Коммунальная тюрьма

Бабе Ане - без малого девяносто лет. Из них половину она провела в тюрьме. Нет, старушка не злостная преступница, совсем наоборот, но за стенкой ее жилища лязгают задвижки металлических дверей и охранники кричат на заключенных. А из ее окна видна колючая проволока. Все дело в том, что баба Аня живет в здании следственного изолЯтора. Рядом с нею - еще несколько семей. Так давно сложилось - нормальным людям приходится жить в тесном соседстве с преступниками.

   - Скажите, как пройти на Портовую набережную? - спросил я женщину на автобусной остановке.
   - А очень просто. Идите по этой улице до конца, потом свернете направо - там и будут коровники.
   Только не надо думать, что я искал молочную ферму. Коровники - историческое название той части Ярославля, что находится в десяти минутах езды от самого центра города. Добираться сюда вроде бы просто, но от автобусной остановки приходится долго тащиться вдоль серых домишек "частного сектора", затем становится все безлюднее, и сразу за потрясающей красоты храмом Иоанна Златоуста попадаешь в Коровицкую слободу. По-нынешнему - на Портовую набережную. Пустынный берег с горами мусора тянется вдоль Волги, на другой стороне реки - яркая, шумная и современная часть Ярославля: электронные рекламы, кафе, "бутики", цветочные магазины, уличные музыканты, толпы иностранных туристов и вонючих автобусов.
   А здесь тишина, места, можно сказать, дачные. Только сразу за храмом - сумрачные, неизвестного назначения здания и - никакого "частного сектора". Оно и понятно: кому охота селиться по соседству с тюрьмой! Ее, то есть СИЗО, исторически именуемый "Коровники", видно издалека - полосатый, яркий шлагбаум обозначает завершение пути досужего прохожего. Влево река, вправо уходят стены с внушительными мотками колючей проволоки поверху. А прямо у дороги доска:
   "ЗАПРЕЩЕНО!
   - стоянка автотранспорта, кроме служебного;
   - ведение фото- и киносъемки ограждений и объектов;
   - переброс на территорию учреждения предметов;
   - ведение переговоров с заключенными производством голоса, технических и иных средств".
   Строго, однако. Правда, все эти строгости установлены главой администрации района в июле 1999 года, так что, похоже, ранее власть специально не беспокоилась по поводу "стоянки автотранспорта", "переброса", "переговоров производством голоса", а также "ведения фото- и киносъемки". Но вот, запретили. Я даже начал опасаться: ну, как достану фотоаппарат, а меня - цап? Подельник? Террорист? И вправду жутковато. Беленое, в несколько этажей, здание, у дверей синяя доска с серебристой надписью "Управление исполнения наказаний:", рядом люди в зеленой униформе с погонами.
   Впрочем, народу здесь вообще немало. Под окнами и по кустам слоняются какие-то мрачные фигуры с темными лицами. Никто на них не обращает внимания, как и на явно неслужебные автомобили, коих у шлагбаума я насчитал никак не меньше полдюжины. Развеселые мужики возле них что-то обсуждали с беззастенчивой громкостью. Около магазина с надписью "Коровицкая слобода" толпились грустные женщины, а внутри две деловитые дамы в белых халатах раскладывали по пластмассовым корзинам копченую колбасу, банки, пакеты. Я прикинул, каждая корзина тянет рублей на пятьсот.
   - Мне можно у вас что-нибудь купить?
   Запыхавшиеся дамы только удивленно глянули на меня.
   Вообще-то на недлинной Портовой улице соседствуют два магазина, я поначалу удивился нерасчетливости коммерсантов. Но на вывеске над красивым историческим названием, где обычно значится "ООО", "ПБЮЛ", красовалась иное сокращение: "УИН". Эта торговая точка - ведомственная, магазин существует для того, чтобы обеспечивать централизованную подготовку передач для здешних заключенных. Такая, понимаете, коммерческая услуга со стороны "исполнения наказаний". И то сказать, чем плохо? И доход, и все под контролем, что тоже, понятно, не последнее дело.
   Второй магазин уже для свободных жителей "Коровников". В том числе и для тех, кто живет в тюрьме.
   Семьи тех, кого с давних времен называют "вертухаи", живут здесь давно. Тюремный надзиратель - не самая почетная должность, только давайте согласимся, что кому-то надо и за преступниками присматривать. Тем более что в "Коровниках" народ обретается серьезный: грабители, воры "в особо крупных размерах", убийцы. Но семьи надзирателей уж точно ни перед каким режимом не виноваты.
