Без грима

Павел Любимцев: Маме передача нравится

   "Путешествия натуралиста" - так называется передача, выходящая на НТВ. Сегодня ее ведущий, заслуженный артист России Павел Любимцев, рассказывает о том,    что остается за кадром передачи.

   - Продюсер передачи Миша Ширвиндт мне рассказывал, что идея проекта заключалась в том, чтобы показать мир природы глазами чудака, такого современного Паганеля?
   - Совершенно верно. Ты понимаешь, что я не прибавляю ничего к моему собственному имиджу. Ну, так получилось, что Бог меня наградил смешной внешностью - я толстый, в очках, неуклюжий, сейчас уже достаточно лысый. Хотя, конечно, на Паганеля я совершенно не похож. Паганель высокий, худой, с длинными волосами. Но, наверное, у нас есть что-то общее, в том смысле, что вот такой натуралист, несколько странный, интересуется природой, животным миром.
   - Интересно, когда ты сам ощутил любовь к братьям меньшим?
   - В раннем детстве. Когда я учился в младших классах, очень интересовался животными, читал о них много книжек, рисовал их, часто ходил в зоопарк. И это, конечно, мне очень помогает сегодня, потому что если человек совсем не в материале, если он не является натуралистом-любителем, то он просто не потянет такую передачу. Тут, как говорил Гамлет, надо отличать сокола от цапли.
   - Ты любишь и много лет изучаешь животных, чему-нибудь ты научился у них?
   - Я тебе очень благодарен за вопрос, потому что в последнее время я все время думаю, как человек вообще должен себя вести, как он должен жить. Потому что иногда люди совершают поступки, которые корежат их природу, их существо. А существо человеку дано свыше, не будем углубляться в этот вопрос - Природой, Богом, но оно существует изначально.
    Ребенок, даже маленький, уже проявляет свой характер. Откуда? Он еще ничего не знает, он еще не набрался жизненного опыта, но характер у каждого свой. И человек должен быть собой, должен быть верен себе, должен прислушиваться к тому, что ему дано природой. Вот животным это свойственно, они абсолютно естественны, у них хорошие "лица", ясные простые души. Я считаю, что у животных надо учиться естественности, цельности натуры. Животные верны себе, они не совершают поступков, которые им не свойственны. И это важно. А люди совершают, и это большое несчастье.
   - Животные коварнее людей?
   - Нет, конечно. Животные очень простодушны. Конечно, хищники есть хищники. Не будем говорить про львов. Посмотри, как цапля ловит рыбу. Она стоит в воде совершенно неподвижно, раскрыв над водой крылья, создавая тень. Рыбе хочется прохлады, и она плывет в тень, тут-то ее и ждали. Есть цапли, которые еще пальцами шевелят, чтобы рыба заинтересовалась: что это там за червяки такие желтые? Так что, животные во время охоты бывают очень изобретательны. Но это их природа, их естество. Цапля питается рыбой, куда от этого денешься?
    Но бессмысленной жестокости, которая свойственна людям, этого у животных нет. Хищник убивает добычу, которая ему нужна для еды. Редчайший случай, когда волк, охотясь на домашнюю скотину, режет овец больше, чем ему нужно для еды. В смысле целесообразности и естественности поведения люди бывают гораздо более патологичны, безрассудны и бессмысленно жестоки. И этим человек корежит свою природу и свою душу. Общаясь с животными, я понял, что они вовсе не такие уж свирепые и опасные. В зоопарках мне иногда разрешают с животным общаться. В Цюрихе я заходил к слонам, гладил их, угощал морковкой. В Праге я чесал спину носорога шариковой ручкой. Он подставлялся, как кот, которому чешут за ухом, хотя у него такая твердая шкура, что я ручку сточил об него.
   - А дома у тебя есть животные?
   - Раньше были собаки, сейчас появился котенок, очень смешной и забавный. Я люблю всех животных. Потому что крокодил не менее красив, чем павлин. Каждое живое существо по-своему привлекательно, и наблюдать за ним, за его поведением очень интересно. А главное, что они не бывают плохими.
   - Как ты переносишь путешествия, дорога тебя не утомляет?
