Человек из тени

Соратник Рихара Зорге

   Недавно Борису Игнатьевичу Гудзю, легендарному сотруднику внешней разведки, исполнилось 103 года.
   Но на вид ему не дашь и восьмидесяти.

   Этот человек пересек практически весь прошлый век, с самого начала до конца, - ему сейчас 103 года.
   Имя Гудзя связано с проведением операций, которые изучают во многих учебных и научных аудиториях, - "Трест", "Синдикат", "Мечтатели". Последняя операция менее известна, она была связана с Дальним Востоком, с Харбином, с японской военщиной, которая очень уж громко начала бряцать оружием в том регионе в тридцатые годы. Гудзь был направлен из Москвы в Иркутск и несколько лет работал там.
   В разведку Гудзя буквально за руку привел еще в 1923 году человек, которого нелегалы дружно называли асом, - Артур Христианович Артузов. Тот самый знаменитый Артузов, о котором написано столько, что вряд ли эти книги и статьи вместятся на одной полке - потребуется целая библиотека... Гудзь к этой поре уже успел побывать в Красной Армии, окончил курсы военных мотористов, где получил права, позволявшие ему водить автомобили и мотоциклы, поступил учиться в Горную академию и параллельно работал таксистом - крутил баранку, развозя пассажиров по Москве.
   Артузов взял молодого Гудзя уполномоченным в отдел, занятый охраной государственной границы, а также борьбой с контрабандой и шпионажем.
   Едва Гудзь поступил на работу в ЧК, как ему выпала командировка - вместе с Артузовым. Полтора месяца они не вылезали из седел, на лошадях объезжали границу, проверяли ее, искали слабые места и решали, как их укрепить. Их не раз обстреливали из-за пограничной полосы, но, слава Богу, все обошлось.
   Кстати, мало кто знает, что фамилия легендарного Артузова вовсе не Артузов, а Фраучи, он был подданным не только Советской России, но и Швейцарии, и, чтобы не быть Фраучи, взял себе такой псевдоним. К слову, швейцарский свой паспорт, как и паспорт своего брата, он передал нашим разведчикам, которые и работали потом с этими документами за границей. Ибо это были подлинные документы, подлиннее не придумаешь.
   За границу первый раз Гудзя отправил Владимир Андреевич Стырна, один из главных разработчиков операции "Трест". Операция-то ведь тоже возникла не на ровном месте - возникла как противостояние террору, который стали насаждать на нашей территории белые офицеры, эмигрировавшие за границу.
   В Ленинграде, в частности, тройкой боевиков под командой Ларионова был взорван центральный партийный клуб - под взрыв попали обычные люди, пришедшие послушать интересную лекцию. Серьезно пострадали 26 человек. Один был убит, несколько - тяжело ранены.
   В Москве была предотвращена попытка взорвать общежитие чекистов... Опасность ходила за каждым человеком, живущим в Советской России, по пятам. Звучали выстрелы, лилась кровь.
   Усиливающийся вал терроризма надо было во что бы то ни стало остановить. Вот тогда и возникла операция "Трест".
   Стырне важно было узнать, можно ли высадить или принять советского агента на борт нашего судна в зарубежных портовых городах, вот он и отправил Гудзя в первую зарубежную командировку - на пароходе под видом журналиста... Из Одессы Гудзь попал в Стамбул, из Стамбула в Порт-Саид - живописный морской город, расположенный в Египте, оттуда - в Грецию, в Пирей, из Пирея вновь в Стамбул.
   Заняло это путешествие полтора месяца. В некоторых портах Гудзя беспрепятственно выпускали на берег, и никаких хвостов он за собой не засек, в некоторых, как, например, в Порт-Саиде, команду целиком блокировали на судне - вокруг и днем и ночью крутились катера с вооруженной полицией, и в город никого, кроме капитана и старшего помощника, не выпустили. Самыми серьезными "сторожами" в портах были англичане. Там даже горелую спичку нельзя было бросить в воду незамеченной...
   Гудзь получил неплохие командировочные - сто долларов. Для той поры это была очень солидная сумма. На нее Гудзь здорово приоделся и, как говорит он сам, домой вернулся "щеголем - два костюмчика, шляпа, кепи, белые ботиночки, плюс сшил себе пальто".
   Но вернемся к операции "Трест".
   В Москве создали мифическую "монархическую организацию", подпольно прописавшуюся в России. Так возникла МОЦР, которую возглавил бывший действительный статский советник Якушев - также фиктивно. И в сети попался знаменитый английский разведчик Сидней Рейли. Кстати, настоящая фамилия Рейли - Розенблюм. Розенблюм был одним из организаторов заговоров против советской власти в 1918-1919 годах, а также покушений на нашего посла в Англии Красина и наркома иностранных дел Чичерина.
