Человек из тени

Налегал вернулся

   Двадцать лет этот человек отправлял в Москву из-за границы страшные "подарки": ракеты, танки, бомбы...

   Мы познакомились с ним в Бейруте девятнадцать лет назад. Шла война. Жестокая и одновременно непонятная, из разряда хитрых восточных войн, где не всегда определишь направление главного удара. Я прилетел в командировку из Москвы с заданием, полученным на Старой площади, где тогда располагался ЦК партии, написать большую, на два авторских листа, статью о том, что происходит в Ливане. Статью о войне.
   События на Ближнем Востоке, и в частности в Ливане, в ту пору находились у всех на устах, этот регион считался самым взрывоопасным местом в мире. Если могла начаться третья мировая война, то она точно началась бы отсюда.
   У военной разведки - задачи совсем иные, чем у разведки политической, военную разведку волнует оружие, которое противник может применить против нас, расположение частей, огневая мощь коммуникаций, пути наступления и отступления войск и прочее - словом, все, что касается армии и возможных действий... И совсем не интересуют интриги, которые возникают в правящих слоях каких-нибудь государств. Это - побочная информация.
   В Ливане той поры было сосредоточено много военной техники самого разного назначения и из самых разных стран. И естественно, наша группа разведки, руководимая полковником Львом Ярошниковым, старалась находиться там, где техника эта так или иначе проявлялась: разведчиков интересовали новейшие ракетные, зенитные системы, броневые машины, системы управления и так далее.
   Любую армию мира, где бы она ни находилась, всегда интересует, что есть нового у соседей либо у потенциальных противников, чем те дышат, что интересного разработали. Поэтому Ярошников иногда посылал в Москву дорогие подарки. Случалось, что "подарки" эти имели большие габариты. Это были танки израильского и американского производства, ракеты системы "воздух-воздух", противотанковые управляемые ракеты, шариковые бомбы, короба для защиты танковой брони и так далее - все вплоть до удобных, легких бронежилетов.
   Как-то арабы подарили трофейный танк новой модификации, из Москвы за ним срочно прислали грузовой самолет, танк загнали в проем грузовика, и самолет взлетел.
   Поскольку все происходило в спешке, под крики: "Давай, давай, давай!", то не было проверено, есть ли в танке какие-нибудь боеприпасы или нет. Когда уже самолет находился в воздухе, выяснилось: есть! И не просто есть, а снаряд, загнанный в ствол пушки, вот ведь как. Это было опасно - при посадке в Москве снаряд мог рвануть. Ярошников спешно отбил предостерегающую телеграмму - имейте в виду, также с сюрпризом... Встречайте с предосторожностями.
   И вообще бывали разные случаи. Женат Лев Ярошников на Юлии Ивановне, жена у него - преподавательница английского языка, умная обаятельная женщина, зная, чем занимается ее муж, часто помогала Льву в его работе.
   В частности, помогла ему доставить в посольство несколько взрывных устройств - необезвреженных, находящихся на боевом взводе, относящихся к числу новых разработок. Устройства эти были уложены в посольстве в ящики с песком размером полтора на полтора метра, тщательно заколочены и отправлены в Москву.
   В Москве же собрались специалисты и решили эти устройства уничтожить. Даже не изучив их, - спецы побоялись за свою жизнь: а вдруг "ливанские железки" взорвутся?
   Досада была превеликая, даже больше - обидно стало, ведь Юлия Ивановна доставила эти опасные устройства в наше посольство в своей сумочке. Неразорвавшимися отправляли в Москву и шариковые бомбы, в ту пору не до конца еще изученные. Как-то, во время перемирия, польские солдаты из ооновского батальона - дело происходило на Синае - решили поиграть шариковой бомбой в футбол. Очень уж похожа она была на мячик - словно бы специально для игры создана. Устройства бомбы они не знали, взрывной механизм от ударов ног докрутился до критической точки, и бомба взорвалась. Несколько солдат погибли.
   Иногда приходилось добывать документы, связанные с мирными технологиями, поскольку среди заказчиков ГРУ были самые разные, сугубо гражданские министерства: геологии, сельского хозяйства, здравоохранения и так далее. Добывали и средства эффективной борьбы с вредителями, и разработки новых лекарств и химических удобрений - чего только не приходилось отправлять в Москву! Даже прославленному маршалу Семену Михайловичу Буденному на старости лет услужили. У него в преклонном возрасте начали выпадать усы. А роскошные усы Семена Михайловича были известны всему миру - ни у кого таких не было. Так заняться этим вопросом пришлось также сотрудникам военной разведки - материал для усов добывали в Париже помощники военного атташе и секретной почтой отправляли в Москву.

