Без грима

Вера Васильева:"Я люблю жизнь такой, какая она есть"

   "Мода и кино" - так назывался праздничный вечер, на котором известные модельеры демонстрировали эксклюзивные коллекции одежды. Когда на подиум в сопровождении манекенщиц вышла народная артистка Советского Союза Вера Васильева, облаченная в роскошную шубу, зал разразился аплодисментами. Элегантная, красивая, подтянутая, она вызывала любовь и восхищение зрителей. После представления я попросил известную актрису ответить на мои вопросы.

   - Вера Кузьминична, а шубка вам очень идет:
   - Вы знаете, когда меня пригласили участвовать в показе, я хотела отказаться. Но когда увидела эти прелестные наряды, этих красивых девушек, мне очень захотелось тоже принарядиться, несмотря на мой солидный возраст - 76 лет. И я желаю всем, кто молод, чтобы в свои 76 лет им тоже захотелось надеть красивое пальто, платье или шубку и пройтись вместе с любимым по улице, просто радуясь жизни.
   - Эта цифра, мне кажется, не имеет к вам никакого отношения. А все-таки почему вы не скрываете своего возраста?
   - Вы знаете, я действительно не скрываю своего возраста, потому что первая моя картина - "Сказание о земле Сибирской" - вышла в 1948 году. Это было так давно, что некоторые зрители думают, что я снималась еще до войны, в тридцатые годы, и начисляют мне столько лет, что я думаю: "Боже, как же я еще двигаюсь?" Кроме того, я как-то не ощущаю своего возраста, стараюсь жить с удовольствием, находить в жизни радость и красоту.
   - По-моему, вы обладаете секретом неувядающей молодости. Как вам удается так хорошо выглядеть?
   - Не могу сказать, что я что-то специально делаю для того, чтобы хорошо выглядеть. Я не делаю массаж, не хожу в салоны красоты. Но после того, как разгримируешься или умоешься, обязательно нужно наложить на лицо какой-нибудь питательный крем, потому что иначе кожа лица становится сухой. И надо обязательно высыпаться. Вот, пожалуй, и все.
   - Вы сыграли много ролей в кино, интересно узнать ваше мнение о том, кто он - экранный герой нашего времени?
   - К сожалению, сегодня у нас героя как такового, мне кажется, нет. Раньше в фильмах обязательно были герои, в которых влюблялись зрители. Актеры, игравшие их, были народными кумирами. Сейчас кумирами называют эстрадных звезд, но это не духовные лидеры, а скорее объекты популярности, основанной на умении, мастерстве или, как сейчас говорят, раскрутке. А духовного лидера в искусстве нет. К сожалению, это вообще очень редко встречается, а мы в последние годы этот идеал утеряли.
   Посмотрите, Америка выпускает очень много фильмов, и плохих в том числе. Но американцы очень хитрые, и своих героев они делают такими, что им хотят подражать люди. А мы частенько делаем наших героев такими, что не хочется ни любить их, ни подражать им. И я считаю, это наш долг перед людьми - вернуть искусству его положительное духовное начало, потому что для русского человека деньги не могут быть тем идеалом, к которому надо стремиться. Деньги нужны, и это прекрасно, когда они есть, но идеал у нас все-таки всегда был духовный. И я бы очень хотела, чтобы это вернулось в наше искусство.
   - Кто же может стать носителем этого идеала духовности? Менты? Бомжи? Нищие учителя? Новые русские?
   - Может быть, и новые русские, в том случае, если среди богатых людей России найдутся настоящие меценаты, которые поддерживали бы гуманные ценности, оказывали помощь беспризорным детям, бездомным, больным, старым людям. Или же помогали искусству, которое воспитывает душу, потому что без этого воспитания мы превратимся в нелюдей. У нас и бытовой-то культуры нет, а если потеряем то духовное наследие, которое накопили предыдущие поколения, отучимся читать классику, то нас ждет очень печальная перспектива. Поэтому люди, которые могли бы помочь своей стране и тем самым увековечить себя, для меня были бы героями нашего времени.
   - В течение многих лет вы играли на одной сцене, в одних спектаклях с Андреем Мироновым. Как вам кажется, при жизни коллеги адекватно оценивали масштаб этой личности, понимали, что это был гениальный актер?
