Беспредел

Визит в знакомую квартиру

   Пропавший старшина милиции был найден обезглавленным на берегу реки. За дело взялась прокуратура...

   Зима в этом году выдалась тяжелая - снег шевелился, будто живой, под напором мороза, стонал, кряхтел, с севера налетал тяжелый, пробивающий до костей ветер, забивал глаза жесткой хрустящей крупкой. Люди старались как можно реже выходить на улицу, предпочитали сидеть дома, в тепле.
   Улицы города Инты были пусты.
   В Инте пропал сотрудник милиции.
   Собственно, не милиции даже, а так называемой конвойной службы, в чине старшины, - Александр Данильченко. Был Данильченко человеком молодым, дружелюбным, холостым, мог он застрять где-нибудь и у друзей, и у девушки - он никак не мог остановить свой выбор и привести к себе в дом лучшую из лучших, поэтому на службе вначале думали: мало ли что! Загулял человек или влюбился до смерти, такое случается со всяким потенциальным (и не потенциальным тоже) женихом. Человеки в милицейской форме - тоже люди, ничто человеческое им не чуждо, так что Саша Данильченко скоро появится...
   Но прошли сутки, за ними вторые, потом третьи, а бравый милицейский старшина так и не появлялся. И тогда стало понятно - с ним что-то произошло: то ли в беду он попал, то ли уехал куда-то, то ли его выкрали, то ли случилось еще что-то... Хотя в худшее верить не хотелось.
   Старшину стали искать. Быть не может, чтобы человек исчез бесследно, не растворился же он в воздухе, в конце концов, обязательно какой-нибудь след должен остаться.
   Инта - город северный, нравы тут под стать природе, суровые: чуть зазеваешься - не только без кошелька оставят, но даже без одежды и обуви. У одной женщины, сотрудницы городской больницы, исчезла сумочка - скорее всего местные урки срезали ее с плеча где-нибудь в автобусе. Не жаль было денег, которые находились в сумочке, - жаль было документов, что ушли вместе с ней.
   Документы, особенно женские, уркаганам совершенно ни к чему, их обычно подбрасывают где-нибудь в людном месте либо просто швыряют на берег реки: авось, те, кому эти бумажки нужны, как "воздух, солнце и вода", найдут их.
   Такое бывало уже много раз, и обворованные, лишившиеся документов люди часто наведывались на берег реки.
   Пошла туда и сотрудница Интинской больницы.
   Она исследовала несколько мест, даже спускалась к воде, на лед, ковырялась в снегу палкой, но ничего не нашла и, опечаленная, уже собралась идти домой, как неожиданно увидела, что из-под снега высовываются ноги, обутые в ботинки и присыпанные белой твердой крупкой. Женщину обуял ужас, она стремительно вынеслась по опасному, крутому берегу наверх.
   Через двадцать минут берег заснеженной реки уже прочесывала милицейская группа.
   Из-под снега было вытащено обезглавленное тело. Непонятно было, кто это, кому из несчастных земляков это тело принадлежит и вообще, мужчина это или женщина? Все смерзлось.
   Через несколько часов в другом месте побережья была найдена отрезанная мужская голова, завернутая в старую женскую сорочку.
   На опознание найденного тела было приглашено немало человек, в том числе и сотрудники отдела конвойной службы, в котором работал Александр Данильченко.
   Найденное тело никто из приглашенных не опознал - так труп был изуродован морозом...
   Немедленно была создана следственная группа: все-таки убийство сотрудника правоохранительных органов - штука серьезная, а подозрение, что найденное тело принадлежит Александру Данильченко, было. Такое, конечно, случается нечасто, но если случается, то расследуется с особой тщательностью и по закону наказывается очень сурово, пожизненный срок схлопотать можно запросто. Только одних следователей прокуратуры в группу вошли трое - Андрей Жилин, Сергей Киселев и Ильнар Гараев.
   Через пару дней тело, находившееся в морге, оттаяло, и можно было хоть понять, кто этот несчастный человек, какого пола - мужчина или женщина? Это был мужчина. Вскоре установили и личность потерпевшего. Им все-таки оказался, как это ни было печально, Александр Данильченко.
   Когда потерпевший установлен, когда понятно, кто это конкретно, то расследование можно начинать, как говорится, уже по-настоящему.
   Был очерчен круг знакомых Александра Данильченко - важно было знать, где тот бывал во внерабочее время. Человеком Саша был очень активным - мог в кафе завалиться и засесть там на целый вечер, пропуская стопку за стопкой какого-нибудь вкусного пойла, мог и на дискотеке возникнуть, и к приятельнице молодой, очень интересной заглянуть...
   В общем, мест, где мог появляться Александр Данильченко, было много.
   Стали проверять адреса. Работа эта кропотливая, тонкая, требующая дипломатических навыков - ведь вламываться в квартиры не будешь, это противозаконно, противоречит Конституции и вообще - можно и на мат нарваться, и на угрозы, и на неприятный разговор - все может быть, но, тем не менее, работа такая велась, и вскоре сотрудники прокуратуры определили ряд мест, где убитый бывал в последнее время чаще всего.
