Без грима

Борис Токарев:"Я всегда говорил, что женился на теще"

   Вице-президент актерской гильдии Союза кинематографистов, художественный руководитель экспериментального молодежного творческого объединения "Дебют", заслуженный артист России Борис Токарев хорошо знаком зрителям по картинам "Горячий снег", "Два капитана", "А зори здесь тихие", "Президент и его женщина", "Маросейка, 12"...

   Борис Васильевич, где вы себя чувствуете комфортнее - в кресле начальника или на съемочной площадке?
   - В больше степени я себя, конечно, ощущаю режиссером, а не начальником. Ну а актерство для меня - это как любимое хобби.
   - Вы сыграли немало ролей героического плана. Как вам кажется, кто он - герой нашего времени?
   - Это самая глобальная проблема не только кинематографа, но искусства вообще. Сейчас я начинаю снимать картину на эту тему под названием "Между прошлым и будущим". Наш проект финансирует московское правительство. Это романтическая мелодрама, действие которой происходит в наше время. Герои фильма - люди моего поколения и совсем молодые ребята 17-18 лет. А главный герой по профессии строитель. Я совершенно сознательно выбрал эту профессию, потому что, мне кажется, что сегодня интерес вызывают именно те люди, которые созидают. Впервые я буду сам сниматься в своем собственном фильме, потому что главный герой принадлежит моему поколению и мне, честно говоря, легче сыграть его самому, чем объяснять кому-то, что и как.
   - В картине "Маросейка,12" вы сыграли хозяина казино. А сами вы азартный человек?
    - Очень. Сцена снималась в "Пекине" - это хорошее казино. Во время перерывов в съемках у меня была возможность наблюдать за игроками. Я смотрел, как делают ставки, и в конце концов вычислил стол, за которым мне захотелось сыграть. И сел за этот стол, стал играть. Мне повезло, я выиграл сумму, правда, небольшую, всего 50 долларов, но тем не менее. Ведь главное - ощущение удачи.
   - В картине "Президент и его женщина" очень интересная коллизия: семейные отношения для вашего героя оказываются важнее политической карьеры...
   - Вы знаете, я считаю, что это хорошая сказка, не более. Потому что если человек вступил на путь политического лидера, то вряд ли он сойдет с этой дороги. Особенно, если он чувствует в себе силы. Правда, очень часто мы заблуждаемся на свой счет, нам кажется, что мы это можем, а оказывается, что это очень серьезная профессия - президент страны. И неважно, хороший у тебя рейтинг или плохой, ведь, став президентом, ты должен самостоятельно принимать решения, собирать команду, видеть генеральную идею, к которой ты всех позвал, за которую проголосовали те, кто за тобой пошли. И надо по этой дороге идти, как бы ни было трудно. А у нас зачастую получается так: дошел до самого верха, и все - теперь можно отдыхать. В результате все сводится только к этим хлопушкам, называемым предвыборными кампаниями. Хлопнули - все хорошо, сели на места и теперь давайте дивиденды будем с этого получать.
   - Как профессиональный режиссер вы, вероятно, легко различаете пиаровские приемы воздействия на общественное сознание?
   - Ну конечно, потому что, по сути, это то же самое, что делать фильм. И надо сказать, иногда восхищаюсь пиаровскими акциями, удивительно много умельцев у нас появилось в этом направлении. Политика - это режиссура. Но если режиссер снимет плохой фильм, то этим он нанесет ущерб себе, то есть последствия будут достаточно ограничены. А если президентская режиссура плохая? Тогда, извините, не только вся страна, да еще такая гигантская, как Россия, вздрогнет на весь мир. Поэтому здесь с режиссурой надо поаккуратнее, потому что такие постановки могут дорого обойтись.
   Простому человеку какая разница, при какой власти он живет? Важно, чтобы ему было хорошо, чтобы он мог делать то, что считает нужным - в рамках закона, естественно. Чтобы он чувствовал себя свободным человеком. Мужчины должны зарабатывать нормальные деньги, содержать семью, то есть мужиками себя чувствовать, понимаете? А мы все превратились, с одной стороны, в угловников, с другой - в попрошаек. Я сам себя попрошайкой чувствую, потому что должен для молодых ребят просить деньги. Хотя государство обязано их обеспечивать - это же наше будущее. Почему, даже те деньги, которые уже выделили, я должен каждый раз выбивать? Я к демократии отношусь хорошо, но демократия - это власть закона. А вот с этим у нас пока плохо.
   - Давайте не будем о грустном. Расскажите лучше, что вас сегодня радует?
   - Радует, как преображается Москва. Мне много приходится бывать за границей, и я вижу, что Москва сегодня превращается в настоящий европейский город высокого класса, со своими традициями, укладом жизни. При всех сложностях, при часто меняющихся владельцах, важно, что эти дома, центры, магазины, эти отреставрированные особнячки уже есть, они существуют. Радует меня хорошее кино, наше, российское. Я не испытываю никакой зависти, ни черной, ни белой, а искренне радуюсь, когда вижу хорошую картину или замечательный спектакль. И большая радость для меня - это общение с друзьями. Их немного, это мои школьные товарищи, с которыми я дружу уже более 40 лет.
   - А свою семью вы любите?
   - Было бы странно, если бы я сказал: нет, я ее не люблю. Что же тогда это за семья? Семья - это живой организм, она складывается из того тонкого понимания друг друга, умения терпеть, прощать, вместе радоваться и вместе переживать какие-то проблемы... Это ведь очень сложно на самом деле. Хотя наша семья существует уже давно, почти тридцать лет.
   - Интересно, как вы познакомились с супругой?
   - В кино, она тоже актриса - Людмила Гладунко. Мы с ней играли в фильме "Где ты теперь, Максим?". У Эдика Кеосаяна была такая картина в 1964 году.
   - И кто на кого глаз положил, вы на нее или она на вас?
   - Я не знаю, наверное, возник какой-то взаимный интерес, а потом, кино очень сближает. Когда снимается фильм, вся группа - это действительно одна большая семья. Возникает многолетняя дружба, да и любовь в кинематографе очень часто происходит на съемках. Потому что за этот короткий период, пока делается картина, все настолько сближаются. Во-первых, есть общие интересы - делать картину, плюс к этому экспедиция, когда все практически живут вместе, в одной гостинице, и от этого возникает особая система взаимоотношений. Потому что съемки - это такое колоссальное напряжение и столько проблем приходится решать мгновенно, что волей-неволей все очень объединяются.
   - У вас есть дети?
   - Да, сын Степан, ему уже 21 год, заканчивает МГИМО.