   - Вы знаете, слово "гений" раньше вообще очень осторожно употреблялось. Но, судя по той громадной любви, которую, как и к Высоцкому, проявлял к нему народ, все понимали, что он явление редкое, исключительное. Обаяние у него было совершенно безотказное, но и затрата нервной энергии была такая, что все это, как говорится, ему не бесплатно досталось. Зрители обожали его не только потому, что он хорошо пел или танцевал, он всю свою душу вкладывал в каждую роль.
   - Недавно Театр сатиры возглавил Александр Анатольевич Ширвиндт. Какие-то перемены ощущаются в связи со сменой руководства театра?
   - Да, конечно, перемены есть. Прежний руководитель театра Валентин Николаевич Плучек при всем его колоссальном профессионализме, эрудиции и таланте в свои 90 лет просто по состоянию здоровья уже не мог тянуть эту ношу. То, что он ставил сам, всегда было высокопрофессионально. Но он уже не мог читать десятки новых пьес, чтобы выбрать что-то для репертуара, не мог привлекать в театр новую режиссуру. То есть он немножечко оторвался от живого театрального процесса в силу объективных причин. А замедленный темп его жизни вынуждал весь коллектив театра находиться в некоем ожидании: может быть, что-то прочтет, может быть, кого-то пригласит.
   Поэтому коллектив попросил Шуру Ширвиндта, который совершенно не рвался к этой должности, возглавить театр. Нам хотелось сохранить традиции Театра сатиры, чтобы кто-то не пришел со стороны и не стал бы все переиначивать. Нам всегда нравился и нравится наш театр, поэтому мы очень надеемся, что Шура будет действовать в том же русле: будет играть сам, что-то ставить, приглашать других режиссеров.
   - Ваш театр называется Театром сатиры, а не драмы или комедии, и само это название предполагает бичевание пороков и обличение недостатков: Что сегодня может быть объектом сатиры?
   - Мне кажется, сейчас объектом сатиры в первую очередь должен быть сам человек, а не социальный строй, не какие-то производственные конфликты. Исходя из того, что у нас сменилась формация, мы, казалось бы, должны жить благополучнее, если бы сами были немножечко лучше, трудолюбивее и честнее. Поэтому я думаю, что все-таки главное - это сам человек, человеческая психология. К этому должно быть приковано внимание театра, причем эти проблемы необязательно поднимать через современные пьесы. Многое из того, что созвучно нашему времени, можно найти в классике.
   - Что-то мы все о работе да о работе. А какой ваш самый любимый праздник в году?
   - У нас вообще очень любят праздники. Мне нравится Восьмое марта. Думаю, что не случайно его так широко празднуют в России, потому что жизнь у наших женщин довольно трудная. И хорошо, что есть хотя бы один такой день, когда мужчины имеют возможность всем женщинам сказать добрые слова, объясниться в любви, подарить цветы - это замечательно! Во-первых, самим мужчинам, которые поздравляют женщин, становится от этого приятнее. Ну а женщинам вдвойне приятно, потому что в этой сутолоке, повседневной суматохе дел мы многого недополучаем, и этот день дает возможность восполнить упущенное. Все щедро одаривают женщин вниманием и любовью, а наши женщины заслуживают очень высокого к себе отношения.
   - Русские женщины - лучшие в мире!
   - Мне тоже так кажется. Такие умницы! Работают прекрасно, иногда даже лучше, чем мужчины. И семью содержат, и детей воспитывают, и дом на их плечах. При этом, несмотря на трудности, всегда ухожены, всегда стараются быть красивыми. Это же замечательно! Иногда едешь по европейским странам и видишь: женщине лет сорок пять, а она уже на себя махнула рукой, не причесана, одета кое-как. А у нас, по-моему, до самого конца женщины стараются сохранить привлекательность, красоту.
   - А мужчины? Какие человеческие качества вы цените в мужчине больше всего?
   - Вы знаете, я очень люблю умных мужчин. Люблю людей с живым характером, не замкнутых в себе, в своих проблемах, а открытых, откликающихся на внешние события. Даже если они совершают ошибки. В общем, мне нравится, когда в мужчинах есть что-то мальчишеское. Пусть они крепкие профессионалы, пусть знают, чего хотят в жизни, но если при этом у них остается хоть немножко бесшабашности, которая бывает у мальчишек, мне они очень симпатичны.