   В этот список попала и квартира одной молодой, привлекательной особы, к которой Саша Данильченко любил наведываться.
   Фамилию ее я не называю, поскольку к преступлению она не имеет совершенно никакого отношения, фамилия ее даже не фигурирует в следственных материалах, но квартира этой особы оказалась роковой.
   Морозы, установившиеся в Инте, не отпускали - то сорок, то сорок два, то сорок четыре градуса ниже нуля, от мороза даже воздух, кажется, сделался стеклистым, хрупким, деревья лопались от стужи, землю корежило. Становилось понятно, почему так сильно было искажено тело Данильченко, мороз не пощадил никого и ничего: все, что не нравилось этому строптивому "дедушке", он перекраивал на свой лад.
   Приехали на квартиру к Сашиной пассии. Самой дамы в доме не оказалось, ее вообще не было в Инте, уехала к родственникам, а вот люди в ее квартире находились - сидели на кухне, вели себя тихо, как мыши, будто в чем-то были виноваты, молча пили водку и закусывали ее вареной олениной.
   Когда стали проверять, выяснилось, что оба этих "квартиранта" приехали в Инту из печально знаменитого Верхнего Чова - места, откуда освобожденные зеки разлетаются по всей Республике Коми. Они вышли из заключения по так называемому УДО - условно-досрочному освобождению и имели на этот счет соответственные справки.
   Верхний Чов сделался ныне наказанием для Республики Коми: добрая половина "удовцев" пропивает деньги, которые им выдают в канцелярии лагеря вместе с документами об освобождении, а пропив, оседает в здешних местах, и прежде всего в Инте, чтобы творить тут свой разбой. Избавиться от этих людей практически невозможно.
   Осели в Инте и эти двое, облюбовали тихое местечко и начали обживать его.
   Один из тех, кто пил водку на кухне, по фамилии Митрохин, 1959 года рождения, был хорошо знаком сотрудникам милиции. Из сорока с небольшим лет, которые он успел отшагать по жизни, ровно двадцать провел в тюрьме. Его напарник, по фамилии Жириков, был на год моложе и времени в местах, не столь, а на самом деле весьма отдаленных, провел немного меньше. Фигуры это были в криминальном мире, скажем так, приметные.
   - Где хозяйка? - спросил старший милицейской группы, цепко оглядывая квартиру - нет ли в ней какого беспорядка?
   Беспорядка не было. Но это только на первый взгляд.
   - Хозяйка уехала в Сыктывкар, - сказал Жириков, - ключи оставила мне.
   - А вы кто ей будете?
   - Я - ее родственник.
   Проверили еще раз документы. Документы были в порядке. Осмотрели квартиру. Также - ничего. Но что-то держало старшего милицейской группы, что-то не отпускало его из этой квартиры.
   Он решил осмотреть квартиру еще раз, потщательнее.
   При вторичном осмотре обнаружили старательно зачищенные и замытые следы крови. Причем сразу в нескольких местах - в ванной комнате, на кухне, в прихожей.
   Старший группы не выдержал, поцокал языком: ничего себе! Было ясно, что здесь не так давно совершили преступление. Даже если окажется, что кровь не принадлежит убитому Данильченко, то все равно они наткнулись на следы какого-то страшного злодеяния.
   - Чьи это следы? - спросил старший группы у "квартирантов".
   "Квартиранты" переглянулись.
   - Это... вы понимаете... мы тут вынуждены были кабанчика разделать. Свежей свининки очень хотелось... Из деревни привезли хорошего кабанчика...
   - Из какой деревни?
   Этого "квартиранты" не знали. Эксперт, приехавший в квартиру, сделал соскреб с замытых кровяных подтеков и уехал с ними в криминалистическую лабораторию.
   Результаты, выданные лабораторией, отрицали, что пролитая кровь принадлежит "кабанчику", она принадлежит человеку.
   - Вот тебе и раз - кабанчик, - невольно хмыкнул старший группы, снимая с пояса наручники.
   "Квартиранты" были взяты под стражу.
   А следующий результат, который пришел из криминалистической лаборатории, вообще был ошеломляющий: кровь, обнаруженная в квартире, - это кровь убитого Александра Данильченко.
   - Вот тебе и два - кабанчик, - удовлетворенно проговорил старший.
   Всякие сказочки насчет разделки свиных, оленьих и прочих туш уже не проходили, их следователи даже не рассматривали. От "квартирантов" требовалось только одно - чистосердечное признание. Тогда преступникам можно было оформить явку с повинной и те могли рассчитывать на снисходительное отношение суда. А так у "квартирантов" не было ни одного шанса на смягчение приговора.
   "Квартиранты" долго мялись, сопротивлялись, пробовали увести следствие в сторону, но в конце концов, как заметил заместитель прокурора города Владимир Лапшин, начали потихоньку раскалываться.

