Человек из тени

Семья разведчиков

   Герой Советского Союза Геворк Вартанян стал разведчиком в шестнадцать лет, его жена Гоар - в тринадцать.

   Наверное, никогда Геворк Андреевич Вартанян не забудет своего первого задания, полученного в Иране, когда он был еще мальчишкой и совсем не думал, что за выполненное поручение могут быть какие-либо вознаграждения, благодарности, медали...
   Семья Вартанян, жившая в Тегеране, была большая: отец Андрей Васильевич, уважаемый в армянской колонии человек, богатый, удачливый коммерсант, умница, владелец кондитерской фабрики, выпускавшей сладости, популярные не только в Иране, но и на всем Востоке, мать, толково управлявшая большим домашним хозяйством, и четверо детей - два брата и две сестры.
   Вполне возможно, что Геворк был самым дорогим, самым любимым ребенком в семье. Хотя для матери с отцом все дети бывают одинаково дороги, одинаково любимы, все же при этом кто-то один непременно вызывает и большую любовь, и большую боль...
   Никто в Тегеране не знал, что преуспевающий бизнесмен Андрей Вартанян, сын сельского учителя, был кадровым сотрудником Управления внешней разведки ОГПУ-НКВД и выполнял задания, которые во многом определяли политику молодой тогда еще советской страны; он и познакомил шестнадцатилетнего Геворка с легендарным человеком, резидентом нашей разведки в Иране Иваном Ивановичем Агаянцем.
   Агаянц поручил Геворку создать группу из молодых, таких же подвижных, как и сам Геворк, ребят - желательно, чтобы у всех были велосипеды, и заняться выявлением в Тегеране фашистской агентуры.
   Год на дворе стоял непростой -
   1940-й, в Европе уже вовсю гремела мировая война. Немцев в Тегеране было много, а их агентов из числа местного населения - в основном разного чиновного люда - в несколько раз больше; из Ирана агенты благополучно уходили на территорию Советского Союза, так же благополучно возвращались...
   Отношения с гитлеровской Германией у нашей страны тогда были более чем дружеские, скреплены договором о мире, который Сталин старался неуклонно соблюдать. Ничто не предвещало столкновения, но многие опытные военные, и прежде всего разведчики, чувствовали: это безмятежное затишье - штука очень плохая, это затишье перед жестоким боем. Война, о которой старались не говорить, увы, будет. От нее не уйти.
   Поэтому Агаянц и поручил юному Геворку Вартаняну собрать группу из проверенных ребят. Впоследствии резидент назвал их за способность стремительно перемещаться из одного угла Тегерана в другой "легкой кавалерией".
   Геворк набрал в эту группу семь человек. В нее входили армяне, ассирийцы, один лезгин. В 1941 году к группе присоединилась симпатичная тринадцатилетняя школьница по имени Гоар. Не думал не гадал Геворк, что через некоторое время эта девчонка станет его женой.
   Рисковали "кавалеристы", выполняя задания, одинаково - и парни, и девушки.
   Немецким резидентом в Тегеране в ту пору был майор Франц Майер - голубоглазый, рослый, рыжеватый, очень хитрый и способный разведчик. Отлично говорил на фарси - не отличить от местного жителя. Майер часто переодевался, приклеивал бороду, красил волосы хной - на Востоке это было очень модно, - в общем, менял внешность до неузнаваемости. Иногда вообще надевал форму офицера иранского генштаба - и документы соответственные имел при себе: если бы к Майеру придралась местная полиция, то ничего бы с ним не сделала. Обличье свое немецкий майор менял, это ему удавалось, а вот походку изменить не мог, походка его выдавала...
   "Легкая кавалерия" держала Майера в своем кольце плотно, но так же плотно держали его и англичане, и когда 22 июня 1941 года немцы напали на СССР и гитлеровского резидента надо было арестовывать (в советском посольстве даже была образована группа по его захвату), то с арестом затянули, так как согласовывался вопрос с Москвой. И пока то да се, Майера арестовали англичане - сделали это стремительно, жестко, ни с кем ничего не согласовывая. Было, конечно, очень обидно упустить такого "крупняка".
   В 1942 году группе Вартаняна, в которой вместе с Гоар теперь было восемь человек, выделили трофейный мотоцикл "Зюндаб". Гоняли на "Зюндабе" самозабвенно все, гоняли поочередно, быстро, на "второй космической скорости", и Гоар тоже, она также научилась ездить очень лихо, старались успевать везде и успевали. Агаянц "легкой кавалерией" был доволен.
