Без грима

Борис Невзоров:"Меня взяли в театр с улицы"

   На счету заслуженного артиста России Бориса Невзорова более ста ролей. Он сыграл в таких фильмах, как "Русь изначальная", "Особо опасные", "Люди на болоте", "Парашютисты", "Найти и обезвредить", "Каменская" и многих других.

   Странно получается, почему-то как только произносишь фамилию Невзоров, сразу перед глазами встает образ кормщика Ивана Рябова из фильма "Россия молодая".
   - Этот фильм, конечно, удача. Он был снят в рекордные по тем временам сроки: 9 серий за 9 месяцев. После "России молодой" стали узнавать на улице. Самое смешное, что я на съемках этого фильма передвигался в гипсе: у меня была сломана нога. На натуре в Архангельске два раза снимали гипс, но тут доктор запротестовал. Тогда для проходов мне стали подкладывать дощечку под больную ногу. Потом все критики отмечали мою морскую походку.
   - Не только "морскую походку", но и то, как вы уверенно себя чувствуете на корабле?
   - В свое время я очень увлекался парусным спортом, что, кстати, потом помогло мне на съемках "России молодой", потому что я знал, куда штурвал вертеть и какой идет поворот. А в парусном спорте умение должно быть универсальным: от простого "рукоделия" - конопатить, красить, пилить и клеить - до хорошей физической крепости. Потому что, как только сходил лед - где-то в апреле, - мы уже шли в плавание, стоя чуть ли не по колено в ледяной воде. Мы не замечали этого! Это только сейчас понимаешь! Лодки-то текут поначалу, пока не набухли. И ты - по колено мокрый. А это дает свою физическую закалку. Во всяком случае я с тех пор редко простужаюсь.
   - Можно полюбопытствовать, а как вы актером-то умудрились стать?
   - Это и для меня загадка, честное слово! Потому что ни моя семья, ни мое окружение никакого отношения к искусству не имели. Это - зараза, это - вирус, который как-то проник в меня. В 1-м классе нас учителя повели в театр. Мы попали на спектакль "Кот в сапогах", который я до сих пор помню: все арии - от начала до конца! После этого мы с моим приятелем стали дома разыгрывать что-то подобное: даже выстраивали на улице что-то вроде сцены, таскали какие-то лампочки, изображавшие прожектора, приглашали зрителей... Не знаю, откуда это взялось! Но с этого пошло: художественная самодеятельность, стихи, драматический кружок, какие-то пьесы... Потом, к концу школы, все это как-то заглохло. После ее окончания я решил поступать в мединститут, но когда уже направлялся туда сдавать экзамены, я на свою беду шел мимо ТЮЗа. Думаю, дай-ка зайду! И, как в кино про Золушку, сразу наткнулся на главного режиссера. Он спрашивает: "Ты чего хочешь?" Я говорю: "А можно... чтобы меня кто-нибудь послушал?" Он мне: "Ну пойдем". Завел в какой-то зал, я прочитал ему стихотворение, и он говорит: "Ну все - ты зачислен. Будешь артистом у нас работать".
   - Ну и как это - не закончив театрального училища, прямо с улицы?
   - Да, вот так, прямо с улицы, артистом вспомогательного состава. Но что это значит в периферийном театре, где артистов не хватает! Я сразу же начал играть. В ТЮЗе я играл медведей, мальчика-колокольчика и даже Деда Мороза. Я проработал сезон, и Эдик Купцов, в то время главный режиссер театра, сказал: "Ладно, езжай лучше в Москву и попробуй поступить". Я приехал в Москву, поступил в Щепкинское училище и, отучившись там почти 3 года, ушел. Произошло крушение иллюзий - конфликт идеалов периферийного молодого человека и московской действительности. Дворничая года полтора, снова поступил - уже в Школу-студию МХАТа. Вот оттуда все и пошло-поехало. На базе нашего курса был организован новый театр. И параллельно шла киношная жизнь. Она у меня начиналась трудно и сумбурно, но, наверное, это даже хорошо. Я знаю по опыту, что те, кто рано и ярко начинает в кино, быстро и так же ярко закатываются. А у меня, благодаря затянувшемуся поиску своего амплуа, идет довольно активная жизнь в кино, и я этому очень рад!
   - Я знаю, что в фильме "Парашютисты" вы сами прыгали с парашютом, а не дублер за вас.
