Что за жизнь за окном

... А на санках лучше!

   Солнечным днем по тропинкам и обочине дорог, мимо домов, по самые окна утопающих в снегу, ехали по своим делам тумботинцы. Поскрипывали стальные полозья, скрипел под ногами снег. И было чудно' смотреть, как восьмидесятилетняя бабушка в подшитых валенках ловко маневрирует между двух огромных сугробов. Откуда только удаль у нее такая? Как откуда, обидится кто-нибудь из местных, да у нее опыт управления этими санями разве что года на два-три меньше, чем ей самой. Традиции мастерить "финки" и кататься на них здесь давние.

   - Васильевна, - постучала в калитку Пелагея Кузьминична соседке, - в магазин поедешь?
   - Поеду, - откликнулась та, - только чуток подожди, мне муж санки наладит, вчера полозья погнула.
   Пелагея Кузьминична, которой и оказалась пожилая женщина в зеленом платке, с большой хозяйственной сумкой, нет-нет, не в руках, а на стульчике санок, живо откликнулась на мою просьбу показать мне дорогу к дому Александра Ивановича Ястребова.
   - Пройдете до конца этой улицы, - взмахнула она варежкой ручной вязки в сторону двух березок, будто двух подружек, склоненных друг к дружке, по веткам которых прыгали несколько синиц да важный снегирь с ярко красной грудкой, - а там несколько порядков домов, они вот так идут. Пелагея Кузьминична подняла валявшийся у забора прутик и давай чертить на белом, чуть отливающим голубизной снегу маршрут движения.
    Я, завороженная ярким снегирем, шагнула в сторону берез и услышала за спиной:
   - Ястребовы во втором живут, крайний дом, гараж кирпичный:
   Обернулась. Две бабушки уже стояли на полозьях санок, готовые ехать за продуктами.
   Солнце брызнуло в глаза ослепительными лучами. Удивительный день расцвел еще больше. Вдали от столицы я наслаждалась тишиной и красотой зимнего дня. Не увидеть в Москве и таких устремленных к небу сосен с золотистыми стволами, и чистого снега, и стаек разноперых птах, прилетевших поближе к людям из леса, который начинался буквально за последними дворами, а уж популярного здесь транспорта, именуемого "финками", не видела я нигде.
   - Да, разное сказывают, - встретил меня Александр Иванович Ястребов, - откуда в наших краях эти санки объявились.

   Да, версий о том, как впервые объявились здесь санки, я в этот день выслушала несколько. Одна легенда гласит, что почти два века назад, покоренный красотой одной из местных красавиц заезжий финн решил поселиться здесь. Он-то первым и соорудил эти санки, представляющие собой стульчик на полозьях. Усаживал он свою красавицу на санки и на зависть всей округе вез ее по сельской улице. Ну, а когда девица делами домашними была занята, он на этот же стульчик - ведра с колодезной водицей, сумку с провизией:
   Удобно, легко и даже в удовольствие. Приглянулось это местным жителям, городок небольшой, но, чтобы из одного конца в другой добраться, больше часа требуется, а тут ногу на полозья, сумку с гостинцами на стульчик, и: поехал.
   Так или не совсем так, уже не узнаешь, но то, что тумботинцы по достоинству оценили финские санки, говорят факты.
    Не успел притормозить рейсовый автобус на остановке, как мимо меня проехали одна за другой три бабушки, старшей явно было под восемьдесят. Потом женщина средних лет с мальчиком, почтальоны, развозившие на санях сумки с газетами, девочка с семенившей рядом старой рыжей собакой:
   - Да у нас, почитай, в каждом дворе санки стоят, - рассказывал мне Александр Иванович, который сам уже несколько десятилетий мастерит эти санки на заказ, - да не одни, а по количеству членов семьи.
   И, правда, только-только малыш на ноги встал, а ему крохотные саночки мастерят. Да что детям, и в приданое невестам ладили санки. Конечно, сделать санки здесь пытается каждый, но все-таки есть несколько человек, у которых это дело особенно удается. И к ним относится человек, к которому я пришла в гости этим чудным зимним днем.
    После морозца - чай со своим домашним вишневым вареньем и разговор за жизнь, как говорят здесь. От чуточку смущенного Александра Ивановича, мол, эка невидаль санки смастерить, когда здесь не один дом с его помощью построен, я узнаю, что родился и вырос он здесь в многодетной семье, появился на свет в 1938 году, за три года до начала войны. Обычная история мальчишки, чье детство пришлось на лихие сороковые. А вот о его маме, вернее, о ее судьбе, можно сериал снимать. И пусть в нескольких словах, но расскажу я о том, как сложилась жизнь Марии Ивановны Тимкиной, так звали ее.
   Совсем юной девочкой влюбилась она в своего будущего мужа. И хоть красавица была известная в этой округе, и сваты со всех сторон двор осаждали, заявила родителям, что выйдет замуж только за него. А иначе:
   Родители знали норов дочки и цену ее словам. И дали согласие. Не было, верно, счастливее пары в ту пору. Родился первенец, дом начали строить. Да тут мужа на учебу отправили, потом заводы строить по стране... Редким гостем он стал в своем доме. А потом и вовсе пропал. Несколько лет разыскивала Мария Ивановна его, а потом все решили, что погиб он. От отчаяния вышла она второй раз замуж, за вдовца, на четверых детей. Старший приемный сын на шесть лет был старше ее. От этого брака родились еще четверо детей. Потом муж умер. И тут, надо же такому случиться, что однажды, моя полы в комнате, Мария Ивановна услышала по радио, что на некой шахте, на Украине живет ее муж. Она все бросила и бегом в милицию. Мол, проверьте, совпадение или нет?!
   Проверили. Оказалось, что действительно он. После серьезной травмы с оторванной ногой не захотел возвращаться к красавице жене. Мария Ивановна на шахту ту поехала, мужа разыскала и домой привезла. И появился на свет ее десятый ребенок!
   - Чудеса, да и только, - подведет итог рассказанному жена Александра Ивановича, Галина Павловна Ястребова, - каких узлов судьба навязала!

