Последнее прибежище мамонтов

   Археолог Михаил Дашцерен в своей квартире собирает по "запчастям" самых настоящих мамонтов - из клочков шерсти, мяса и костей.

   Если летом обычный человек едет на юг, то Дашцерен его проводит на Крайнем Севере. Вначале ждет паводок, чтобы вытащить отмытые ручьем кости и бивни мамонтов, притащить их домой, потом сам разыскивает останки древности по тундре. Одиночество явно наложило на него свой отпечаток, ведь в экспедицию Миша никого с собой не берет, слишком уж это сложно. Да и любой человек на Севере может стать просто лишним весом. Ведь на попутный военный вертолет, который может подбросить до нужного места больше одного искателя приключений, вряд ли возьмут. Да и действительно нужно быть настоящим фанатом своего дела, чтобы весь летний отпуск проводить на широте острова Врангеля (Чукотка и Аляска по сравнению с этим местом вечной мерзлоты юг кромешный).

   Кареглазый невысокого роста и неопределенного возраста мужчина со странной фамилией Дашцерен, что в переводе с натольского значит "долго жить, не болеть" заболел мамонтами еще в юности:
   - Не верьте тому, кто говорит, что мамонты и папонты (как мы называем самцов) давно вымерли. Это неправда, я возрождаю этих самых благородных животных и стараюсь оживить. Не верите, приходите посмотреть. Это ни какой-нибудь американский атракцион. Буквально по косточкам: бивням, ребрам, тазу, черепу, остаткам шерсти и внутренностей я веду "сборку" мамонтов у себя дома. Правда, все "запчасти" порядком просушенные, как никак 40 тысяч лет прошло. И все же, чтобы вернуть мамонту вторую жизнь и вырезать из его кости причудливые изделия быта, сувениры, промерзшую кость надо лет пять готовить к обработке. Что касается оживления, осталось только найти в вечной мерзлоте сперму хорошего, крупного самца. Мамонтенка из пробирки мы планируем получить, оплодотворив самую обычную индийскую слониху. Интересно, что у слонов гены практически идентичны набору генов мамонта. Да у них и детеныши поначалу рождаются волосатыми и только со временем слонята лысеют.
   Не поверить человеку, который всю свою сознательную жизнь занимается тем, что раскапывает мамонтов, сложно. Все свои находки он подвергает тщательной экспертизе. Может с уверенностью сказать, сколько белков, жиров и других веществ в сублимированном природой мясе мамонта, которое хранится у него в шкафу на полке. По бивню Михаил легко определит не только возраст и местожительство животного, но и назовет его пол. Осеменить слониху предлагают ему люди богатые, жаждущие сенсации, а имя Михаила вновь останется в тени. Да он и не ищет быстрой славы:
   - Дело археолога - лазать по местности, бить шурфы, искать и еще раз искать. Этот процесс продвигается у меня удачно. Порой нахожу очень большие фрагменты древних животных. Но, к сожалению, в одиночку не могу все это унести. Приходится делать "нычки". Прячу находки подо мхом, в трубах и свалках техники. Таких тракторов и бульдозеров, просто брошенных и ржавеющих в местах, где раньше добывали золото, в Якутии много. Там даже поговорка у местных такая есть: "Нет мамонтов, нет золота". Почему-то обычно самые большие месторождения драгоценных металлов находят на стоянках этих животных. Уж не знаю, сколько серого вещества и какого качества было в черепах вожаков стад, но своих сородичей на стойбища они приводили именно туда, где земля хранила побольше золотишка. До сих пор не пойму - какая им была от этого польза?

   Собираясь в экспедицию, бывалый добытчик мамонтятины берет с собой только самое необходимое. И в этот "джентельменский набор" входят накомарник, высокие болотные сапоги, мазь против комаров, водка или спирт и... бормашина! Казалось бы, тяжеловатая штуковина для человека, который подумает, брать ли записную книжку, ан нет - оказывается, она-то и есть самая нужная. Брать с собой в тундру деньги практически бесполезно - они либо размокнут, либо обесценятся за время похода, поэтому спирт и бормашина заменяют весь Мишин капитал. В любой деревне он может вырезать для местных жителей надпись на поделке из кости мамонта, найти себе проводника в незнакомых местах за пол-литра спирта.
   Правда, во многих местах он сам знает каждую кочку на болоте и в компании не нуждается:
   - Излазал я, конечно, за свою жизнь порядком. Все древние стоянки прошел от Чехии до Магаданской области. Так, иногда белой северной ночью задумаешься - а много это или мало - человеческая жизнь. Получается, что в географическом плане много охватил, а вот если сравнить с теми тысячами веков, напоминание о которых я постоянно обнаруживаю, - тьфу! Вот вырежу бывало черпак из позвоночника мамонта, зачерпну ухи из кострового котелка и подумаю, а сколько веков этому хребту и сколько ему пришлось на себе вынести. Знаете, существует много гипотез катастрофического вымирания мамонтов, я считаю, что сыграло свою роль глобальное потепление климата. Так что с нашими озоновыми дырами и палящими лучами солнца летом, недалеко, быть может, до них осталось - вымрем, как мамонты, от невыносимой жары.
   Зная пристрастие Михаила выверять и подсчитывать вес своего багажа, его основное правило - ни грамма лишнего с собой, я крайне удивилась, когда он жизнерадостным голосом предложил:
   - А хотите, я вам березку с полюса Севера привезу?
   Я сразу же отказалось - одно дело притащить саженец березы из подмосковного леса, да и то без машины не обойдешься, а совсем другое - из тундры. А Михаил пояснил:
   - Да это совсем несложно, в моей записной книжке по семь-восемь карликовых березок между страниц помещается.
   Так он еще раз напомнил о необычности того северного мира, в котором привык жить со времен студенческой практики в геологическом институте, своем непростом занятии археологией и сумасшедших планах - найти нетронутую стоянку неолита. Городским жителям не понять, как можно по собственной воле месяцами жить в глухой тундре, среди болот и карликовых березок. Совсем одному, ведь с собой Михаил не берет даже радиоприемник - тоже лишний вес:
   - Честно признаться, мне ни разу не снился город с ижу сны эротические - красивых женщин среди не менее прекрасной природы. А просыпаюсь и снова возвращаюсь к своим раскопкам древних стоянок.
   Михаил сам понимает, с женщинами у него не ладится только потому, что он полностью посвятил свою жизнь раскопке "этих трупов", как он порой называет древние останки. Дело понятное, теперь во многих музеях мира хранятся вещи, которые нашел именно он, а конкурентов себе в столице он и вовсе не видит. А с личным, да вот только с личным... незадача...
   - Сами понимаете, жить в одной квартире с человеком, помешанным на останках мамонтов, довольно сложно, - поясняет Михаил, - особенно, когда мамонты просто везде. Я ведь вам говорил, что кости после того, как их изъяли из мерзлоты, должны лет пять сохнуть. Например, громадный бивень может сушиться на полу. Представляете, бежите вы к телефону и вдруг спотыкаетесь о такое бревнышко. Какая реакция нормального человека? Выругаться, конечно. А если бревна такие везде. Вот жена моя и протестует против мамонтятины в доме, как может.
   Выход у Михаила только один - открыть свой музей и стащить туда все пожитки из неимоверных размеров коробок - шутка ли, тридцать лет косточки собирать?