   У русской военной разведки - своя история. Одним из первых ее руководителей - причем талантливых, считается Михаил Барклай де Толли - будучи военным министром, он за два года до нашествия Наполеона в Россию создал так называемую "особенную канцелярию". Это и было управление военной разведки.
   Чтобы организовать деятельность разведки за рубежом, Александр Первый ввел институт военных агентов, являвшихся одновременно сотрудниками дипломатических миссий, - ныне этих агентов называют военными атташе. Это слово стало для нас привычным.
   Одним из самых блестящих военных атташе той поры был полковник А. Чернышев, человек обаятельный, великосветский, с репутацией высокопоставленного повесы. Ни одна дама не могла устоять перед ним, такая репутация была лучшей ширмой, прикрывавшей его деятельность... Он сумел создать в Париже широкую сеть информаторов - документы он получал отовсюду, в том числе и из военного министерства Франции.
   Ныне "особенная канцелярия" зовется по-другому и доступа простому смертному в нее нет. Это - ГРУ. Главное разведывательное управление. Сотрудники ГРУ смеются, говорят: "У нас засекречена даже туалетная бумага".
   Долгое время - без малого 24 года - армейское ГРУ возглавлял генерал армии Петр Иванович Ивашутин. Еще Сталин завизировал указ о присвоении Ивашутину звания Героя Советского Союза за одну из секретных операций, но вручить Золотую звезду не успел - умер. Получил звезду Петр Иванович лишь в 1985 году - по "совокупности"...
   Всякое случалось с военным разведчиком Львом Ярошниковым. Конечно, специально к работе в качестве разведчика он не готовился - окончил военно-воздушную академию и собирался заняться любимым делом - авиацией. Но неожиданно поступило предложение перейти в элитное военное учреждение - Управление Генерального штаба. Но для того чтобы работать там, надо было снова учиться. И Ярошников пошел учиться - на это потратил целых три года. В результате получил второе высшее образование. Было поставлено перед ним еще одно условие - жениться. Ярошников долго выбирал себе вторую половину и выбрал самую лучшую, самую достойную. Жена его Юлия, миниатюрная красивая, хорошо знала языки, в частности она преподавала английский. На работу за границу Ярошников обязан был выехать вместе с женой.
   Командировка была успешной: через одну из берлинских комендатур Ярошников вместе с женой - в обычном порядке - переместился на территорию Западного Берлина, там зашел в один из отелей, вышел же в другой одежде с новыми документами - гражданина Канады, инженера-электрика по профессии, родившегося в Оттаве 2 сентября 1937 года, прибывшего в Европу в поисках лучшей жизни.
   Через некоторое время он очутился в Милане, где работал с другим советским разведчиком-нелегалом, который прочно внедрился в местную жизнь, стал хозяином нескольких гаражей и автомастерских и пользовался в городе популярностью - его знали многие.
   Кстати, мастерские и гаражи приносили немалый доход, и Гарсон - такое было оперативное имя у этого разведчика - успешно переправлял деньги в Москву. Через швейцарские банки.
   Работал Гарсон один, жена его не могла жить в Италии по состоянию здоровья - слишком жарким и влажным был для нее тамошний климат. Иногда она прилетала к мужу, виделись они в кафе, там же Гарсону показывали его удостоверение личности офицера (за годы командировки он вырос от майора до полковника), и жена снова улетала домой. Появиться там, где жил и работал ее муж, она не могла.
   Ярошников работал с Гарсоном, подбирал места для его встреч со знаменитым Кимом Филби, готовил тайники, служил связником для контактов с Центром.
   В это время в Москве случилось ЧП - был арестован предатель, полковник ГРУ Олег Пеньковский, передавший на Запад фотоснимки свыше трехсот действовавших за рубежом нелегалов, а также фото нескольких сот человек, проходивших подготовку в СССР.
   Удар был нанесен сокрушающий. Было решено всех нелегалов отозвать домой. Ярошников получил по радио шифровку: "С учетом сложной агентурно-оперативной обстановки в стране полагается целесообразным рассмотреть возможность возвращения на родину. Оперативные связи просим законспирировать. Центр".
