Без грима

Лия Ахеджакова:"Я боюсь инопланетян"

   До тридцати пяти лет она была никому не известной актрисой, игравшей в Театре юного зрителя зайчиков, мальчиков и пионерок. Актерская судьба Лии Ахеджаковой резко меняется после встречи с режиссером Эльдаром Рязановым, который пригласил ее в свою "Иронию судьбы". С тех пор она снимается в каждой картине мэтра.

   - Лия Меджидовна, вы росли послушным ребенком?
   - За меня родители точно не несут ответственности, потому что я очень своевольный человек, никогда их не слушалась, и то счастье, которое они предлагали, мне счастьем не казалось. Мы прожили жизнь в разных эпохах. Их жизнь была порядочная, честная, но невероятно нищенская. Это было существование на пределе.
   - Актерская профессия - это мечта вашего детства?
   - Закончив школу, я ехала в Москву, даже не думая об артистической карьере. Мечтала о журналистике, поступала на журфак университета, но провалилась. Потом, я куда только не сдавала экзамены и в конце концов поступила в институт цветных металлов. Поучилась там, бросила и вернулась в Майкоп. Полтора года, проведенные в вузе, были выброшенным временем. Хотя, с другой стороны, именно тогда меня потянуло в художественную самодеятельность. Не случись этого, может быть и не стала бы актрисой. Потом был набор в адыгейскую студию ГИТИСа, меня взяли "по блату" - все-таки дочка главного режиссера местного театра...
   - Отец, конечно, одобрил ваш выбор...
   - Ничего подобного. Папа, наоборот, считал, что мне не следует быть актрисой, мол, не те внешние данные.
   - А вы своей внешностью довольны?
   - А вы догадайтесь: Я критически отношусь к своим внешним данным. Если бы мне дать другое лицо, другой рост, я бы и роли играла другие. Моя внутренняя жизнь предполагает несколько иные внешние данные. Но мои внешние данные предлагают другую внутреннюю жизнь. Другая "обертка" дала бы мне более широкий круг творческих возможностей:
   - Ваша мама тоже причастна к театру?
   - Мама Юлия была ведущей актрисой Майкопского драматического театра имени Пушкина, где папа, Меджид Салехович, народный артист Адыгеи, был главным режиссером. Случилось так, что отцу, проходившему стажировку во МХАТе, предложили остаться в Москве и работать педагогом в ГИТИСе. Он согласился. Это было в июне 1941 года. А через несколько дней мирная жизнь кончилась. Из-за болезни в армию его не взяли, и вместе с адыгейской студией папа отправился в Майкоп, работать в театре.
   - Но вскоре ваша республика оказалась в прифронтовой зоне...
   - Весной 1942 года, после разгрома наших войск под Харьковом, началось немецкое наступление, летом фашисты оккупировали Адыгею. Театр, естественно, не работал. После освобождения Майкопа там одновременно оказались артисты из разных трупп - из музыкального и драматического театров, из цирка. Папа собрал их всех вместе и организовал музыкально-драматический театр.
   - Вы тогда были совсем маленькой, а у актеров жизнь кочевая...
   - Мои родители много гастролировали, мама часто болела, так что меня надолго отправляли в Харьков, к дедушке и бабушке.
   Моя бабушка умерла в тот момент, когда мама играла Сюзанну из "Женитьбы Фигаро": нельзя было отменить спектакль. Когда мама умерла, я тоже играла...
   Вообще-то мне, как женщине, вроде бы полагается быть слабой. Но жизнь показывает, что слабый человек может выдержать многое, как йог. На него поставили грузовик, сверху уселась толпа людей, а йог все жив - дышит и дышит. Так и я...
   - Сейчас непростое время, многим приходится нелегко...
   - Когда я еду по городу на машине, ко мне постоянно подходят у светофора дети, старики с протянутой рукой, и я подаю, подаю... Наверное, все дело в том, что я помню время, когда не я подавала, а мне. Вы можете представить, что я получала 42 рубля в месяц, когда минимальная зарплата в стране была 100 рублей?
   - Художник должен быть голодным?
   - Да нет, в принципе эти вещи не связаны. Разве Монтсеррат Кабалье бедная женщина? Но на ее талант наличие денег не влияет. Зато она может себе позволить подарить публике бесплатный концерт. Я тоже могу, хоть и небогата. Это для меня естественно, как дыхание. Могу себе позволить помочь подруге, даже не подруге - коллеге, которая попала в тяжелую ситуацию. Правда, когда чужие люди на меня со своими бедами обрушиваются, это непосильный груз. Помог одному - и начинается цепная реакция. Я пришла к выводу, что в первую очередь надо думать о близких. И слава Богу, что пока имею возможность им помогать.
   - Чего вы боитесь в жизни?
   - Я боюсь темноты, своего подъезда, инопланетян... Но деваться некуда. Страх с годами притупился, хотя по ночам, когда еду на дачу, всегда в ужасе жду, что сейчас спустится "тарелка" и меня заберет.
   - Но это страхи спонтанные. А что-нибудь конкретное было?
   - Однажды журналисты меня спросили: что вы будете делать, когда вас будут грабить? Я ответила: когда будут, тогда и посмотрим. И в тот же вечер поехала на гастроли. Вдруг ночью просыпаюсь, а в моем купе сидит здоровый мужик в черном и роется в моей сумке. Я так визжала и орала, что проснулся весь вагон. Мужик бросил мои деньги и стал уговаривать меня замолчать. Наконец он сбежал от моего крика...