   Рейли в Россию не собирался, планы у него были совершенно другие - на руках у него уже имелись билеты на пароход в Штаты, - он собирался отплыть из Шербурского порта, что во Франции, в Нью-Йорк... Якушев пообещал Рейли, что вся поездка в Россию займет у него не более четырех дней, он успеет вернуться к отходу парохода...
   Якушева активно поддержала Мария Захарченко-Шульц. Кто это такая? Отчаянная боевичка, железная женщина, племянница самого Кутепова. У нее и кличка такая была - Племянница. Участница Первой мировой войны, офицер, награжденная двумя Георгиевскими крестами, она в числе боевых групп РОВСа совершала теракты у нас в стране. В частности, вместе с бывшим подпоручиком (хотя он выдавал себя за штабс-капитана) Стауницем-Опперпутом пыталась взорвать общежитие чекистов в доме ?2 на Лубянке, об этом я упоминал выше.
   Террористы установили взрывное устройство и подожгли бикфордов шнур. Шнур этот горел как-то странно - видимо, был некачественным, - отдельными вспышками. Ночью один из сонных чекистов вышел в туалет, увидел горящий бикфорд и быстро затушил его. Была немедленно поднята тревога. Стауницу вместе с Племянницей, сидевшим неподалеку и изображавшим влюбленную парочку, пришлось срочно сматываться. С ними был еще один человек, белоэмигрант Петерс.
   Все трое добрались до Смоленска. В Смоленской области им предстояло перейти границу.
   Петерс был убит. Племянницу окружили и попробовали взять живьем, но попытка не удалась - она пустила себе в лоб пулю. Но все это произошло позже, а пока Мария Захарченко-Шульц находилась в Париже и играла одну из ключевых ролей среди белых террористов. К ее словам прислушивались. Прислушался и Сидней Рейли.
   О Племяннице можно сказать вот еще что. Хоть и была она внешне очень незавидной, а замуж сумела выйти трижды. И каждый раз - неудачно. Последний ее муж, капитан Радкевич, человек интеллигентный, слабый, под влиянием жены также занявшийся терроризмом, во время одной из операций был застрелен.
   Стауниц стал любовником Племянницы еще при живом муже. Хотя у самого Стауница имелась жена - очень тихая, почти безмолвная женщина, был ребенок - дочка.
   Жену свою Стауниц третировал, не ставил ни в грош, заставлял ее мыть ноги Племяннице. Это было унизительно и стыдно. Уходя от жены, Стауниц забрал последние ее ценности - брошку с камешком и золотое колечко.
   Вот с этим человеком Гудзю пришлось поддерживать связь, что само по себе было очень непросто.
   В операции "Трест" был задействован немалый чекистский аппарат - террористические вылазки надо было пресечь во что бы то ни стало. Сиднея Рейли благополучно провели на нашу территорию через "окно" - его на собственной спине перенес через реку Тойво Вяха, знаменитый пограничник, затем гостя проводили до ближайшей станции, где тот сел в поезд и вскоре очутился в Москве.
   27 cентября, в двенадцать часов ночи, Рейли собирался на поезде возвращаться в Ленинград и - через "окно" на границе - на Запад, он всерьез поверил, что МОЦР - мощная нелегальная организация, которая может все, в том числе и свергнуть советскую власть. Перед отъездом на вокзал Рейли арестовали. Рейли не поверил тому, что попался, а когда поверил, то стал угрожать - он-де офицер английских спецслужб, его знает сам Черчилль... Лично! Рейли показали газету, где черным по белому было написано, что на границе произошла перестрелка, во время которой был убит английский гражданин Сидней Рейли. Труп опознан.
   Рейли понял, что угодил в капкан, выхода у него нет, и уже 30 сентября написал письмо на имя Дзержинского, в котором предлагал "по мере возможностей" работать на нашу разведку.
   3 ноября 1925 года Рейли расстреляли. Жена его написала письмо Черчиллю, в котором обвинила его в том, что он послал Сиднея на верную смерть. Черчилль прислал ей вежливый ответ: никто никуда Рейли не посылал, он поехал в Россию сам. Добровольно.
   Чекисты сработали блестяще. Среди них был Гудзь. Именно он все время находился на связи с Опперпутом и, что называется, вел его. Это было непросто.
   В результате проведения операции "Синдикат" был арестован и знаменитый Борис Савинков.
   Долгое время про гибель Савинкова ходили разные легенды-версии, "рассказы очевидцев": дескать, он не сам погиб, а ему помогли, сбросили с лестницы в пролет и так далее. Из живых ныне современников это никто более точно, чем Борис Игнатьевич Гудзь, не знает.
   В тот день, 7 мая 1925 года, Савинков попросился на загородную прогулку. После прогулки его привезли на Лубянку, в кабинет Романа Александровича Пиляра, начальника контрразведки ВЧК - двоюродного брата Дзержинского.
