Без грима

Виктор Берковский:"Наш союз не распался"

   Профессор Института стали и сплавов стоял у истоков авторской песни, и многие молодые исполнители называют его своим крестным отцом.

   - Институт стали и сплавов ассоциаций с музыкой не вызывает, да и от вашей кафедры поэзией не веет. Как вам удается совмещать преподавательскую деятельность с авторской песней, концертной деятельностью?
   - А мне и не удается. В ущерб музыкальной деятельности не пишу тех новых песен, которые мог бы. Кафедра моя называется так: пластическая деформация специальной стали. Как видите, ничего музыкального.
   - Что было первично: склонность к науке или написание песен?
   - Сочинять песни начал очень поздно, тогда, когда все люди обычно уже заканчивают. Родители мои не музыканты, но воспитывали меня так, что кое-что в музыке понимал. Мама врач, но водила меня на все концерты. Еще дошкольником знал весь эстрадный репертуар тех лет. Я родился в Запорожье. Там не было Большого театра, консерватории, но зато приезжало много гастролеров - никто не мог проехать мимо города Запорожье! Наверное, потому, что через него идет дорога в Крым. И во время войны, когда жили тяжело, денег мало, папа на фронте, мы с мамой ходили на концерты. В эвакуацию уехали в Сибирь, в Новокузнецк. Так что мое становление происходило в Сибири, в тайге. Жили за счет огорода. Мама с утра до ночи в госпитале, а мы с сестрой в огороде. Потом вернулись в Запорожье, где я и окончил школу.
   - И куда отправились дальше?
   - В Московский институт стали и сплавов. Я же жил в городе металлургов! И все друзья, их родители были связаны с металлургией. В институте начал заниматься музыкой. Когда умер Сталин, начался расцвет эстрады, студенческих капустников, они назывались эстрадными обозрениями. У нас в институте тоже возникло такое обозрение и все побежали ко мне за консультациями - я же был образован по этой части! Все видел, все знал. В доме было много пластинок - отец собирал. Оперетты все раз по десять еще в эвакуации пересмотрел. Сначала консультировал, а потом меня в это дело втянули и я стал главным режиссером этого обозрения.
   - Вы не бросали институт и в те годы, когда ученым практически перестали платить зарплату?
   - Нет. Одно время мы зарабатывали очень прилично. Мы зарабатывали почти как директора заводов, а сейчас иная уборщица получает больше, чем профессор. На такую зарплату не проживешь. Меня кормят песни, моих коллег - ноги. Ездят по всем городам с лекциями.
   - С возрастом вышло так, что увлечение стало приносить больше дохода, чем основная специальность?
   - Это касается не одного меня, а всей творческой интеллигенции.
   - Когда и с какой песней пришел успех?
   - Большой успех пришелся на песню "Гренада". Ее исполняли многие ансамбли. Появился ансамбль "Гренада", кафе с таким названием. До этого "Гренаду" никто не знал, стихи Светлова забыли. Мою фамилию некоторое время и по радио не объявляли. Никитины мои песни пели, а я сам нет.
   - Как первый раз вышли на сцену?
   - По настоянию Сергея Никитина. Я не то что боялся - себя не помнил. Аудитория в институте и сцена - ничего общего. Единственное, что умел складно говорить, не мекал, не бекал. Недавно один коллекционер Гриша принес запись с того первого концерта.
   - Сколько у вас всего песен?
   - Больше ста, но меньше двухсот. Точно не подсчитывал - я человек суеверный. Потом, когда меня не станет, подсчитают. А вот книжку "Сто песен Виктора Берковского" издал. Я же стихи не пишу. Меня стихотворения вдохновляют. Как это происходит - никто не знает. Стихи рождают музыку. Все. Только плохие - плохую, а хорошие - соответственно хорошую. А очень хорошие... Всегда должно быть понимание, что музыка не может оказаться "меньше" стихотворения, иначе она не нужна. Если есть стихи Пушкина, то ты там не обязательно должен присутствовать, если не соответствуешь Пушкину. Хотя я пишу на стихи очень больших поэтов, современных.
   - А нотной грамоте где обучались?
   - Нот не знаю. Есть те, кто владеет нотной грамотой, они и записывают.
   - На хорошие стихи музыка рождается сама?
   - По-разному. Есть песни, которые сочинял по нескольку лет. Бросаю, снова начинаю. А были и такие, которые вышли сразу. В выборе стихов ориентируюсь на свой вкус. Моя аудитория все-таки больше интеллигенция.
   - Вы человек занятой. По дому что-нибудь делаете?
   - Ни черта не делаю! Обо мне жена и теща заботятся. С тещей прекрасные отношения - она умная женщина.
   - Где вы нашли такую жену? Это второй брак?
   - Да, мы больше 20 лет вместе. Где-то до 1985 года существовали базы отдыха для ученых. Хорошие базы, они предназначались в первую очередь для крупных ученых, которых за границу не выпускали. На одну из таких баз в Прибалтике я как-то привез Окуджаву, и он потом там несколько раз отдыхал. На базе свой распорядок. После завтрака идут по грибы-ягоды. Перед обедом - оперативка - по рюмке водки, потом обед, отдых. Перед ужином - волейбол, как ритуал. Ну, а после ужина все собираются компаниями у палаток. Маргариту, я думаю, родственники хотели выдать замуж за одного приятеля. Кстати, неплохой парень, и поэтому ее туда привезли. Вот так мы и познакомились.
   - И вы, такой нехороший, увели ее почти у жениха?
   - Именно такая сволочь (смеется). Она сопротивлялась. Но Маргарита купила складные стулья, и я вызвался их отвезти в Москву на машине. У меня багажник оказался пустым. Отвез стулья и тут же предложил поехать вместе на Кавказ - мы туда с другом собирались. Она отказалась - у нее и отпуск закончился. Это у меня 36 дней. Но в дорогу дала нам удивительно вкусной еды.
   - Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Она выходила замуж, когда вы уже добились известных степеней?
   - Это я ее добивался. Хотя был если не профессором - надо подсчитывать, - то доцентом как минимум и уже известным бардом. Думаю, что замуж "за композитора" выходят только идиотки. Выходят за человека. Мне вступать во второй брак, может, и страшновато было, но как-то сразу понял, что все получится нормально.