   В 1942 году "кавалеристы" получили серьезное задание - ликвидировать одного экстремиста-азербайджанца, у которого была своя террористическая группа. Человек этот вел активную подрывную деятельность против Советского Союза и никак не хотел утихомириться, с ним пробовали говорить, увещевать - бесполезно. Оставалось одно - убрать его.
   Азербайджанца ликвидировали, но вот какая вещь - то ли утечка информации произошла, то ли еще что-то, - нескольких человек из группы "легкой кавалерии" арестовали. В том числе и Вартаняна.
   Он возвращался домой на велосипеде, его остановили полицейские:
   - Парень, у тебя велосипед краденый. Пошли в участок!
   Там Вартаняна бросили в глубокий темный подвал и начали бить. Били сильно, и понятно почему... Полицейские требовали, чтобы Геворк выдал своих людей.
   Вартанян же молчал, твердил о том, что полицейские ошиблись, арестовав его. Гоар носила ему в тюрьму передачи. В конце концов Геворк стал требовать, чтобы его освободили. Этого же настойчиво требовал и отец, влиятельный человек, с мнением которого нельзя было не считаться.
   После трехмесячного заточения Геворка Вартаняна выпустили.
   "Легкая кавалерия" продолжала действовать.
   Главные события были еще впереди.
   Первые сведения о том, что гитлеровцы хотят уничтожить "Большую тройку" - Рузвельта, Черчилля и Сталина, решивших встретиться в Тегеране, пришли с фронта, от легендарного разведчика Николая Кузнецова.
   Тот в городе Ровно, в ресторане, очень неплохо под бутылку шнапса поговорил с гитлеровским штурмбанфюрером СС Ульрихом фон Ортелем. Разговор получился "душевный", доверительный. Фон Ортель руководил школой разведки в Дании и готовил усиленный выпуск для заброски в Тегеран. Сложная операция эта называлась "Длинный прыжок".
   Услышав о "Длинном прыжке", Кузнецов постарался разговорить гитлеровца поосновательнее, тем более что денег у фон Ортеля не было, а у обер-лейтенанта Пауля Зиберта (Кузнецова) - были. Деньги же могут, как известно, развязать язык любому, даже самому упертому фашисту... В конце концов штурмбанфюрер предложил понравившемуся ему обер-лейтенанту принять участие в тегеранской операции.
   Николай Кузнецов, естественно, отказался, но подробности разговора с фон Ортелем передал в Москву. Как позднее выяснилось, приказ уничтожить "Большую тройку" на конференции в Тегеране отдал сам Гитлер. Лично.
   В Иран, недалеко от города Кум, на парашютах была сброшена передовая группа фашистских "коммандос" в составе шести человек с оборудованием и оружием, оттуда диверсанты на верблюдах отправились в Тегеран, на встречу с руководителем операции. По дороге их встретил грузовик, приготовленный для диверсантов, в него немцы погрузили свое громоздкое оборудование, переоделись в национальную одежду, выкрасили себе волосы и бороды, специально отпущенные для маскировки под местных жителей, в общем, превратились в самых настоящих мусульман, которых не отличишь от местных... Эта шестерка, в свою очередь, должна была подготовить площадку для высадки основного десанта.
   Сложную операцию эту возглавлял очень опытный нацистский боевик, "человек со шрамом", как его иногда называли, - Отто Скорцени. Именно Скорцени убил в 1934 году канцлера Австрии Дольфуса, а в 1943 году вместе с 106 "коммандос" отбил в горах итальянского дуче Муссолини, взятого в плен партизанами.
   Вылетел в Тегеран и "добрый знакомый" Николая Кузнецова Ульрих фон Ортель.
   Передовая шестерка диверсантов благополучно добралась до Тегерана и затаилась там на конспиративной вилле, расположенной на одной из центральных улиц иранской столицы - Надери, кстати, совсем недалеко от советского посольства. Английское посольство также находилось рядом.
   Эту передовую шестерку предстояло отыскать. Такую довольно жесткую задачу - отыскать как можно скорее - поставили перед "легкой кавалерией".
   Что было очень непросто, Тегеран-то - город огромный. Искать шестерку перекрашенных, ничем не отличающихся от "аборигенов" диверсантов - задача почти непосильная. "Легкая кавалерия" сбилась с ног, работали по шестнадцать часов в сутки. Искали, искали, искали... И нашли...
   Как только немцы вышли в эфир, передатчик их был засечен, а уж дальнейшее - скрутить руки непрошеным гостям - было делом техники. Через некоторое время немцы уже работали под присмотром двух разведок - нашей и английской.
