Тихий полет сокола

Соколиная охота -занятие хоть и красивое, но дорогое, поэтому Охотников-соколятников в Москве и Московской области насчитывается не более пятнадцати человек.

   Самая красивая на свете охота - соколиная. Недаром ею увлекались русские князья и государи, а монголы, когда получали дань, то требовали, чтобы часть ее платили соколами. Ловчие птицы ценились дороже всего, превыше золота и драгоценных каменьев. Соколами от иноверцев откупались целые города.
   Причем сокол, в отличие, допустим, от ястреба - также популярной ловчей птицы, - создание не просто благородное, а по умственному развитию стоящее на целый порядок выше. Для ястреба на охоте главное наесться - он рвет жертву трепыхающуюся, еще живую, кричащую от боли, сокол же никогда так не поступает - вначале коротким четким ударом убивает добычу, чтобы не мучить ее, и только потом начинает трапезу. Такое впечатление, что сокол просто не может терпеть чьей-то боли.
   Когда сокол нападает на птицу либо пикирует на зайца, то может развивать скорость почти самолетную - триста километров в час.
   Подмосковные жители из поселка Кудиново Петр Волков и Игорь Рычков занимаются соколиной охотой с малых лет. Правда, сейчас дичи в Подмосковье почти нет - всех зайцев, например, переловили "новые русские" на своих скоростных снегоходах - как увидит косого такой наездник, так и гонит его, бедолагу, до тех пор, пока тот не свалится на землю бездыханный, - уничтожают без всяких ружей, тетерки и перепела потравлены удобрениями - ситуация, в общем, складывается такая, что скоро даже воробьев начнут заносить в Красную книгу природы, их также становится все меньше и меньше. Как и синиц, снегирей, щеглов.
   В единоборстве с человеком не может выиграть ни один соперник, просто не может - всегда выигрывает человек. И если уж проводится какая-нибудь показательная охота, то соколы теперь бьют в основном голубей, ворон да симпатяг-коростелей.
   Свою соколиную охоту Игорь, например, начинал с ястреба - лет двенадцать ему было тогда. Недалеко от колхозного коровника он нашел гнездо ястреба, в нем сидело несколько нахохлившихся угрюмых птенцов. Одного птенца он забрал, воспитал дома, и ястреб этот, красивый, с пестрой окраской, долго потом приносил ему радость...
   Игорь понял, что это увлечение - на всю жизнь, до самой гробовой доски, и неплохо бы это увлечение совместить с профессией, с делом... С Петром произошло то же самое.
   В Москве в последние годы стали появляться все чаще и чаще заморенные, забитые, искалеченные, умирающие птицы. На нашу страну обратили свой взор арабские шейхи, это они нынче, как когда-то наши государи, в радость себе занимаются соколиной охотой и, случается, покупают у нас птиц. У себя же, поохотившись весной неделю-полторы, бросают соколов, оставляя их прямо в пустыне, - считают, что птицы выживут сами.
   Но как бы не так. Соколы без помощи человека погибают в чужих песках, в одуряющей жаре, в безводии, обессиленные в изнурительной, без передыхов и перерывов охоте. Вернуться домой соколы не могут. Во-первых, обратной дороги не знают, во-вторых, сил нет. Вот и ложатся они, усладив шейха, сотнями на землю. Таких соколов жаль просто до слез, до крика - благородная ведь птица, ничего худого человеку она не сделала.
   Но попадает соколов за кордон не так уж и много, в основном они застревают в Москве, на Птичьем рынке. Привозят их сюда и с Севера, и с Алтая, и из Сибири, попадаются птицы даже с Дальнего Востока.
   Многие малограмотные, но очень предприимчивые мужики, прослышав, что за толкового сокола можно взять несколько тысяч баксов, а то и несколько десятков тысяч, ловят их целыми колониями и волокут в российскую столицу. Каждый день Игорю с Петром приходилось видеть на Птичке таких мужиков, стоящих в торговых рядах с гордо задранными носами и почему-то считающих, что сейчас из-за горы смятых картонных коробок, приготовленных на выброс, вылезет нефтяной шейх и бросится к ним с обрадованным воплем, потом, не торгуясь, вытащит из кармана плотную стопку стобаксовых купюр - не менее двадцати тысяч долларов и, подхватив мешок с драгоценной птицей, поклонится и вновь уползет за свои коробки, а оттуда отправится на самолете прямиком в Эмираты либо в Бахрейн, на азартную птичью охоту.
   И очень долго изумляются эти мужики, когда неожиданно обнаруживают, что на Птичке к ним никто не подходит и нефтяными шейхами тут вообще не пахнет. Нехорошее изумление это, конечно, браконьерское.
   А гордая птица, подло пойманная, в это время загибается в мешке, душном, вонючем - и хорошо, если этот мешок засекают Петр или Игорь - тогда они дружно наваливаются на мужика:
   - Почем товар?
   - За двух соколов прошу сорок тысяч баксов, - вздергивает нос мужичок и добавляет, любуясь самим собой: - Это - семья, пара... Он и она.