   - В отличие от папы решил не заниматься такими пустяками, как кино?
   - Кино он обожает, но считает, что образование нужно получать серьезное. Да и мы так считали. Я вообще не занимался его учебой, мне было не до этого, я все время уезжал. Люда тоже. Он сам поступил в этот институт, потому что в школе учился очень хорошо, получил серебряную медаль. Сейчас, правда, он настолько активно окунулся с товарищами в светскую жизнь, что это вызывает у меня большие опасения.
   - А с другой стороны, когда же гулять, как не в молодости?
   - Вот именно. Я это все умом понимаю очень хорошо, но ничего с собой сделать не могу. Это моя большая головная боль. Конечно, мы в молодости гуляли тоже дай Бог как, но время-то было не такое опасное. Мы жили в тоталитарной стране, где все-таки был порядок, и если человек задерживался на час, никто не волновался: мало ли что бывает. А сейчас любая задержка или отсутствие до утра - это же ужас!
   - Вы, наверное, по-отцовски отчитываете его, требуете приходить домой вовремя?
   - О, это очень трудно, он двухметрового роста и в четыре раза шире меня в плечах, поэтому отчитывать его уже невозможно, можно лишь робко просить. А уж применение физических мер воздействия полностью исключено, потому что сам могу так получить от него, что потом долго буду собирать кости.