   Операцию по уничтожению "Большой тройки" немцы решили провести в день рождения Черчилля - 30 ноября, когда все участники совещания обязательно прибудут на прием, посвященный этому празднику.
   Пройти в английское посольство диверсанты предполагали по водяному каналу, это стало известно нашей разведке. Чтобы не было никаких неожиданностей, два посольства, английское и советское, расположенные совсем рядом, всего в нескольких метрах друг от друга, соединили брезентовым коридором, который охраняли солдаты с автоматами и пулеметами. Длина коридора была небольшая - всего шесть метров...
   Кстати, сам Скорцени уже позже в одном из своих интервью признался, что он был и на Кумском озере, и в Тегеране - еще до проведения операции, изучал, в частности, режим работы советского посольства и подходы к нему. Потом Скорцени отбыл в Берлин.
   Обо всем, что происходило в ту пору в Тегеране и его окрестностях, докладывали лично Сталину. Он знал обстановку буквально в деталях.
   До Баку Сталин добирался на поезде, из Баку до Тегерана - на самолете. Это было удивительно: Сталин, который терпеть не мог самолетов, сел в аэроплан. Объяснение нелюбви вождя к воздуху существует одно: в 1925 году в авиакатастрофе погиб один из крупных партийных руководителей, 39-летний Александр Мясников. С той поры всем более или менее заметным начальникам летать на аэропланах было строжайше запрещено, и тех, кто посмел ослушаться этого приказа, довольно сурово наказывали.
   Однажды, находясь в Белоруссии, этот запрет нарушил Микоян, но едва он вернулся в Москву, как ему тут же объявили выговор: Сталин об этом узнал, когда Микоян еще находился в воздухе, в Белоруссии. Вот ведь как.
   Конференция в Тегеране продолжалась четыре дня, сообщения о ней поступили в советскую печать после ее окончания. Сталин предложил американскому президенту Рузвельту остановиться не в английском посольстве, как тот планировал, а в советском. Никто не знает, какой разговор произошел между Сталиным и Рузвельтом, только Рузвельт принял приглашение советского руководства.
   На конференции было много разных моментов, и серьезных, и смешных, и очень серьезных - всяких, словом... Во время переговоров наблюдательный Сталин, например, заметил, что Рузвельт, вид у которого сделался неожиданно встревоженным, - а Сталин на такие вещи обращал внимание, - что-то написал на клочке бумаги и передал записку Черчиллю.
   Черчилль кивнул, начертал несколько слов в ответ и придвинул листок бумаги Рузвельту.
   Представьте себе, наша разведка получила задание узнать, что же было в той записке. Через некоторое время Сталин получил текст "секретного" послания Рузвельта. Американский президент написал своему визави-англичанину: "Сэр! У вас расстегнута ширинка". Черчилль ответил в обычном своем духе: "Старый орел из гнезда не выпорхнет".
   Но вернемся к готовившейся операции гитлеровцев. Головная шестерка - те, кому поручалось наладить связь, - была арестована, дальше немцы работали "под колпаком". И все-таки один из немецких радистов передал в рейх зашифрованное сообщение, что группа захвачена и работает под контролем.
   Немцы были вынуждены отменить операцию "Длинный прыжок".
   А всего в ту пору в Иране было обезврежено более четырехсот фашистских агентов. В основном это были иранцы - люди самых разных профессий: и чиновники с пухлыми портфелями, и журналисты, и полицейские, и военные, в том числе и в генеральских чинах, - этакая "пятая колонна", получавшая от германского резидента неплохой "бакшиш".
   В том, что эти люди перестали работать против Советского Союза, - заслуга в первую очередь "легкой кавалерии" Геворка Вартаняна.
   Вообще поручения, которые выдавали группе Вартаняна, были самые разные. Как-то в Тегеране появился немецкий разведчик по прозвищу Фармацевт. Вроде бы ничего он не делал - бродил по тегеранским улицам, заглядывал в кафе, в кинотеатры, толкался на базаре, в рядах, где продавали старинные поделки, и практически ни с кем не входил в контакт, кроме, естественно, торговцев, разносчиков газет и мусорщиков. И тем не менее Фармацевт умудрялся едва ли не каждодневно добывать очень ценные документы, в том числе и из иранского генштаба.
   За Фармацевтом наблюдали, что называется, плотно, фиксировали каждый его шаг и не могли понять, как же он умудряется работать настолько тонко, что ничего нельзя засечь.
   В конце концов "кавалеристы" Вартаняна решили посмотреть, чем он занимается утром у себя на вилле.
