Что за жизнь за окном

Монетизация в действии

   Льготники обвиняют своих лечащих врачей, когда им не выписывают рецепт на то или иное лекарство.
   Между тем, врачи сами поставлены в тяжелые условия в связи с новым законом.

   Получив задание узнать, как обстоят дела с лекарственным обеспечением льготников, я отправилась в московские поликлиники. Первый врач, к которому я обратилась за комментариями, говорить на эту тему категорически отказалась. Вторая оказалась более сговорчива, она посетовала на то, как осложнил новый закон жизнь, и пояснила, что расскажет, но только с разрешения главврача. Я отправилась за разрешением. Главврач сразу заявил, что из "этой бредовой идеи ничего хорошего и получиться не могло". Он поругал реформу, закончив словами: "И это еще в Москве. Представляете, что делается на периферии?!" Сказать что-либо под запись диктофона отказался категорически. Все только с разрешения Департамента здравоохранения. В Департаменте потребовали официальный запрос от редакции. Я предполагала, что там подберут поликлиники, где все обстоит просто прекрасно. Но ответа на запрос не последовало. Тогда пришлось искать врача, который согласится говорить без разрешения. Такой специалист нашелся. По поставленным условиям не могу огласить ни фамилию, ни номер поликлиники. Вот такая строго секретная информация.
   - Врачи столкнулись с какими-либо трудностями в связи с печально известным законом номер 122?
   - Первые три месяца у нас проблем не возникало, потому что мы работали со старым списком. В Москве же вообще льготы не отменили. Тогда мы на себе ничего не почувствовали. Проблемы начались чуть позже, поскольку появился новый список лекарств. Я - хирург. Не знаю, из каких соображений исходили вышестоящие чиновники, но у нас из списка убраны мази, очень популярные у населения. В поликлиники сейчас обращается в подавляющем большинстве население старшего возраста.
   - Болеть в молодом возрасте чревато потерей работы.
   - Те, кто работает, не могут себе позволить обратиться в поликлинику. Даже если отпустят с работы, то это не гарантия того, что человек попадет к врачу. Чтобы записаться на прием, надо прийти часов в шесть утра.
   - Получается, что очереди в поликлиниках состоят из пенсионеров?
   - В основном да. В конце месяца препаратов уже нет, иногда их нет уже в середине месяца. Вот как мы раньше в магазинах давились за дефицитом, так теперь - за лекарствами. На целый месяц препаратов не хватает. После двадцатого числа каждого месяца аптеки у нас в поликлинике, например, пустые. Успеть получить препараты надо в первые дни месяца Тем более дорогие препараты.
   - К вам обращаются в основном по поводу больных суставов?
   - К хирургу в основном приходят по поводу суставов. Раньше я выписывала противовоспалительные и обезболивающие мази: бутадионовую, ортофен, меновазин и т.д. Теперь эти препараты из списка убрали. Видимо, из тех соображений, что они дешевые. Я согласна, что эти мази недорогие и их можно купить. Но не каждый пенсионер это известие воспринял спокойно. В списке появилось несколько наименований дорогостоящих лекарств. Один из них - церобролизин. Он стоит в расчете на одного человека 1200 рублей.
   - Разве это плохо?
   - Дорогостоящие препараты ввели, а сумму средств на поликлинику оставили прежней. Как выделялось поликлинике на льготное обеспечение 500 000 рублей, так и выделяется. Причем она не меняется в связи с инфляцией, не колеблется вместе с курсами валют. Это при том, что количество льготников, естественно, возрастает.
   Введенные в список дорогие препараты попросту "съедают" деньги, выделяемые поликлинике. Тот же церебролизин - хорошее лекарство, который показан многим пожилым людям, имеющим соответствующие их возрасту заболевания сосудов. Таких пациентов очень много. Большинство покупали его за свой счет с тем, чтобы проколоть курс. Нуждающихся в этом препарате очень много. Казалось бы, хорошо, что он попал в список. Но всем больным его выписать просто нет возможности. Раз сумма осталась неизменной, то, представьте, какому количеству больных можно выписать лекарство за тысячу двести, а какому мазь за тридцать рублей?
   - Получается, что вы теперь лишены возможности выписывать всем пациентам лекарство? Его могут получить только те первые десять человек, которые смогут оказаться в нужном месте в нужное время?
