Без грима

Виктор Сухоруков: "Лучше играть придурка, чем им быть"

   Актеров, способных работать в жанре гротеска, можно пересчитать по пальцам. Виктор СУХОРУКОВ - один из них. Зрители хорошо знают его по картинам "Бакенбарды", "Про уродов и людей", "Комедия строгого режима", "Брат" и "Брат-2". Сам про себя он говорит так: "Я артист маленький, зато хороший".

   - Витя, ты ожидал всплеска своей популярности после фильма "Брат"?
   - Я его прогнозировал. Уже читая сценарий, понимал, что будет очень мощный резонанс. Меня это очень радует, но я задаю себе вопрос, почему такого всплеска не было после фильма "Бакенбарды" или "Комедия строгого режима"...
   - Где ты блестяще сыграл роль Ленина, за которую получил приз на фестивале "Созвездие". А сам ты как относишься к вождю мирового пролетариата?
   - Очень хорошо отношусь, ведь он часть моей биографии и часть истории моей страны. Недавно я выступал в одной программе, где прочитал стишок, который написал 13-летний Витя Сухоруков. Он посвящался 47-й годовщине Великого Октября. Я ужаснулся его пафосу. Я был идеологически подкованным ребенком, верил и в Красное знамя, в горн, в барабанный бой.
    Что касается "Комедии строгого режима", то все почему-то забывают, что это была не роль Ленина, а роль заключенного Зуева, сыгравшего роль Ленина в тюрьме.
   - Тебе нравится сниматься в кино?
   - Очень. Кино - это зараза, как алкоголизм, а что такое алкоголизм, я хорошо знаю. И чтобы кино меня не засосало, я постоянно помню о том, что это зараза.
   - И поэтому постоянно снимаешься?
   - Ты же меня не спрашиваешь, в каком году я начал сниматься. А я начал сниматься в 40 лет. И сколько это продлится, неизвестно, дай Бог, чтобы подольше. Режиссеры ведь не будут предупреждать заранее: раз, и забыли, проснешься утром, а телефон молчит и промолчит всю жизнь - вот ужас-то.
   - А случалось отказываться от роли?
   - Конечно. Бывают такие роли, где никакого развития: ни поплакать, ни посмеяться, ни поплясать. Спрашиваю режиссера: чего он пришел-то, зачем? Какова его функция? Непонятно. Судьбу охота сыграть. Пусть в двух эпизодах, но - судьбу человека. Если нет судьбы, то чего стаптывать ботинки-то?
   - В своих ролях тебе удалось выразить особенности национального характера, а на Руси всегда любили скоморохов, шутов┘
   - ┘Придурков, да? Но, я считаю, лучше играть придурка, чем быть придурком. По крайней мере это дает мне возможность мечтать, фантазировать, а это придает силы. Ведь степень выживаемости не только в щах и компоте, а и в хорошей энергетике, которая заложена в человеке. В яркости, веселости, одержимости, в надежде на будущее.
   - Какой "Брат" тебе самому больше нравится - первый или второй?
   - Я их обоих люблю, хотя фильмы совершенно разные. Если "Брат" - это все-таки драма, боевик, то "Брат-2"- это иронический боевик. Играть подлеца, сволочь - это одно. Но играть бандита, киллера - это сложнее. Потому что эти люди мне незнакомы, неведомы. Я ведь в жизни совершенно домашний, трусливый, наверное, человек, нежная натура. И то, что публика приняла моего персонажа, меня радует. Значит, я справился с этой ролью.
   - Зрители полюбили твоего героя, а менты и братки - что конкретно говорят они?
   - Милиционеры часто приветствуют меня цитатами из фильма. А братки порой тормозят на "мерседесах", предлагают довести до дома. С бритыми головами, с детским восторгом в глазах они просят автограф, говорят мне добрые слова. Мало того, они приглашают меня в рестораны, норовят угостить пивом. Я думаю, что они отождествляют меня с моим персонажем и немножко побаиваются, забыв, что я всего лишь актер. Так случилось, что мой герой олицетворяет наше время. С одной стороны, это счастье, что мой облик вдруг понадобился. Но с другой стороны - лицо-то безобразное. У меня ведь ни одного положительного героя не было.
   - Как ты думаешь, что ждет твоего героя в будущем?
   - Его или убьют, или он встанет на почву созидания и начнет вести жизнь более благородную, чистую. Либо останется санитаром леса, бандитом, но будет уже в законе, авторитетом. А может быть, он скажет: как вы мне все надоели, а ну вас к чертям собачьим. И поедет в деревню выращивать турнепс. Или закупит семена в Голландии и будет скрещивать тюльпаны.
   - Когда ты стрелял по бандюгам из "максима", ты чувствовал себя немножко Чапаевым?
   - Я оглох там к чертовой матери. Ведь все было по-настоящему, кроме того, что патроны были холостые. Но это был дикий восторг. Пока трещал пулемет, я чувствовал себя владыкой мира. Мне казалось, что я вместе с автомобилем и этим "максимом" поднимаюсь в воздух. Вот где страх, вот где ужас! Незабываемое ощущение, что ты сильнее всех.