   Облюбовали один чердак в соседнем здании, откуда хорошо была видна вилла, арендуемая Фармацевтом. И что же там увидели? Утром, за завтраком, за уютным столом на железных ножках, стоящим на краю бассейна, расположились двое очень похожих друг на друга мужчин и о чем-то мирно беседовали. Схожи эти мужчины были настолько, что их невозможно было различить - близнецы-братья... И одеты они были одинаково.
   Затем один "брат-близнец" покинул виллу и увел за собою наблюдение... Весь день он занимался ничегонеделанием и лишь к вечеру вернулся домой. Второй же, Фармацевт, покинул виллу, когда опасность миновала и "колпак" исчез, и занялся своими обычными делами. Прием этот в общем-то не нов, но очень эффективен. "Кавалеристы" быстро разобрались, что к чему и кто из немцев есть кто. Наблюдали за виллой несколько дней - думали, что немцы могут сделать подмену, но те, пунктуальные, не сделали...
   А однажды Вартанян вообще проник в школу английской разведки. Война была в разгаре, группа Агаянца, в которой числилась и "легкая кавалерия", работала с полной нагрузкой. Работала успешно - добывала много материалов. Кстати, именно благодаря ей в Москву было передано сообщение с точной датой начала войны. Только к этому сообщению отнеслись, мягко говоря, своеобразно - сообщение отправили в архив с резолюцией "Материал интереса не представляет".
    Стало известно, что союзники-англичане, а точнее, резидент их разведки полковник Спенсер прямо в Тегеране, под крышей радиоклуба, открыл свою разведывательную школу. Набирали англичане туда молодых ребят, знающих русский язык. Похоже, планировалась работа явно не против немцев. Вартанян получил приказ от Агаянца внедриться в эту школу.
   Вартаняну это удалось.
   Конспирация в школе была строжайшая, обучение шло парами, чтобы будущие агенты не знали друг друга и один провал не мог повлечь за собой целую цепь провалов. Обучали способам вербовки, тайниковым операциям, шифровке и дешифровке, радиосвязи и диверсионной работе. Таджиков, принятых в школу, планировалось, естественно, заслать в Таджикистан, армян - в Армению, людей других национальностей - в другие республики. Судя по предметам, которые они изучали в школе, ясно было, чем бы они стали заниматься в Советском Союзе.
   После шести месяцев учебы в Тегеране агентов еще на шесть месяцев посылали в Индию - для тренировок.
   Вартаняну удалось познакомиться с несколькими подготовленными агентами...
   Потом англичане долго удивлялись, почему их диверсанты, засланные в Союз, так провалились - часть из них оказалась в нашей контрразведке, часть - вообще перевербована.
   Как-то Агаянц, встретив полковника Спенсера, сказал ему, что советской разведке все известно про некий "радиоклуб"... Английская разведшкола была закрыта.
   В сорок шестом году Гоар и Геворк поженились, после этого они работали в Иране еще пять лет, потом уехали учиться - надо было получать настоящее высшее образование, не в "радиоклубе". Оба окончили Институт иностранных языков.
   Затем была снова работа за кордоном, работа, про которую, увы, рассказывать пока нельзя - время не подоспело. Причем, надо заметить, Гоар трижды выходила замуж за Геворка - под разными именами, в разных странах - так того требовали условия жизни, конспирация и, в конце концов, сама работа.
   Детьми своими им обзавестись не удалось, но зато у них много родных, которых они любят. Особенно любят племянницу Маргольку, которая очень часто приезжает в Москву из Еревана.
   В 1984 году, 28 мая, находясь за границей, Гоар получила радиограмму из Москвы, очень короткую, в несколько строчек. Коротких радиограмм разведчики обычно боятся - в них, как правило, сообщается о смерти кого-нибудь из близких людей. На этот раз оказалось - нет.
   В радиограмме сообщалось, что Геворку Андреевичу присвоено звание Героя Советского Союза. Указ был секретный, настолько секретный, что в тексте стояла совсем другая фамилия, не Вартаняна, Гоар Левоновна была награждена орденом Красного Знамени.
   Получили Вартаняны, муж и жена, награды, уже когда окончательно вернулись домой, в Москву. Это произошло через несколько лет. Награды им были вручены на конспиративной квартире.
   Произошло это в самый разгар перестройки...
   А всего семья разведчиков проработала за рубежом сорок пять лет, прожили же Гояр и Геворк вместе без малого шестьдесят... Всем бы такую красивую жизнь и такую достойную семейную судьбу!