   - Кажется, вы суеверны... Почему?
   - Несколько лет назад я почувствовала, что на меня навели порчу. Глупости, фантазия? Во время генеральной репетиции при полном зале я потеряла сознание, упала с неправильно сделанной декорации и получила тяжелейшее сотрясение мозга. Когда через десять дней начала снова репетировать, на меня, поскользнувшись, падает партнерша, которая не удержалась на каблуках. Проходит еще немного времени, и со стены срывается картина. Представьте себе, мой собственный портрет. Падающая рама рассекает мне лицо и повреждает тройничный нерв. Началась какая-то странная жизнь. Я безо всяких видимых причин тяжело заболела, меня неожиданно подвел позвоночник, потом чередой пошли автомобильные аварии, несчастья посыпались на мою семью. Плюнув на все, я пошла снимать порчу. Помню, знахарь читал молитвы, горели свечи, все витало в дыму... Можете считать меня суеверной, но вскоре я перестала болеть и жуткая неудачливость ушла из моей жизни.
   - Вы как-то сказали: каждую роль питают обстоятельства жизни:
   - Это случается довольно часто. В "Мелком бесе" по Достоевскому я играл роль Варвары, женщины с дьявольским характером, а в это время от рака умирала моя мама. И я репетировала, разрываясь между больницей и сценой.
   - Вам часто приходится терпеть несправедливые обиды?
   - Я закаляю характер, чтобы легче переносить несправедливости. Стараюсь никогда не пестовать в себе обиду и не обижать других людей. С обидой жить нельзя. Она портит характер и уносит здоровье, съедает талант, рождает зависть.
   - Ваши героини часто не устроены в жизни:
   - Может, это штамп на мне такой лежит? В глубине души все, что играешь, живет в тебе, как вирус, на клеточном уровне.
   - Неумение толкаться локтями мешает вам жить?
   - Наоборот, оно помогло сохранить доброе имя и отношение зрителей, которых я сроду не обманывала. Притворяться на экране кроткой овечкой, а в жизни иметь зубы, как у тигра, - это не для меня.
   - В вашем рассказе вы предстаете человеком, плывущим по волнам обстоятельств. А я слышал, что вы умеете за себя постоять, иногда крепко выражаетесь...
   - Меня не удивишь и не смутишь матерным словом, правда, я все же стараюсь обходиться без "соленых" выражений. Все-таки меня узнают на улицах, станут потом показывать пальцем, рассказывать, как Ахеджакова крыла всех.
   - Но, кажется, был случай, когда вы не удержались и сказали инспектору ГИБДД все, что вы о нем думаете?
   - Я милиционера не обзывала, но посоветовала: чем артистов по ночам ловить, лучше бы разобрались с бандитами. Инспектору, видимо, мои советы не понравились, и он отвез меня на освидетельствование в вытрезвитель. Формальный повод у него был: я ехала по встречной полосе и перед этим выпила бокал шампанского.
   - По жизни вы какая? Решительная?
   - От ударов судьбы прихожу в отчаяние. Ломаюсь и с большим трудом восстанавливаюсь. Но в иных ситуациях могу стоять насмерть. Хоть расстреливай - не отступлюсь. Иногда приходится идти на компромиссы, приспосабливаться. Плохо, что не всегда бываю правдива, не могу сказать другу: "Ты плохо играешь, позор!" С неблизкими людьми более прямолинейна. Могу врезать, но потом жутко жалею. Люди-то переживают.
   - Кроме театра, что вас интересует в жизни?
   - Я по гороскопу Рак, следовательно, человек домашний. Люблю готовить, угощать. У меня есть несколько фирменных блюд, например, украинский борщ. Правда, первенство я безропотно уступаю Алле Будницкой, моей любимой подруге, с которой у нас общая дача. На даче очень люблю камин. В холода только благодаря ему и спасаюсь. У нас по праздникам множество гостей собирается. Иногда наша дача напоминает ковчег. Одних собак сколько! Правда, семерых щенков продали. Мы с Аллой ездили на рынок в Одинцово торговать. Много людей к нам подходило. Брали автографы и уходили. Без щенков...
   - Вы довольны тем, как складывается ваша жизнь?
   - Сегодня в моей жизни есть три самых главных пункта: моя семья, театр "Современник" и цветы, которые я выращиваю на своей даче. В последние годы в кино я почти не снимаюсь, зато в театре мне стало интересно. Всю предыдущую жизнь я играла роли, которые не любила... Понадобились многие годы, чтобы в меня поверили те немногие режиссеры, с которыми я работаю.
   - Вы когда-нибудь пользовались своей популярностью в собственных целях?
   - Такое было в начале 90-х годов, когда в одном из магазинов появилась моя поклонница - продавщица. Время было трудное, с продуктами было плохо. Ничего невозможно было достать. Я приходила к ней, и она мне доставала продукты.
   - Меня поразила ваша фраза, когда в одном из интервью вы сказали, что привыкли к плохому. Откуда такой пессимизм?
   - Это не пессимизм, а жизненный опыт. Я не могу сказать, что Бог ко мне немилостив. Ровное невезение для меня более характерно. Если наступает пора какого-то счастливого взлета в жизни или в работе, то я просто пугаюсь.