   - Америка очень тебя ошарашила?
   - Приятно ошарашила. Я чувствовал себя там лучше, чем дома. Ведь я жил в хороших условиях, ел, пил, меня обслуживали. Единственная проблема была, когда в выходные дни я шел гулять. Однажды я просто ткнул пальцем в карту: а пойду-ка я по этой улице. Ну и попал в черный квартал. Бог ты мой, я еле выкарабкался оттуда.
   - Значит, проблема "блэк энд уайт" в США остается актуальной?
   - Еще как. В Чикаго я своими глазами наблюдал наглость черных и растерянность белых. Кто-то прочтет и скажет: расист? А какой я расист, это мои наблюдения. Мне прислали из Америки газету, где какой-то американец с Брайтон-бич написал, что я не знаю Америки. Что, я буду с ним спорить? Он там постоянно живет и не знает, а я месяц прожил и то столкнулся с такими вещами, что мама, не горюй! Когда сам полицейский деликатно меня предупреждал: вы туда не ходите, там вам яйца оторвут. Ну, было же? Было! Видел, как машины с черными едут на красный свет, не притормаживая перед светофором. Но в целом Америка мне понравилась.
   - Хотелось бы сниматься в Голливуде?
   - Конечно. Но если мне скажут, учи английский язык, я скажу - идите вы к черту со своим Голливудом. Чем сильна Америка? Она не брезгует ничем. Она берет от мира все, что ей нужно. Там на бытовом уровне полный порядок. Хотя у них нет праздника, ярмарочности, нет куража в жизни, карусельности, маскарада, они не умеют в хорошем смысле озоровать. У них все правильно, все "хав а ю?" да "хав а ю?". Хотя им до лампочки ваши дела.
   - А чего ты больше всего боишься?
   - Легче назвать, чего мы не боимся. Страха-то у нас много. Мне кажется, что сейчас самая страшная проблема - наркомания. Она надвигается настолько стремительно, что это будет почище всякого туберкулеза, СПИДа и организованной преступности. Я это хорошо знаю, потому что муж моей сестры и отец моего племянника умер от наркомании. И я хочу, чтобы мой племянник удержался от этих соблазнов, которые сводят людей в могилу.
   - Что тут можно сделать? Как оградить детей от этой страшной беды?
   - Я купил ему лыжи с палками - это уже хорошо. Говорят, что наркоманию можно вылечить - нет, надо человека удержать от иглы. Если он попал на иглу, это конец, его ничто не спасет. Мое такое мнение. Лучше напейся, обожрись, проблюйся, поносом изойди, все равно ты выскочишь. Тебя можно окунуть в прорубь, вымочить в огуречном рассоле. А наркотики - это смерть. И сажать в тюрьму надо не человека на игле, а того, кто продает это. В Китае, например, наркоторговцев подвергают смертной казни. И знаешь, как они отвечают на критику: с правами человека мы потом разберемся, нам главное нацию сохранить.
   - Где сейчас снимаешься?
   - Снимаюсь у Егора Кончаловского в фильме с очень символическим названием "Антикиллер". Опять играю подлеца, лидера уличной шпаны, но у меня есть ощущение, что этим фильмом я как бы подвожу черту криминальному жанру в своей биографии. Хотя мой любимый режиссер сказал: не зарекайся. Снимаюсь в новогодней программе и сразу же после боя курантов приду с телеэкранов во все квартиры на канале ОРТ.
   - Виктор в переводе означает победитель. Ты считаешь себя таковым по жизни?
   - Конечно, но сразу добавлю: мне кто-то помогает свыше, я это чувствую. Хотя это же высшее существо долгие годы испытывало меня на прочность и сейчас не дает мне забываться. Оно держит под контролем меня самого и мое сознание.
   - Как, живя в нищете и унижениях, сохранить человеческое достоинство?
   - Себя уважать надо. И ценить то, что ты имеешь. Есть хорошая поговорка в пьесе Михаила Рощина "Старый новый год". "А что у тебя есть?" - "А что надо, то и есть". - "А что надо?" - "А что есть, то и надо". Это, конечно, тоже от бедности, но я хочу сказать, что самое главное - это чувство собственного достоинства. Красиво звучит, но, видит Бог, я не жил богато и не собираюсь быть богатым. И то, что я имею, меня устраивает. Если бы мне сказали - вот тебе богатство, что ты с ним будешь делать? Я бы ответил: я его не возьму, без него легче. Счастье-то, оказывается, не в этом. Почему богатый человек такой же седой, такой же нервный, его так же мучает бессонница? Чего же он суетится и нервничает, почему у него глаза-то бегают, чего же ему так хреново на этой земле? Он не может плюнуть на все, убежать в луга, завалиться в траву. Никто не знает, где она, радость, и в чем покой.