   Вот гад, хоть семью-то постеснялся бы изводить - ведь под корень, сволочь, подрубил редкостную пару, занесенную в Красную книгу, сделал какой-то красивый уголок природы совершенно сиротским, бесприютным.
   Обычно и Петр и Игорь произносят в таких случаях брезгливо, в один голос:
   - Тебе в милиции место с таким товаром и такими ценами, а не на рынке, понял?
   Мужик, хорохорясь, как правило, наскакивает на парней:
   - Ну, хорошо, хорошо, назначайте свою цену!
   И тогда Петр с Игорем выливают на него ушат холодной воды:
   - За пару, подло пойманную тобой, за сокола с соколихой, мы даем тебе сто баксов. И имей в виду - это максимальная цена. Больше не дадим.
   Мужик обычно в таких случаях начинал выть:
   - Да вы че-е-е?
   Где-то на третий примерно день мужик сдается, начинает гнусавить:
   - Эй, ребята, это вы торговали у меня соколов? Так и быть, берите за сто баксов... Грабители! - мужику-то этому в Москве ведь и жить на что-то надо было, и подыхающую добычу регулярно встряхивать в мешке, чтобы она не уснула окончательно, и быстрорастворимые супы для себя покупать - в общем, сплошные расходы, расходы, расходы... А доходов никаких.
   Соколы разной степени изувеченности попадали к ребятам. Увы. У одного сокола, которого нерадивый хозяин держал в клетке вместе с хищными черными воронами, были по самую репку отгрызены крылья: так вороны, вечные враги соколов, решили расправиться с птицей - теперь сокол уже никогда не сможет летать; у другого сокола о решетку чересчур жесткой клетки было вконец смято, раскурочено оперение - это восстанавливается очень трудно, третий сокол от изнеможения и издевательств совсем перестал двигаться, и хотя у него были крылья, лежал на боку и едва дышал... Таких искалеченных птиц у ребят живет целый выводок. Они их выходили, вернули с того света. И хотя птицы эти вполне здоровые, сытые, когда смотришь на них, невольно начинает щемить сердце - для чего же, спрашивается, люди изувечили их?
   В Москве любители-голубятники, случается, ловят соколов. Расправляются с ними, как черные вороны, - ножами отрезают лапы и отпускают на волю. Мороз по коже бежит от такого зверства. Плакать хочется. Искалеченные соколы обречены на долгую голодную смерть, очень мучительную... За что такая участь, спрашивается? Только за то, что соколы, повинуясь зову природы, иногда нападают на жирных домашних голубей.
   Содержать птиц, обучать, делать их ручными - это целая наука, требующая полной отдачи сил, требующая денег, ума, ловкости, осторожности, нежности, времени, внимания, теплоты, любви, желания оградить птиц от бед.
   На высоком уровне, в одном светлом чиновничьем кабинете было принято решение о создании в Московской области соколиного питомника - все подписи были поставлены на этой бумаге, но дальше циркуляра дело не пошло, все уперлось в участок - ни один чиновник, ратующий за создание соколиной фермы, не выделил дорогую подмосковную землю... Вот если бы за это заплатили хотя бы двадцать тысяч "зелени", тогда все было бы в порядке. Но денег таких у Волкова с Рычковым нет, и в ближайшее время вряд ли они будут, а срок действия высокой бумаги истекает... Вот беда!
   Кормление соколов и ястребов - тоже штука непростая. Вначале их кормили голубями, благо ленивых неповоротливых птиц этих развелось в Москве и в области видимо-невидимо - очень уж они плодовиты... В день на прокорм одного сокола нужен голубь, если птиц в вольерах сидит десять, то требуется десять голубей, каждый голубь стоит примерно червонец - в результате на одних только голубях можно вылететь в трубу. Нашли другой источник питания. На птицеводческих фабриках, поставляющих на куриные фермы сортовых птенцов, регулярно идут выбраковки - оставляют в стаде курочек, петушков убирают. В день, случается, отбраковывают по нескольку сотен штук. Причем петушков от кур отличить, оказывается, очень просто, хотя эти бегающие комочки друг от друга кажутся поначалу неотличимыми. Петушки бывают желтыми, без всяких пятен и полосок, а курочки имеют на спинке темные полоски. Закупают петушков сразу по двести килограммов. Этот корм - дешевле голубиного, чище, и он ныне здорово выручает соколятников.
   Деньги Петр и Игорь зарабатывают в мастерской "Русский сокол" - шьют эксклюзивную амуницию для охотников и их птиц: рукавицы из толстой кожи, чтобы тяжелая птица могла сидеть на руке, нарядные шапочки для соколов, закрывающие глаза, для охотников - специальные жилеты... Многие, даже не имея птиц, стараются приобрести себе соколиную амуницию - в коллекцию, на память.
   А в общем, профессионалов-соколятников в Москве и в области - раз, два и обчелся, по пальцам пересчитать можно. Несмотря на то, что этих людей мало, очень хочется, чтобы соколиная охота - красивая, стремительная, которой так славилась старая Русь, возродилась и в новой Руси, и чтобы она была не менее популярной, чем на Востоке, где живут богатые шейхи.

Автор: Валерий Поволяев