   - Утомляет чрезвычайно. Я вообще путешествую неохотно, дорога для меня - это нервы, очень устаю, но что поделаешь? За год работы у нас было 11 поездок, это очень много. Нервозность поездок заключается в том, что мы заранее не знаем, что там увидим. Я не знаю, как будет строиться передача, сколько нам удастся снять, что нас ждет. Поэтому момент импровизации, когда надо на месте ориентироваться, все время присутствует. Я достаточно спокойный, даже флегматичный человек, но все время чувствую себя в напряжении. Кроме того, у нас небольшая группа, и надо друг другу не надоесть, не быть в тягость. По-моему, нам это удается. Иногда бывают форсмажорные обстоятельства. Например, в Чехии у нас испортилась камера, и мы снимали запасной, не очень хорошей, и это создавало нам дополнительные сложности. Слава тебе Господи, что камера испортилась в последний день, а если бы в первый, что тогда?
   - Тебе легко удалось освоить профессию телеведушего?
   - Дело в том, что она очень близка к профессии чтеца. Только тут я общаюсь не с залом, а с камерой. А в остальном делаю то же, что на эстраде. Ведь когда я выхожу читать "Конька-Горбунка" в школе маленьким детям, я им должен рассказывать интересно, иначе они просто не выдержат, дети не могут из вежливости слушать 45 минут. И телеведущему надо уметь интересно рассказывать. Разница в том, что когда у меня чтецкий концерт, я читаю чужой текст, а здесь я произношу свой.
   - Тексты передачи ты пишешь сам?
   - Сам. Причем, не то чтобы я их пишу, а так, что-то набрасываю. Часто приходится по-живому импровизировать. Хотя я вожу с собой книги, готовлюсь к передачам, чтобы не делать ошибок, потому что я все-таки дилетант в зоологии.
   - Ты тоже грешил съемками в рекламных роликах...
   - Да, снимался в рекламе, кушать надо, что поделаешь? У меня было штук, наверное, десять роликов, но вышли на экран не все. Так что мне удалось и невинность соблюсти, и капитал приобрести. Дело в том, что в рекламе платят лучше, чем где бы то ни было. За свой сольный концерт в филармонии я получаю двести рублей. То, что платят в Щукинском училище, - это курам на смех. Профессора, большие педагоги, народные артисты, имеющие полную ставку, получают где-то полторы тысячи.
   - Долларов?
   - Рублей, естественно. Но вернемся к телевидению. Я не отношусь к нему, как к чему-то, за что надо обязательно держаться руками, ногами и зубами. Если вдруг эта передача закончит свое существование естественным образом, ничего страшного, буду жить, как жил. Но, скажем, передача о театре - это было бы очень интересно. Ведь артисты-то какие были! Может быть, я старею, но мне кажется, что сегодня таких артистов, которых мы застали будучи совсем молодыми, нет. Гриценко, Бабанова, Кторов, Плотников Николай Сергеевич... кого ни назови.
   - Выходит, оскудела талантами земля русская?
   - Нет, в Театральном училище имени Щукина масса чрезвычайно талантливых девочек и мальчиков, духовно богатых, живых, непосредственных. Они многого еще не умеют, но они живые, неравнодушные, поэтому такое обаяние есть в студенческих спектаклях. А вот дальше, они заканчивают училище и попадают в театр, где творится Бог знает что. И с человеком происходят перемены. Во-первых, не все выдерживают такую бедную жизнь, а во-вторых, актер может состояться только тогда, когда у него есть роли.
   Актерская профессия предполагает честолюбие, но честолюбие бывает разным. Желание сыграть роль лучше всех - это одно. А хотеть, чтобы на всех заборах была аршинными буквами написана моя фамилия - это совсем другое. Человек должен хотеть заниматься делом, а не стремиться к тому, чтобы его фамилию постоянно муссировали. Помнишь Пастернака: "Цель творчества самоотдача, а не шумиха, не успех, позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех"? Пастернак находит изумительное слово: именно позорно, будучи ничтожеством, при этом быть ничтожеством популярным и известным.
   - Не будешь же ты утверждать, что тебе неприятна известность, которую принесла тебе телепередача "Путешествия натуралиста"?
   - Клянусь здоровьем яванских носорогов, мне действительно неловко, когда люди подходят на улице и говорят мне какие-то хорошие слова. С одной стороны это, конечно же, приятно, я всегда благодарю, улыбаюсь, но при этом чувствую себя не в своей тарелке. Я понимаю, что даже такой небольшой известности - не будем ее преувеличивать, она не весть какая - надо соответствовать.
    - Зато мама наверняка гордится тобой?
   - Мама рада, она смотрит передачу, ей передача нравится. Но мама есть мама, она зритель необъективный. Главное, чтобы передача нравилась зрителям, чтобы они ее смотрели. К сожалению, нас двигают по сетке, это очень плохо для передачи, потому что зрители, которым она нравится, привыкают к тому, что она идет в одно и то же время. Но, независимо от этого, пожалуйста, смотрите нашу передачу. Мы, собственно, для вас и стараемся.