедленно позвонила в милицию, сообщила дежурному о находке.
   Тут же на место, где ребятишки обнаружили коляску, выехала группа оперативников с собакой. Местность стали прочесывать буквально по сантиметрам, гребенкой, и через несколько часов нашли Ксюшин труп.
   На теле девочки имелись следы телесных повреждений, было много синяков и что самое страшное, самое мерзкое - у нее была разорвана промежность. Эксперты, исследовав тело Ксюши Лиховой, пришли к выводу, что она умерла от болевого шока.
   Стали дотошно, с пристрастием, допрашивать участников попойки, у всех троих тщательно проверили одежду. И у Василька-Бутылька нашли на брюках мелкие сохлые капельки крови - обыкновенные неприметные пятнышки, совершенно не различимые на темной ткани. Василек-Бутылек пробовал было запираться, но против заключения экспертов особенно не попрешь. Да и придумать толковое объяснение, как к нему на брюки попала Ксюшина кровь (редкой, кстати, группы) Василек-Бутылек не мог.
   На одном из допросов он, измотанный донельзя, отчаявшийся, во всем признался следователю.
   В Ярославле cтены следственного изолятора, куда поместили Василька-Бутылька, оказались дырявыми: информация о том, что человек, изнасиловавший трехмесячную девочку, находится здесь, быстро просочилась в город. Милицейские оперативники сумели это засечь по своим секретным каналам и тут же доложили начальству. Обстановка оказалась тревожной. Незамедлительно было принято решение о переводе Василька-Бутылька в такой же "эмвэдэшный" изолятор в соседний областной центр, в Кострому. Здесь же, в Ярославле, все могло случиться.
   Раз информация распространилась широко, то возможно нападение на преступника. Причем это могли сделать не только родственники погибшей девочки - могли сделать обычные граждане, могли сделать даже бандитские группировки, хорошо вооруженные и безжалостные - насильники не вписывались в воровской этикет и подлежали уничтожению.
   Пришлось пойти на расходы, возить арестованного Васька-Бутылька на машине из Костромы в Ярославль, проводить следственные эксперименты, потом доставлять его обратно.
   А информация о Васильке-Бутыльке достигла даже мест, не столь отдаленных, и оттуда неким отзвоном одна за другой пошли "телеграммы": "В зоне эта сука пусть не появляется. Убьем!"
   ...Сергей Милокостов познакомил меня с этим делом, когда следствие еще только начали вести, о передаче документов в суд речь пока даже не шла, поэтому работу над статьей отложил - нужно было подождать, чем закончится следствие и что скажут судьи.
   Недавно судьи сказали свое слово - Васек-Бутылек был осужден на двадцать один год лишения свободы в колонии строгого режима. Приговор справедливый, утвержден он был и выше, но на этом дело не закончилось. Васек-Бутылек хорошо понимал, что его ожидает в зоне, угрозы оттуда приходили не единожды.
   Этапировать его на место "колючей" лагерной приписки не успели - в одну из ночей, ожидая отправки в зону, он покончил с собой...