   - Мой муж еще при Сталине служил в тюрьме надзирателем, - вспоминает здешний старожил Анна Ильинична Тюкина. Ей уже далеко за восемьдесят, и советские годы она помнит ясно. - Тогда заключенных свозили сюда со всего Советского Союза. Раньше это была крупнейшая пересыльная тюрьма на Волге. После свадьбы мы многие годы жили в общежитии недалеко от тюрьмы. Условия там были даже хуже, чем здесь.
   И вот в 60-е годы тюремное начальство приняло решение улучшить жилищные условия своих служащих. Вообще-то ведомственное жилье было изобретено задолго до шестидесятых. Но решение, найденное в Ярославле, поистине уникально: семьи работников СИЗО поселили не куда-нибудь, а прямо в пересыльную тюрьму. Поставили загородку, в одном из длинных коридоров разгородили камеры и превратили места заключения в общежитие для малосемейных. Дармовая рабочая сила, то есть сами заключенные сняли металлические двери, решетки и устроили из просторных казематов, построенных еще при Александре I, коммунальные квартиры.
   В одной из таких - разгороженных - камер и живет до сих пор Анна Ильинична. Длинная, узкая комната с четырехметровым потолком и крошечным оконцем должна была стать для семьи Тюкиных жильем временным - так обещали им и всем другим "цивильным" обитателям
   СИЗО.
   - Я здесь живу с 1973 года, - рассказывает Галина Аверина. - Когда-то мой муж работал в оперчасти СИЗО. Моему супругу достались две камеры. Недавно его не стало... Квартиры он так и не дождался.
   Но тогда, в 60-70-е годы, жить в "Коровниках" считалось престижно. У каждой семьи и газ был, и горячая вода была, и на отопление никто не жаловался. Да ушли те времена: еду жильцы готовят на плитках, чтобы наполнить ванну к вечеру, надо утром включить кран, хотя какой в том толк, - вода течет только холодная. И батареи отопления еле теплые. На пять семей приходится одна общая кухня. Натуральная коммуналка. Только в тюрьме. Что касается, простите за прозу, туалета, то с этим, рассказывают, совсем плохо. Последний ремонт мест общего пользования проводили лет двадцать назад, так что от труб, можно сказать, одно воспоминание осталось. И жильцы дома 10-а по улице Портовая набережная "местами общего пользования" не могут пользоваться. Мыться ездят в баню, а для иных нужд используют обыкновенное ведро.
   То, что некоторое время назад здесь случился пожар из-за обветшавшей электропроводки, которую не меняли с хрущевских времен, неудивительно. Во время пожара провалилась часть потолка. Та же дармовая рабочая сила, заключенные, заколотила дыру фанерой. С тех пор так все и осталось - сейчас зэков сюда не водят. Потому что бдительность должна быть: все коммуникации, отопление, провода, водопровод - идут прямо в корпуса СИЗО, и сантехников туда не пускают. В общем, жэковцы сюда не ходят. А больше ремонты вести некому - жилье-то "свое", ведомственное.
   Не удивляет и то, что дети здесь часто простудами болеют.
   - Зимой мы мерзнем, спим в телогрейках и валенках, - объясняет Галина Аверина.
   А вот что сразило, так это жалобы жильцов на блох. Эти кусачие твари были обычными в домах с земляным полом, но здесь-то, в многоэтажном доме, они откуда? Так вот, в справочнике я выяснил, что 70% блох живут на грызунах. А здесь их, грызунов, вполне достаточно. В коридоре - огромная дыра в полу.
   - Это крысы проели. Они у нас частые гости. Когда их на зоне начинают травить, то они к нам перебегают, - продолжает Аверина.
   Двадцатый век как только не называли: "век электричества", "космический". А этот наш новый век как назвать - "блошиный"? Нет, разумеется, XXI - век потрясающих новаций. Вот, к примеру, несколько лет назад руководство УИН Ярославской области придумало хитроумную комбинацию. Оцените ее: квартиры тюремного общежития передаются в муниципальную собственность, городские власти расселяют людей по свободным общагам в других районах города, а затем освободившиеся помещения вновь переводятся в собственность Управления исполнения наказаний.
   Площади освобождаются. А на них? О! Все предусмотрено. Во-первых, СИЗО "Коровники" - заведение, что называется, "на виду", потому что Ярославль - город культурный, гостиницы в нем отменные. Так что разного рода меценаты и правозащитники едут сюда толпами. А во-вторых, новый век в России - век предпринимательства.
