Без грима

Сергей Степанченко: "Я себя заставляю не любить пирожные"

   Актер театра "Ленком" Сергей Степанченко знаком зрителям по сериалам "Горячев и другие", "Петербургские тайны", "Сыщики" и другим.

   - Ваш герой в "Сыщиках" с большим удовольствием поглощает пирожные. В жизни вы их любите точно так же?
   - Да нет. Это выдумка сценариста. Я могу съесть пирожное, конечно. Но так чтоб я прямо любил их... Даже более того - заставляю себя их не любить.
   - А почему?
   - Да куда мне еще пирожные...
   - Хорошего человека должно быть много.
   - Вот меня и много.
   - Значит, человек вы хороший. И добрый:
   - Ой, ну не знаю. Я зануда, противный.
   - И в чем же проявляется ваше занудство?
   - Об этом лучше у жены спрашивать, у детей, у друзей.
   - Жена - актриса?
   - Нет, жена у меня домохозяйка, правда, по образованию воспитатель детского сада. Самая лучшая профессия на свете, какая может быть. У нас двое детей. Старшей дочери Кате 23 года, младшему сыну Юре 4 года.
   - Вы женаты первым браком?
   - Да, первым и единственным.
   - Почему же такая большая разница в возрасте детей?
   - Так Бог дал.
   - Интересно, какой вы отец?
   - Когда Катя родилась, мне было девятнадцать лет. Так что отцом я был достаточно условным. Сам я только начал учиться, хотелось погулять, играть и веселиться. Так что опыта как такового и не было. Да и сейчас, если честно, нет. Все по наитию. Хотя точно могу вам сказать, что у нас с женой разные подходы к воспитанию. Например, в Юре я стремлюсь никоим образом не подавлять лидера, а Ира ( моя жена) говорит, что должны быть какие-то рамки. Так что у нас методологические споры.
   - Не жалеете, что так рано женились, да еще сразу и ребенка родили?
   - Ужасно, ужасно (смеется). По-моему, я уже больше лет живу в браке, чем жил без брака. В то время все это было массово. Браки заключались, рожали быстро детей, не имея никакой материальной базы. Все на родителей наваливали. Мои родители много лет волоком тянули нашу семью: ежемесячно присылали денег. Не знаю, осознанно это было, не осознанно. Любовь была, она и есть: Мы с Ирой уже "одной группы крови".
   - Вы придерживаетесь точки зрения, что на свете есть две половинки, которые если встретятся, то проживут вместе всю жизнь? И их любовь не угаснет и не перерастет во что-то иное.
   - Не только придерживаюсь, но и всячески развиваю в себе это чувство. И всем людям советую придерживаться именно такой точки зрения. Любое уклонение от этого и любое сомнение, допущенное тобой, будет только разрушать чувство.
   - Что говорили о столь раннем браке ваши друзья - завидовали вам, или, наоборот, сочувствовали, мол, мы можем в любой момент пойти пивка попить, а ты сиди и воспитывай ребенка.
   - У меня не было никаких ограничений в передвижении, я не был приговорен к какому-то конкретному месту. Я жил в семье в это время, рядом институт, там студенческое общежитие. Я больше времени проводил, пожалуй, там даже, чем в своем доме. Жизнь нашего курса - ночные репетиции, гулянки всяческие. Ира - мудрая женщина, и она понимала, что нужно дать человеку какое-то время, чтобы он наелся этой свободы.
   - Вы можете в любой момент пойти и встретиться с друзьями?
   - Очень запросто и...
   - И для этого совершенно не обязательно жену с собой брать? Она не обижается?
   - Не обижается. Во всяком случае она делает вид, что не обижается. Не знаю. Может быть, где-то там обиды и есть, но она очень грамотно к этому ко всему относится. И для себя, и для меня это все толково объясняет.
   - Я знаю, что родились вы недалеко от города Новосибирска.
   - Потом отца перевели на Дальний Восток командовать одним из корабельных соединений. И мы переехали жить в Приморье. В общем-то я с двух лет жил во Владивостоке.
   - А почему вы решили стать актером, а не военным, например?
   - Как раз эти два начала во мне боролись всю жизнь. Я еще после восьмого класса собирался уходить в "шмоньку", то есть школу мореходного обучения. Мать легла грудью, сказала: "Нет, достаточно, хватит, не надо". Не пошел я. А после школы собирался поступать в ТОВМУ, Тихоокеанское высшее мореходное училище. Но в итоге поехал поступать в институт физкультуры в Хабаровск. Решил, что буду тренером.
   - Вы занимались спортом?
   - В детско-юношеской спортивной школе. Толкал ядро. Поступил я в институт и проучился там два месяца. А потом так получилось, что для съемок одного из фильмов нужны были крепкие парни для выполнения каскадерских трюков. После работы на этой картине я понял, что у меня появился интерес к киношно-театральному делу.
   - Трюки-то серьезные были?
   - Да нет. Так, поваляться убитым на берегу моря, в воде поплавать, что-нибудь еще. Слава Богу, мы не горели и ниоткуда не падали. Потом у меня был Институт искусств во Владивостоке. Далее три года проработал как молодой специалист в Куйбышеве. Ну а после уже была Москва.
   - Массовки не избежали?