   - Конечно! Но, разумеется, к этим съемкам нас специально готовили. Нас повезли в Рязань на базу Военно-десантного Рязанского училища, и мы там немножко потренировались. Как мы прыгали - это особый разговор! Тем более с моей фактурой, когда во мне было веса уже за 100 кг. Врач, который должен был меня выпускать, говорит: "Ну как? Что будем делать? В тебе - 106 килограммов, а у меня допуск до ста!.." А еще парашют 18 кг весит, да к тому же прыгали зимой, в теплой одежде... На меня вообще не могли ничего подобрать - не было таких размеров! Надели шапку-ушанку, завязали тесемочки, чтобы она не улетела... И в медицинском листе написали: "...примерно 100 кг веса". Ребята там хорошо к нам относились, боялись за нас, всячески подстраховывали. Правда, они хитрые были! Мы же тренировались на базе сборной Советского Союза по прыжкам с парашютом. А там у них есть женская часть. И они нас, мужиков, сажали в самолет именно со спортсменками. Все очень милые девушки. Конечно же - как это мы, артисты, распустившие павлиньи хвосты, перед девушками вдруг опозоримся? И мы прыгали! Прыгали, как проклятые.
   - У вас есть дети?
   - Конечно! Моя супружеская история весьма запутана. Еще в институте у меня была большая романтическая любовь, но жизнь разбросала, каждый прошел свой жизненный путь, каждый стал вдовцом. У Аллы Васильевны - сын, у меня - дочь. И совершенно случайно в Сочи, на пляже пансионата "Актер", мы встретились... Через двадцать три года мы поженились!
   - А они кем собираются стать?
   - Дочка в этом году закончила школу и тоже рвалась в артистки, но я ее очень просил: "Поленька! Ну не ходи в артистки!" Она хочет поступить в медицинский, а сын собирается в технический институт.
   - Какой вы хитрый! Сами не пошли в медицинский, а дочку отправляете!
   - Конечно! Родители же как - в своих детях хотят реализовать свои несбывшиеся мечты. Я ей говорю: "На сегодняшний день человек должен обладать какой-то профессией. И, к сожалению, профессия артиста к их числу не относится". Это непрестижно... И мне жалко тех ребят, которые рвутся в артисты. А среди них есть много способных. Я это вижу, потому что набрал свой актерский курс в ГИТИСе, - очень способные ребята, много рвутся, но...
   - Куда?
   - Я им всем искренне задаю этот вопрос. Но они, как и мы, наверное, в свое время, ребята отчаянные и надеются на удачу. Надежда умирает последней... Пускай надеются. Может быть, у кого-то что-то получится.
   - Вы снялись в огромном количестве детективов, боевиков. Вы по натуре воинственный человек?
   - Нет! Честно говоря, то, о чем вы спрашивали, идет вразрез с моей натурой. Я, наоборот, человек спокойный и домашний. Во всяком случае стараются им быть...
   - Несмотря ни на что?
   - Да, несмотря ни на что. Но что поделаешь - киножанр такой. И его законы заставляют и бегать, и стрелять, и прыгать - если не с парашютом, то еще откуда-то... Но, правда, последние роли у меня более спокойные, эдакого начальственного плана. В "Марше Турецкого", я, например, заместитель генерального прокурора. В "Каменской" - следователь из прокуратуры.
   - А как вы отдыхаете после спектаклей и съемок?
   - Трудно сказать. У каждого актера свои индивидуальные методы. После спектакля, естественно, сразу не засыпаешь. Обязательно кто-то придет к тебе в гости. Можно выпить, можно поговорить, и потихонечку все спускается на тормозах. Происходит какое-то взаимопроникновение, взаимообогащение, взаимоуспокоение - эдакая домашняя кухонная психотерапия.
   - Любите ли вы поесть и готовите ли вы сами?
   - Да, готовить я люблю. Это, кстати, хороший способ борьбы со стрессами. И, если честно говорить, люблю пожрать! К тому же еще и на ночь. Я - "мясной" человек. Шашлык - самое любимое мое блюдо! Причем не предметно как мясо, а шашлык как некое действо, как застолье, как ритуал... почти как праздник какой-то. Я, может быть, даже дачу мечтаю иметь только для того, чтобы ездить и жарить там шашлыки, уходить от стрессов. Я даже знаю один секрет: никогда нельзя покидать то блюдо, которое готовишь (даже на плите). Надо все время быть рядом с ним и "ласкать" его своей энергетикой. Если ты его бросишь, если отключишься, если оставишь его в одиночестве, оно обязательно или подгорит, или недожарится. А вот когда блюдо чувствует, что за ним ухаживают, как за женщиной, оно обязательно получается! Даже если это блюдо из какой-то ерунды, которая оказалась под рукой. Когда вдруг соединяются какие-то несовместимые продукты, абсолютно случайные, иногда получается такая вещь неожиданная! Наверное, так надо поступать и в жизни: исходить из того, что у тебя есть, и стараться из этих кубиков что-то сложить. Тогда сразу включается фантазия!