   К этому времени, когда мы чаем горячим согревались, она с внуком Ваней домой пришла.
   - Баб, - просит черноглазый Ванюшка, - я пойду, покатаюсь.
   - Оденься теплее, - заботится бабушка, - на дворе нынче морозно.
   Хлопнула дверь, глянули мы в окно, а там уж Ванюшка на санках покатил. Дед для него специальные саночки смастерил и в небесный цвет выкрасил.
    Вернулись мы опять к разговору о Тумботине, его жителях, их забавах. Узнала я, что летом здесь и стар и млад взамен санок велосипедом пользуется. Бабушки лихо двухколесную машину водят, мальцы вообще с "велика" не слазят. И в магазин, и в лес, и к девушке на свидание. Еще в этих местах гусей бойцовых разводят да петушков. В общем, из века в век продолжаются традиции. И ничего, что ХХI век на дворе. Газели-маршрутки засновали по тумботинским закоулкам, кто-то и на них садится, но большинство все же свой транспорт предпочитают. Выводят со дворов любимые "финки".
   - В Тумботине два предприятия, - рассказывал мне Ястребов, - медицинский инструмент делают, так проблемы найти металл для полозьев никогда не было, в санках это самое главное. В кузнице те металлические полоски согнут, как нужно, длину отмерят, ну а уж остальное самому мастеру доделывать. Знаете, - оживилось его лицо, - теперь у заводов есть хозяин, так вот он решил поставить на производство эти санки. Цену установили 600-700 рублей за санки. Только вот люди предпочитают все же по старинке к известным уже в поселке мастерам обращаться. Санки получаются индивидуальные, с душой сделанные, служат дольше.
   Сам Александр Иванович теперь уже не помнит, сколько он этих санок смастерил. И когда на заводе работал, и потом, когда на пенсию вышел. Эка невидаль, санки! Вот если бы корабль!
   Вышли мы на улицу, а мимо нас - эй, посторонись! - проехала женщина в цветастом платке, на ее санках лежала вязанка прутьев.
   - Это Анна, - сказали мне, - она из лозы плетет, вы бы к ней заглянули. Чудо, какие изделия получаются!
   Что ж, к Анне в следующий раз, а пока разрешите мне самой прокатиться.
    Солнце слепит глаза, снег отливает голубым, весна на пороге, воздух такой чистый, что голова кругом, а может, это оттого, что мои санки под гору побежали. Ноги на полозьях, руки за спинку стульчика держатся, а душа, как в детстве, ликует. Ох, здорово!