   - Естественно. Но, конечно, я знаю своих больных, и поэтому дорогостоящие лекарства выписываю тем, кто находится в более тяжелом состоянии, а не тем, кто быстрее добежал. Дело в том, что мы, врачи, как бы ни хотели, не имеем возможности помочь всем. Мы ограничены определенными рамками в те же пятьсот тысяч.
   - На практике вы, врачи, теперь получились крайними? Больной вполне может обвинить вас в нежелании выписать ему лекарство?
   - Конечно! В газетах публикуется одно, то же говорят по телевизору, что все прекрасно. Больные звонят по "горячей линии" и им отвечают, что врачи обязаны все выписать. Но в реальности это не так. Ситуация усугубляется еще и вот чем. Раньше существовали КЭКи - контрольно-экспертные комиссии. Они решали вопросы в сложных случаях. Например, препарата в списке нет, но больному он необходим, скажем, для лечения в стационаре. Ведь человек может иметь индивидуальную непереносимость к препарату, который в списке значится. Комиссия этот вопрос могла решить. Теперь эти комиссии просто отменили. Значит, те препараты, которых в списке нет, нельзя выписать никому ни при каких условиях. Думаю, что хлынет поток жалоб, и уничтоженные комиссии возродят. В некоторых районах уже появлились какие-то их аналоги.
    Приходила на прием пожилая супружеская пара пенсионеров. Она - онкологическая больная. Грудь у женщины удалена. Препарат, который ей необходим, в списке отсутствует. Стоит он от пяти до восьми тысяч. Хватает его на месяц. У него - диабет. Пальцы на стопе ампутированы и есть трофическая язва. Он нуждается в препарате, которого в списке нет. Как им быть в такой ситуации - не знаю.
   - А по какому принципу этот список формировался?
   - Не представляю. Есть и хорошие добавления. Добавили обезболивающие средства. Убрали копеечный парацетамол, который не помогает. Добавили антибиотики широкого спектра действия. Но если этот антибиотик стоит четыреста рублей, как бы он ни был хорош, мы на поток его поставить не можем. Всем льготникам не выпишешь. Элементарно, сначала надо было добавить денег поликлинике, чтобы врач мог выписывать эти препараты. Вот так мы и крутимся.
   - Вы со стороны пациентов поневоле выглядите некрасиво. К вам приходят больные, а вы им отказываете в лекарствах.
   - Конечно! Вот недавно пришла тяжелая больная с обширной трофической язвой на ноге. Язва мокнет, течет. Больная нуждается в ежедневных перевязках. Один бинт стоит около двадцати рублей. Вроде немного, если купить его один раз, а если бинтов надо несколько и каждый день? А перевязочный материал из списка убрали. Раньше я могла перевязочный материал выписать, больная получила бы его в аптеке. Перевязочный материал был в списке всегда. Теперь исчез. Больные выплескивают все на меня. И то, что государство им выделило четыреста рублей, а лекарство отобрало. Многие понимают, что ситуация зависит не от врачей, но выговаривают нам. Мы же напрямую общаемся с пациентами. Они видят конкретного человека, который им отказывает. Некоторые считают, что я лично им из вредности не выписываю лекарства. Я всегда своим пациентам объясняю, какие препараты в списке есть, а каких нет. Какой более эффективен. Сейчас многие отходят от первых дней шока и идут на то, чтобы купить то, что ему подходит, а не получить бесплатно что-нибудь. Есть категория людей, которые требуют лекарства: мне положено, значит, вынь, да положь!
   - Вы советуете препараты, исходя из особенностей конкретного больного?
   - Конечно, и не только. Например, при заболеваниях суставов применяются неспецифические противовоспалительные препараты, у большинства из которых множество побочных эффектов, особенно поражение желудочно-кишечного тракта. В настоящее время появились НПВП нового поколения с избирательным действием, у которых побочные эффекты практически отсутствуют. Я все объясняю больным. Те, кто может себе позволить, - покупают.
   - В начале месяца у вашего кабинета толпа, а потом - почти никого?
   - Такая ситуация существует уже давно. К концу месяца лекарств просто нет. Оставляю препараты для диабетических больных, онкологических. Выписываю по десять таблеточек. Бабушки обижаются. Я представляю, как тяжело записаться, попасть на прием, а потом получить минимум. На прием записываются за неделю, за две.