   По этим двум причинам "Коровники" с 2000 года активно перестраиваются: возведен шестиметровый забор с густой "колючкой" поверху, сделана реконструкция котельной и теплотрассы, отремонтированы банно-прачечный комплекс и медпункт, сделаны канализационная система и современный коллектор. Два из пяти режимных корпусов уже реконструированы. Все это - из сообщения начальника Управления исполнения наказаний Ярославской области Игоря Мудрова. Далее он сообщает: "В отремонтированном здании появится все, необходимое для комфортного пребывания подследственных. Корпус с 2- и 4-местными камерами рассчитан на 200 мест". Как говорится, звучит заманчиво. И по словам Мудрова, на реконструкцию было потрачено из федерального бюджета 4 млн. рублей и еще 1,5 млн. рублей нашло у себя областное Управление исполнения наказаний - из внебюджетных средств.
   "А нам ни ремонта, ни помощи, и переселяют вот уже 40 лет - все никак не выходит", - грустит баба Аня.
   Так не до вас, семьи бывших надзирателей, вы же, в конце концов, не убийцы и не грабители, о которых так пекутся правозащитники всех мастей. Вы - обычные, нормальные люди, каких в России, считай, вся страна. На всех вас ни правозащитников не хватит, ни денег.
   А что касается наступления коммерческих времен, то ушлые люди стараются не отставать от передовиков капиталистического хозяйства. Умные головы ищут способы добывания средств, и вот ярославское тюремное начальство искало-искало, да и нашло. Что за способ такой? Никогда не догадаетесь. Называется "Коммерческий узник". Не поняли? Слушайте.
   "Коммерческий узник", - разъясняет тот же Мудров, - станет еще одним источником внебюджетных поступлений в систему УИНа. Со стоимостью услуг мы пока не определились. Но пока будет спрос, она будет высокой. Конечно, мы не исключаем, что вспомнить "зону" захочет и бывший "контингент", но в основном это будут люди, желающие узнать, что такое лишение свободы".
   Потрясающая идея. Представьте, вы нормальный, законопослушный гражданин, но "попала вожжа под хвост". Или стародавняя поговорка вспомнилась, нынче вполне злободневная: "От сумы да от тюрьмы не зарекайся". Или суворовское изречение: "Тяжело в учении - легко в бою". В том смысле, что сначала тренировка, а потом - суровая практика жизни. В общем, захотелось вам в тюрьму. Вот - пожалуйста, к вашим услугам в "Коровниках" учебный полигон.
   Начальник информационного управления УИН Ярославской области Алексей Пичуев успокаивает: "Под проживание бизнес-заключенных (согласитесь, каково звучит!) отводится старейший корпус "Коровников", который был построен в 1810 году. Поначалу в нем рассчитывается открыть три камеры, в которых будут проживать от 1 до 3 человек, пожелавших пройти школу СИЗО сталинского времени (ясный перец, не селить же "бизнес-заключенных", как сейчас: по сорок человек в двадцатиметровую камеру - так только клиентуру потеряешь). В камерах, - продолжает Пичуев, - хотя и оснащенных современными удобствами, будет сохранен дух и атрибутика мест лишения свободы середины прошлого века. При поступлении в СИЗО туристы пройдут ту же процедуру, что и обыкновенные подследственные, у них будет тот же распорядок дня, им будет предоставляться прогулка, с ними будут "работать" надзиратели, одетые в форму работников НКВД. Но за дополнительную плату их будут кормить по индивидуальным заказам".
   То есть имеешь деньги на "дополнительную плату", питайся хоть черной икрой, а слабо - заплатил за постой и питайся тюремной баландой. Это, я понимаю, экзотика, экстрим по высшему разряду! Хотя идея родилась где-то года три назад, а "бизнес-камер" пока так и нет. И "сверху" инициаторов шуганули, и с расселением тюремного общежития заколодило. Так что ветераны живут по-прежнему спокойно - через стенку с заключенными.
   Когда, вернувшись из поездки за реку, я рассказал об увиденном товарищу, коренному жителю Ярославля, вполне информированному бизнесмену, развитому и культурному человеку, он даже не поверил:
   - Да ты что - у нас в "Коровниках" люди в тюрьме живут?! Не может быть!
   Может. Живут - не лучше, а даже хуже преступников. А куда им всем деваться? Законы такие...

Автор: Петр Пущин