   - Вера Кузьминична, как вы проводите свой досуг? Есть ли у вас какие-то милые дамские увлечения?
   - Вообще-то раньше мы досуга не любили и не имели, у нас и отпусков-то не было, мы всегда работали. Что касается моих увлечений, то я люблю ходить в театры, бывать на концертах, смотреть кинофильмы - не все, а те, про которые слышу хорошие отзывы. Так что досуг мой очень скромный. Я не бываю в казино, на тусовках. Правда, обожаю путешествовать, люблю бывать за границей, но не дольше недели. А теперь, в связи с возрастом, мое свободное время в значительной степени посвящено моим родным и близким, которые часто болеют.
   - Расскажите о своей семье, о родных и близких вам людях.
   - Это мой муж, с которым мы живем уже 46 лет, он тоже работает в Театре сатиры актером. Мы с ним неразлучны. Из-за состояния здоровья он не может носиться так много, как ношусь я. Поэтому я стараюсь проводить больше времени дома. Когда он плохо себя чувствует, я ему помогаю. Еще у меня есть старшая сестра, тоже обремененная разными болячками. Живет она одна, и я, по возможности, стараюсь приезжать к ней, потому что, кроме меня, никто о ней не заботится.
   - Вы с мужем прожили без малого полвека, и можно на полном основании спросить: в чем секрет устойчивости вашей супружеской связи?
   - Во-первых, в основе была любовь мужчины и женщины. Потом эта любовь стала несколько другой - родственной, доброй, нежной, заботливой. И второе - это то, что мы оба очень любим театр и свою профессию. Поэтому мы единомышленники: он понимает мою страсть, знает, что для меня сцена - это главное в жизни. Я понимаю его. Так что нам повезло, что мы занимаемся одним делом.
   - Есть ли у вашего мужа какие-нибудь привычки или недостатки, которые вы ему охотно прощаете?
   - Есть. Он очень педантичен, такой, я бы сказала, занудливый чистюля. И чтобы выносить его претензии, нужно иметь очень покорный характер.
   - А как насчет гастрономических пристрастий?
   - Очень скромные. Все на свете съест. Я не самая идеальная хозяйка, у меня нет фирменных блюд, но готовлю так, чтобы человек был сыт. Кроме того, есть женщина, которая мне помогает. Мы любим обыкновенную русскую кухню. В силу возраста какие-то острые или жареные блюда нам уже нельзя.
   - Вы сказали, что обожаете путешествовать. Что вас так привлекает в европейских странах - старинная архитектура, люди, бытовая культура?
   - Конечно, я любуюсь архитектурой. Мне нравится, что они сохраняют свои города такими, какие они были в далеком прошлом. То, что там соблюдаются старинные обычаи, есть ощущение каких-то незыблемых устоев. Конечно, и бытовая культура находится на очень высоком уровне. А еще мне нравится доброжелательность в человеческих отношениях, там как-то не предполагаешь нарваться на хамство.
   - В России бытовая культура что при коммунистах, что при демократах находится на ужасающе низком уровне. Как вы думаете, с чем это связано?
   - Вы знаете, у нас очень сложный народ. Он может быть очаровательным, сумасшедшим, добрым, героическим, но вот систематично-педантичным ему трудно быть. Некоторая стихийность - это, наверное, черта национального характера. Может быть, сказалось и то, что семьдесят лет мы не видели никого, воспевали самих себя за железным занавесом, говорили, какие мы молодцы, и при этом дико, до одурения пили водку. К сожалению, гонора у нас всегда было много, сейчас его тоже не убавилось, но некоторые люди уже все-таки видят разницу. Поэтому те, кто может себе это позволить, часто отправляют своих детей учиться куда-нибудь за границу.
   - Сколько поколений должно смениться, чтобы мы стали европейцами в полном смысле слова?
   - Я думаю, что два-три поколения. Те, кто выучится там, привезут эту культуру сюда. У них родятся дети, которые будут воспитываться в семьях уже по-другому. Так все и пойдет. Так что два-три поколения должны смениться. Хотелось бы, конечно, быстрее, но, к сожалению, вряд ли получится.