   В кабинете находились три человека, в том числе и Григорий Сыроежкин - друг и коллега Гудзя по шестому отделу. Подоконник в кабинете Пиляра был очень низкий, окно открыто, решеток нет - прежде там было не окно, а небольшой балкончик. Савинков был несколько возбужден, неожиданно он сделал решительный шаг к окну. В следующее мгновение нырнул вниз.
   Сыроежкин, который сидел в кресле рядом с окном, успел схватить его за лодыжки. Удержал, но ненадолго - тот все-таки килограммов восемьдесят весил, если не больше. Сыроежкин в прошлом был неплохой борец, но в молодости у него была сломана рука, и Савинков буквально поволок его за собой.
   - Не удержал Гриша, и с пятого этажа тот полетел, - такими словами закончил эту историю Борис Игнатьевич Гудзь. - Разбился сразу и насмерть. Остальные рассказы, будто чекисты его сами сбросили или сначала убили, а потом выбросили из окна, - ложны.
   Кстати, Григорий Сергеевич Сыроежкин в конце тридцатых годов воевал в Испании, в составе Интернациональной бригады, рядом с ним воевал сын Савинкова... Но об этом мало кто знает.
   Десять с лишним лет работы в ЧК пролетели у Бориса Игнатьевича Гудзя как один день. Потом на ЧК обрушилась волна репрессий. Был расстрелян Стырна, который когда-то отправил Гудзя в первую поездку за границу, потом был арестован и расстрелян честнейший Артузов. Якушев, как "шпион иностранной разведки", блестяще справившийся со своей ролью в "Тресте", был арестован много раньше и погиб в лагере. Все трое посмертно реабилитированы.
   Сам Гудзь, понимая, что каток репрессий переедет и его, отправился работать в Иркутск - он к той поре был уже старшим уполномоченным секретно-оперативного управления и, как он сам говорит, был "хорошо ориентирован в работе японской разведки и контрразведки"; задача у него была непростая - блокировать активизировавшийся белогвардейский Харбин; потом он перешел в военную разведку - ГРУ и несколько лет работал там. В частности, он занимался Японией и хорошо знал, кто на самом деле Рихард Зорге.
   У Гудзя есть своя версия, почему завалился и погиб этот величайший советский разведчик. В частности, он считает, что засветили Зорге наши - опрометчиво заставили его работать в связке с японским коммунистом, находившимся под надзором политической охранки, и таким образом посадили Зорге под колпак.
   В 1937 году Гудзю было присвоено звание полкового комиссара. Прошло еще некоторое время, и неожиданно арестовали его старшую сестру Александру - секретаря журнала "Наука и техника". Бориса Игнатьевича вызвал к себе Урицкий - начальник управления.
   - Претензий к вам нет, - сказал он, - но факт, что арестована ваша сестра, лишает вас возможности продолжать работу в военной разведке.
   Так Гудзь очутился на улице. В звании полкового комиссара - это четыре рубиновых шпалы в петлицах. Долго искал работу, наконец нашел - устроился в управление, занятое добычей золота на Колыме, к старому своему товарищу Аршакуни.
   Через неделю Аршакуни арестовали. Гудзю пришлось покинуть и это место. Он попробовал получить работу через райком партии, но вместо этого его исключили из рядов ВКП/б/.
   Гудзю - тридцать пять лет, у него семья, маленький сын. Семью надо кормить. Все попытки найти себе место ни к чему не приводили, сколько он ни старался. Однажды он увидел объявление, что автобусному парку требуются водители. И он пошел в парк. Взяли, совершенно не задавая вопросов. И стал Гудзь водить автобусы по трем маршрутам...
   Через некоторое время Гудзь стал начальником колонны.
   Произошла удивительная вещь - многих из тех, кто находился рядом с Гудзем, арестовали и уничтожили, а Гудзь находился на свободе. Судя по всему, его просто потеряли, такое иногда случалось в ту пору..
   Но в разведку он больше не вернулся.
   Когда началась война, Гудзь много раз просился на фронт, но ему в этом отказывали. А вот сына взяли - был он начальником разведки танковой бригады и погиб под Будапештом.
   Жена Бориса Игнатьевича умерла в 1960 году. Через год он женился, со второй женой прожил тридцать четыре года, в конце минувшего века похоронил и ее.
   Оставаться одному в таком возрасте - штука тяжелая, очень тяжелая, одинокие старики быстро сгорают. Выжить в таких условиях - это чудо.
   Но и жениться, когда человеку вот-вот стукнет сто лет, - чудо еще более удивительное.
   В августе 2002 года, на столетие, его чествовали и в ФСБ, и в Службе внешней разведки, много гостей побывало и у него дома. Борис Игнатьевич был один - принимал гостей, ходил за продуктами, что в столетнем возрасте - вещь непростая.
   А в конце года у него в доме появилась скромная интеллигентная женщина - новая хозяйка. Жена. Чистота в доме была наведена идеальная, в кабинете - безукоризненный порядок, все на своих местах, тихо и уютно... Все так, как любит Борис Игнатьевич...