   - Была, была массовка. Мне кажется, что редко кто из актеров избежал массовки. Если только пришел в театр уже сложившейся личностью, зрелым мастером. А из молодых:На моей памяти никто не избежал массовки. Но это и нормально. Другое дело, что, играя в массовке, всегда надо стремиться к чему-то другому, понимая, что это одна из ступенек лестницы. Глупо фанатеть от массовки и ничего больше не хотеть. Хотя если человек нашел эту нишу, каким-то аутотренингом убедил себя, что это лучшее место и от этого не страдает его самолюбие:
   - От чего может страдать ваше самолюбие?
   - Да от всего, от чего угодно.
   - Дочка не пошла по вашим стопам?
   - Нет. Моих особых заслуг в этом нет. Я не уговаривал и не отговаривал. Она просто долго жила со мной по общежитиям, повидала жизнь актеров, поняла, насколько это все сложно. И, видимо, сделала какие-то выводы для себя. Она учится в юридической академии.
   - Она замужем?
   - У них с молодым человеком такая форма брака: живут себе и живут. Другое дело, что данная форма счастья, может быть, не очень похожа на то, что нам представлялось в молодости.
   - Вы имеете в виду штамп в паспорте?
   - Нет, даже не это. Я думал, что моя мама, а ей 62 года, восстанет против такой семьи. А она сказала: "Да пусть поживут, притрутся друг к другу". Черт его знает, ну у нас да, была печать. Для нас она символизировала надежность. Сейчас все по-другому.
   - Проще? Легче?
   - Не то что легче. Просто нынешняя молодежь намного умнее нас. Ребята более прагматичны, они умеют считать деньги, умеют их зарабатывать. Они другие. Наши ребята и учатся, и работают. Стараются как-то сами себя обеспечивать. Конечно, Катино обучение я оплачиваю. Мать их балует. А в основном, они все сами.
   - Что сегодня значат для вас деньги? И насколько вы от них зависимы?
   - Зависим полностью. Кроме того, я не бизнесмен, который может планировать свои доходы. Наша профессия такова, что свой доход ты спланировать не можешь. Потому что не могу сказать, что следующим летом у меня будет столько-то картин, и за них я получу столько-то денег. Может быть, вот сейчас я снимусь, а потом года три вообще сниматься не буду. У нас ведь как - позовут тебя, будешь сниматься, не позовут - не будешь. Все-таки актер зависит от чужой воли: нужен ты режиссеру, не нужен, видит он тебя в этой роли, не видит. Ты, конечно, прикладываешь все усилия, чтобы ты был востребован, чтобы тебя все знали и ты был свеж в памяти и не "замылен" каким-то одним образом.
   - Значит, неуверенность в завтрашнем дне все-таки возникает?
   - Она постоянно присутствует. Ведь актерам очень трудно переключиться на какую-то иную форму деятельности. Мы мало чего умеем, кроме того что умеем. И тогда мы уязвимы.
   - Как вы думаете, вас сериалы сделали знаменитым?
   - Да кто его знает. Знаменитость - это вообще понятие достаточно условное. Вот сейчас показывают по телевидению фильмы, если их экранное время участилось, вот ты и популярен. Иду я сегодня по улице, и все здороваются: "Здрасьте, здрасьте". Ну, здрасьте. Вот и хорошо. Через какое-то время люди подзабудут, появится кто-то другой. Это не та слава, которая была, скажем, у актеров прошлых лет, когда в кино ходили всей семьей.
   - Ваш герой в "Сыщиках" как бы в противовес герою Щербакова - тот взрывной, импульсивный, а ваш - спокойный, рассудительный. Вы в жизни такой же?
   - Знаете, я так боюсь наврать чего-нибудь с три короба по поводу того, какой я в жизни. Разный. Я и хороший, я и плохой, я и злой, я и добрый. Как все люди.
   - Вы можете сказать про себя - я хозяйственный человек?
   - Мне так хочется думать про себя, что я хозяйственный человек, что я такой рукастый. Во мне как бы два человека: один хоть сейчас и косу в руки возьмет, и вилы, а второй - чемпион дивана - всячески подавляет в первом любое его желание. В общем, я человек ленивый, к сожалению. Я от этого страдаю и постоянно вступаю в смертельную схватку с самим собой.
   - Побеждает тот, который на диване?
   - К сожалению, пока побеждает. Но я не оставляю надежды, что все-таки один раз я стряхну с себя оковы, возьмусь за лопату какую-нибудь. У меня есть небольшой участок, на котором я очень вольготно себя чувствую. Этот дом я строил для своих родителей. Отца уже нет в живых, а мама с большим удовольствием живет в этом домике в Быково. Мы с женой очень долго жили по общежитиям, зато теперь есть и квартира и загородный домик.
   - Говорят, что вы в одночасье бросили курить.
   - Одиннадцать лет назад я сам себе сказал: "Это моя последняя затяжка". С тех пор не курю.
   - Ну и сила воли!
   - Не знаю, сила воли это или же боязнь чего-то. Мне показалось, что я начинаю себя как-то хреново чувствовать. Потом вижу: у одного какие-то проблемы, у другого, у третьего.. И я подумал, что пока не поздно, надо завязывать. Ну и бросил. Хотя курить мне постоянно хочется. Я и сейчас хочу курить. Единственное, я прошу своих друзей не курить в машине, дома у меня тоже никто не курит.