   За это время Ярошников с женой провели более двухсот пятидесяти конспиративных встреч, сто восемьдесят радиосеансов с Москвой, переправили в Центр примерно двести важных секретных документов. Работа была проведена огромная.
   Очень скоро из Центра пришло новое указание: немедленно выехать в Вену, в консульский отдел нашего посольства, представиться там гражданами Канады и попросить политического убежища в СССР. Сотрудники консульства будут все знать и очень быстро оформят документы для возвращения домой.
   Местная полиция, кстати, отказалась продлить Ярошникову разрешение на дальнейшую работу. Конечно, этого можно было добиться - сунуть взятку какому-нибудь чиновнику, но Ярошников делать этого не стал - объяснил друзьям, что уезжает.
   Через некоторое время супруги Ярошниковы прибыли в Вену, пришли в советское консульство. Дальше последовал диалог, который рекомендовали в радиошифровке. Разговор шел на английском языке, которым Лев и Юлия Ярошниковы владели так же, как и русским.
   - Это консульство Советского Союза?
   - Да.
   - Меня зовут Дуглас Смит. Мы с женой хотели бы попросить в Москве политического убежища. Просим рассмотреть наш вопрос положительно.
   Именно этот текст и должен был произнести Ярошников согласно рекомендациям секретной радиотелеграммы - его Ярошников и произнес.
   Реакция консульского чиновника была более чем странной, он диковато посмотрел на посетителя и сказал:
   - Сейчас я кого-нибудь приглашу. Подождите!
   Вскоре появился еще один чиновник - похоже, рангом повыше. Спросил: в чем дело? Ярошников повторил рекомендованный текст. Тот пожал плечами и исчез. Вскоре вернулся с двумя дипломатами.
   - Итак, чем мы можем помочь?
   Ярошников в третий раз повторил заготовленный текст. И вновь - странная реакция.
   - Вы являетесь итальянским подданным? - спросил Ярошникова и его жену один из дипломатов.
   - Нет, мы канадцы.
   - У нас нет указаний давать политическое убежище подданным Канады, - сказал дипломат. Видимо, произошел какой-то сбой. Ярошников по просьбе дипломатов написал заявление по-английски, оставил его в консульстве и ушел. Пообещал прийти, как и было ему велено, через неделю. Денег у супругов не было - в кармане оставались жалкие копейки. Но все-таки им удалось снять дешевую комнатку. В этом же доме, в этом же подъезде, жил В.М. Молотов, бывший соратник Сталина, в ту пору он представлял Советский Союз в МАГАТЭ.
   Помогла его жена - она приметила двух бедных голодных "канадцев", желающих выехать в СССР, и стала подкармливать их.
   Когда Ярошников через неделю вновь появился в консульстве и стал по-английски объяснять, что ему нужно, консульский сотрудник прервал его и по-русски, обрадованно матюкаясь, выругал его:
   - Чего же ты пудрил мозги и не сказал нам, кто ты такой?
   А Ярошников не имел права этого сказать. Оказывается, шифровка из Москвы пришла в консульский отдел с опозданием, потому "нелегалы" и попали в такую щекотливую ситуацию.
   Когда потом, в Москве, состоялась "разборка полетов", было отмечено, что Ярошников действовал правильно.
   Вернулся Ярошников из этой командировки майором, и начальство решило послать его учиться в "консерваторию". Так на языке сотрудников ГРУ называлась Военно-дипломатическая академия. После окончания "консерватории" Ярошников выехал на Ближний Восток, где проработал очень долго...
   Удостоен двенадцати правительственных наград, в том числе и ордена Боевого Красного Знамени - самого, пожалуй, почетного военного ордена той поры, защитил диссертацию, написал ряд монографий и до ухода в запас заведовал кафедрой в "Консерватории" - в той самой Военно-дипломатической академии, которую когда-то окончил.
   Сейчас полковника Ярошникова можно найти либо в Москве, либо в Питере. В Питере он родился, здесь живут друзья его детства, родственники. Москву же Ярошников считает городом своей жизни. Оба города одинаково дороги ему. Все остальные города, в том числе и Бейрут, где мы познакомились, - это страницы большой книги, которые он перелистывал долгие годы, прочитал их, и они остались позади.