Беспредел

Замершие сердца

   Ссора, которую родители считали обычной, для их детей оказалась гибельной.

   Хоть и давила в середине зимы стужа московскую землю, хоть и кутались столичные жители во все теплое, а что такое настоящая зима, обитатели Белокаменной вряд ли ведают... Вот где бывает настоящая зима, так это в Сибири. И птицы замерзают на лету и твердыми маленькими камнями падают в снег, и деревья лопаются - вдоль всего ствола, от макушки до земли, и вода замерзает в пластмассовой кружке быстрее, чем человек успевает ее выпить.
   Муса Мурзаев в своей родной деревне Ачиры, расположенной в Тобольском районе Тюменской области, считался искусным рыбаком - умел взять мускуна и нельму там, где благородной рыбой вообще не пахло, налимов мог ловить на голый палец, щекура и сырка брал наговором - подходил к воде, шептал что-то в набегавшую волну, и рыба сама подплывала к его ногам... В общем, кудесник был, а не рыбак.
   В лютую февральскую пору, в середине месяца, Мурзаев вернулся к себе домой с рыбалки, добычу привез хорошую, поэтому половина деревни, выстроившись цепочкой, потянулась к нему:
   - Муса, продай свежей рыбешки, а?
   И Муса продавал. Во-первых, понимал, как соскучились земляки за долгую зиму по свежей речной рыбе, во-вторых, нужны были деньги, чтобы купить сахара, чаю, муки, соли, ботинки детишкам Ильзуру и Ильнару, из одежонки кое-что присмотреть...
   Одно плохо было - Муса в своих торговых операциях включал в обязательные расчеты выпивку. Всякую удачную рыбалку он привык отмечать - устраивал себе праздник... К Мусе часто присоединялась и гражданская жена, мать его детей Файза Баширова; выпив немного водки, она делалась такой же невменяемой, как и ее Муса, - не ориентировалась ни во времени, ни в пространстве и совершала поступки, вызывавшие по меньшей мере удивление.
   Тот угрюмый февральский день был морозным, ветреным, серым - таким серым, что все предметы в десяти шагах расплывались, теряли свои очертания, на улицах деревни Ачиры не было видно ни одной собаки, ни одной птицы - все попрятались. И людей не было видно: в такой мороз никто не хотел даже высовываться на улицу - бр-р-р-р! Холодно было.
   Файза с утра выпила стопку водки, потом вторую, за второй третью - хорошо ей сделалось. Муса не замедлил присоединиться к ней - боевой товарищ всегда должен находиться рядом.
   Бутылка водки, с которой они так удачно распечатали новый день, очень скоро оказалась пустой. Муса заглянул в нее сожалеюще, потряс, выпивая из горлышка последние капли, лицо у него сделалось растерянным, а потом приняло злое выражение - превращение произошло стремительно.
   Файза глянула на мужа и поняла: сейчас произойдет ссора. Опыт у нее по этой части имелся большой.
   Так и произошло.
   Голос мужа сделался раздраженным, каким-то визгливым, высоким, незнакомым. Муса злобно глянул на Файзу... Имейся сейчас у них хотя бы полбутылки водки, ничего бы не случилось, но "огненной воды" не было ни капли. Увы.
   Файзе тоже, как и Мусе, очень хотелось выпить, во рту все перегорело, было сухо, словно бы она наелась перца; в другой раз она, конечно, постаралась бы свести ссору с Мусой на нет, но слишком уж злым и оскорбительным был взгляд мужа, слишком он кипел и фыркал.
   Она подняла детей и начала их собирать - решила, что уйдет... Файза совершенно не обращала внимания на то, что за окном мело, мороз стоял нешуточный - минус тридцать четыре, а одежда у ребятишек была худой - лишь пальтишки, сшитые из рыбьего меха, да дырявые ботинки...
   - Ты куда собралась? - нахмурил брови Муса.
   Файза не ответила мужу, отвернулась от него, - если честно, ей и самой не хотелось выходить на улицу, слишком там холодно, но марку надо было держать. Что же касается детишек, то она о них совсем не думала, и то, что им в дырявой одежде и разваливающейся обуви будет еще хуже, чем ей, Файзу совсем не волновало.
   - Ты куда собираешься? - еще больше нахмурил брови и повысил голос Муса.
   - Куда надо, туда и собираюсь, - наконец отозвалась Файза. Муса добавил несколько слов к сказанному. Файза также не удержалась, и с горы покатился снежный ком...
   Теперь, после стычки, Файза точно знала, куда она пойдет. В деревню Ишменево, к своей сестре. О том, что дети ее Ильзур и Ильнар могут не выдержать мороза и долгой дороги, Файза по-прежнему не думала. Ильзуру, кстати, было девять с половиной лет, Ильнару - одиннадцать с половиной.
   От Ачир же до Ишменева было ни много ни мало двадцать три километра, но ни расстояние, ни мороз Файзу уже не пугали, по морозцу она эти километры одолеет быстро, зато в Ишменеве ее будет ожидать теплый прием - с сестрой она не виделась давным-давно...
   Она ощутила в себе некое нетерпение, ее словно бы озноб пробил, у Файзы даже руки затряслись - так захотелось увидеть сестру, отведать горячей, с пылу с жару картошечки, закусить рыбкой вяленой местного засола и копчения и запить роскошную сельскую еду несколькими стопками ледяной водки.
   - Все, хватит телиться, - подогнала она ребят, - пошли, пошли, пошли!
   Через минуту все трое вывалились из теплой избы на мороз, провожаемые мрачным взглядом изрядно захмелевшего Мусы. Выпитая им водка наложилась на старую, благодатную, хорошо подготовленную для возлияний почву, и результат не замедлил сказаться - Муса хоть и выпил немного, а был уже здорово пьян.