   А произошло вот что.
   Придя домой со смены, старшина Данильченко плотно поужинал, пробовал заняться различными хозяйственными делами, но все валилось у него из рук, будто бы он ничего не умел делать, настроение было никудышным, в голове что-то позвякивало громко, словно в черепушке у него оторвалась какая-то костяшка и теперь громыхала в некой гулкой пустоте, будто в жестяном ведре.
   Данильченко решил прогуляться. На улице, на свежем воздухе, он малость пришел в себя, настроение приподнялось, и в голове возникла мысль, которую он посчитал дельной: а не навестить ли свою старую приятельницу?
   Данильченко, воодушевляясь, потер руки и ткнул правой ладонью в пространство, указывая себе путь:
   - Вперед!
   На улице морозило, народу не было совсем - город вымер. Холод обладает способностью хорошо прочищать мозги. Пока Данильченко скорым шагом дошел до дома своей приятельницы, изрядно продрог, а вот мозги были - загляденье. Чистые мозги в чистой голове. И - никакой мути!
   Предвкушая славный вечерок, Данильченко нажал на кнопку звонка, улыбнулся заранее, еще до встречи с приятельницей - это была самая лучшая улыбка из всех, которые он знал за собой, - приготовился, так сказать, и несказанно и очень неприятно был удивлен, когда на пороге знакомой квартиры возник небритый дядя с квадратной нижней челюстью.
   - А где Люда? - спросил Данильченко с недоуменным видом и в следующий миг построжев, - на нем была надета серая милицейская куртка с меховым воротником, на голову была натянута милицейская шапка с кокардой - этакий символ власти, - спросил официально, сухо, напористо, как это делают оперативные работники, в частности те, которых он знал: - А где гражданка такая-то? - он назвал фамилию своей пассии.
   Данильченко думал, что "квартиранты" испугаются, зажмутся, усохнут, стараясь сделаться ниже ростом и вообще занимать как можно меньше места (самое лучшее в такой ситуации - вообще сделаться невидимым, как признавались мне разные зеки), но не тут-то было: "квартиранты" не испугались человека в милицейской форме. Лица у них сделались свинцовыми.
   Митрохин чуть отступил назад и резким, свистящим шепотом скомандовал своему напарнику:
   - Режь его, парень!
   Для Жирикова эта команда была больше, чем выкрик: "Фас!", он незамедлительно среагировал на нее и полоснул ножиком, невесть откуда взявшимся у него в руке, милиционера по горлу, потом подхватил его, разом обмякшего, под микитки и втащил в квартиру. Митрохин поспешно закрыл дверь, клацнул защелкой замка и накинул на крючок цепочку. Все меры предосторожности были вроде бы соблюдены. Стер со лба внезапно проступивший пот.
   - Никто не видел, что мент сунулся именно сюда? - спросил он у Жирикова.
   - Вроде бы нет. На лестничной площадке никого не было.
   Митрохин вновь стер пот со лба и произнес любимую лагерную поговорку:
   - Тады ой!
   Данильченко еще был жив, лежал в прихожей, корчился в судорогах. "Квартиранты" быстро добили его ножами, лезвия вытерли о форменной куртку. Оглядевшись, Митрохин пробормотал раздосадованно:
   - Кровищи-то натекло!
   Крови натекло действительно много, ее надо было срочно замывать.
   Но перед этим нужно было разделать тело либо хотя бы отделить голову от туловища. Голову Саши Данильченко отрубили топором. Как в средние века.

   Замыть кровь до конца не удалось. Как не удалось и заскоблить. Сколько ни старались "квартиранты", обязательно где-нибудь на поверхности пола проступала краснота. Ничего поделать с нею было нельзя.
   Эту подозрительную красноту и обнаружила в квартире милицейская группа.
   Хоть и раскалывались "квартиранты" медленно, неохотно, но вину свою признали - слишком уж неопровержимы были доказательства. Признались также в том, что убили старшину с испуга. Не будь на Александре Данильченко милицейского бушлата, вряд ли бы Митрохин подал команду "фас!". Но произошло то, что произошло.
   На нынешний день следствие закончено и передано в суд. Суда еще не было, он скоро состоится, это не за горами, и в том, что "квартиранты" получат свое, я не сомневаюсь.