   Не будь он таким захмелевшим - наверняка бы задержал Файзу. Если бы не сумел задержать Файзу - не выпустил бы из дома ребятишек... Но если бы да кабы - все мы сильны советами да задним умом, как и умными поступками, которые хотели бы совершить, но, увы, не совершили.
   На улице мело сильно. Так мело, что невозможно было понять, где находится небо, а где земля, все перемешалось, землю можно было определить только на ощупь - нащупать ее ногами... Ребятишки захныкали разом, заохали, но Файза, не останавливаясь, потянула их за собой в крутящийся, воющий ад. Лишь прикрикнула грозно, давясь ветром и снегом:
   - А ну, пошли, мать вашу! Живее!
   Дорога в Ишменево была занесена снегом, отвалы намело такие, что не видно было не только человека, но даже и машину... Впрочем, машины не ходили - на первой же сотне метров, едва отъехав от деревни, они мертво застревали в снегу. Пока не будет расчищена дорога, пока не пройдет бульдозер и не расшвыряет в разные стороны снег, машинам здесь делать нечего.
   Двигаться было трудно, очень трудно - слишком много пурга насыпала снега. Хорошо, что отвалы хоть немного защищали от ветра - стремительные темные грузные хвосты проносились над самой головой, обсыпали лица холодной стеклистой крошкой, грозили придавить, но все-таки людей не задевали.
   Одно время хныкал, побито вскрикивал Ильзур, но потом, подмятый усталостью, холодом, болью, он затих и тащился теперь по воющему пространству молча.
   Так они прошли четырнадцать километров. Четырнадцать! Остановились, сели в кружок в затишке, под тенью гигантского отвала - надо было малость отдышаться. Ильзур и Ильнар стучали зубами от холода.
   - Осталось немного, - пробовала подбодрить их мать, - терпите! Совсем немного... - Она поднялась на ноги и поманила за собой детей. - Пошли!
   Дети не двинулись с места, заплакали дружно.
   Потоптавшись немного рядом, Файза махнула на них рукой - плачьте, мол, - и сказала:
   - Поступим так. Я пойду в деревню и приеду оттуда за вами на "Буране"... А вы ждите меня здесь. Договорились?
   Дети продолжали плакать.
   Вскоре Файза исчезла в снеговой круговерти, в хвостах льдистой крупки, в вое ветра. Дети остались одни.
   Они пробыли на дороге, на тридцатичетырехградусном морозе целые сутки. Ни одна машина, ни одни сани, ни один человек не проследовали мимо них... Дорога была забита снегом.
   Мать же благополучно добралась до Ишменева, там была радостно встречена сестрой, та тут же выставила на стол яства, до которых так страстно мечтала добраться Файза, - два литра разведенного спирта, горячую картошку, хрустящие соленые огурчики, прочую немудреную снедь.
   Файза быстро пришла в себя, отогрелась, расцеловала сестру и начала пировать. Хорошо было у сестры.
   О детях Файза даже не вспомнила. Ни разу не вспомнила. Она просто-напросто не думала о них, выплеснула равнодушно их из головы, словно бы детей у нее и не было.
   А дети держались, продолжали держаться на сильном морозе, в пургу, они ожидали помощь обещанную матерью. Но помощи не было, мать предала их - она вообще никому в Ишменеве не сказала, что вышла из Ачир не одна, а с детьми, что оставила ребятишек на дороге, - ни одному человеку не сообщила...
   Была пурга, заваливала снегом дома по самые крыши, запечатывала трубы, люди сидели в теплых помещениях и пережидали сатанинскую непогоду. Файза, пребывая в гостях у сестры, продолжала пить и получать от этого удовольствие.
   Через сутки на заваленной снежными горами, промерзлой, гудящей от ветра трассе показался "Буран" - машина, без которой ныне в сельской Сибири не прожить.
   Снегоход двигался в темноте, подсвечивая себе дорогу фарами, взбирался на отвалы, съезжал с них, иногда буксовал. Ильзур уже не шевелился, лежал неподвижно, припорошенный снегом, рядом с ним лежал Ильнар... Услышав стук двигателя, он застонал и высунул из снега скорченные, сжатые в птичью щепоть пальцы.
   Рука Ильнара попала в свет фар. Снегоход остановился.
   Вскоре оба мальчика были доставлены к людям. Оба оказались обмороженными, причем Ильзура в чувство привести уже не удалось, его не стало, а братишка его попал на операционный стол - у него были отморожены стопы, голень, пальцы правой руки.
   И ноги, и голень, и пальцы Ильнару пришлось ампутировать: врачам не удалось их спасти.
   Было возбуждено уголовное дело по статье 125 Уголовного кодекса Российской Федерации - "оставление в опасности", тридцатидевятилетняя Файза Баширова признала себя виновной, но срок за содеянное получила маленький - один год лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении.
   Обвинение на процессе поддерживал тобольский прокурор Сергей Николаевич Жилин, по представлению прокуратуры в случившемся были обвинены и люди, которые по долгу своей службы не должны были допустить того, что случилось, обязаны были помогать бедным, следить за происходящим, вмешиваться, всего в этот список попало девять человек... Начиная с главы Ачирской сельской администрации и директора местной средней школы, кончая ведущим специалистом по опеке и начальником отдела сельских участковых...
   Грустная история эта стала уроком для всех.