   - Никогда не могла понять, почему, если записаться на определенный день и время, надо приходить заранее? Почему нельзя попасть к врачу в назначенный срок?
   - Никогда не войдете к врачу в назначенное время. Вот я работаю одна, медсестры нет. Мне надо написать талон, рецепт: Вот сегодня у меня была операция. К ней надо подготовиться мне самой. Сама операция длилась десять минут. Вместе с подготовкой - полтора часа. Это еще пациентка была молодой девушкой. У нее на голове была доброкачественная опухоль. Я ее разрезала, промыла, зашила. А потом все убрала. Все записи - это не врачебная работа, она отнимает уйму времени. Медсестер нет. В прошлом году их сменилось семь человек. Им обещают зарплату в пять тысяч, а получают они по две. У меня, врача, не всегда получается зарплата в пять тысяч. Кстати, об очереди. Есть еще незапланированные больные, те, кому срочно понадобилась помощь. Мне на больного отводится десять минут. Физически за это время невозможно посмотреть пациента и тем более оказать ему помощь. Иная бабушка пять минут только раздевается. Мы заполняем талоны величиной с полотно. Чего только туда не надо вписывать! Для чего это нужно? Не знаю.
   - Больные адекватно реагируют на отказ выписать льготный рецепт? Знаю, что на днях две бабушки в коридоре упали в обморок.
   - Да, такие случаи бывают. В неврологии и в кардиологии ситуация сложнее. Там больные острее реагируют на отказ. Я вынужденно отказываюсь выписать мазь за тридцать рублей, а там врачи вынужденно отказываются выписать лекарство за триста рублей. Не все могут себе его позволить. Невропатолог жаловалась, что часто больные выплескивают эмоции на нее.
   - Зарплата делается настолько маленькой, что медработник вынужден менять место работы. Врачей выдавливают из поликлиник.
   - С этого года ситуация усугубится. С января страховая компания сократила оплату услуг врачей на сорок процентов. Оплата наших услуг идет через страховые компании. В талоне мы выставляем оказанные услуги, которые имеют определенную цену: за перевязку, за операцию и т.д., талоны сдаем, и страховая компания оплачивает по прейскуранту. Раньше прием больного стоил десять рублей. Теперь все услуги стоят на сорок процентов дешевле.
   - Получается, что для того, чтобы заработать свою прежнюю зарплату, врач должен работать на сорок процентов интенсивнее?
   - Да, только это физически невозможно. Моя знакомая работает в окружном консультационном отделении. Ей на консультацию отводилось тридцать минут. Теперь им объявили, что двадцать. А в консультативный центр люди приходят не как в поликлинику. Там врачи от больных слышат такие слова: "Спасибо, что все рассказали. В поликлинике со мной не разговаривали". Врачу в поликлинике некогда разговаривать. Врач за десять минут может успеть только рецепт выписать. А как быть с перевязкой? С операцией? На все про все двадцать минут. Перед врачом ставится задача: принять как можно больше пациентов.
   - Чем больше вы примите, тем выше зарплата. Вот и получается, что больной не успевает зайти в кабинет, как его просят выйти. Качество медицинских услуг никак не учитывается.
   - Только количество. Иначе даже свою ставку в четыре тысячи рублей не заработаешь. В разных поликлиниках по-разному. Но можно было переработать и что-то получить.
   - Официально всем бюджетникам прибавили зарплату.
   - Мы в итоге потеряли в деньгах. Чтобы нам повысили зарплату, нужно, чтобы страховая компания повысила расценки на услуги. Я должна была, допустим, принять двадцать человек, чтобы получить две тысячи рублей. Теперь зарплату подняли до трех тысяч, а расценки на услуги - нет. И за три тысячи рублей я должна принять не двадцать человек, а тридцать. Раньше эти десять человек засчитывались КТУ, теперь - нет. Я наработать ничего не могу. В два раза больше пациентов я никак не смогу принять. Врачей заставляют стремиться к тому, чтобы как можно быстрее выпроводить пациента. Точно так же не знаю, во что выльется абсурд с введением врача общей практики. Как здравомыслящему человеку могла прийти в голову мысль ввести такое? Экономику разрушили, теперь взялись за медицину. А ведь здравоохранение касается каждого.

   P.S. Недавно великий реформатор господин Зурабов заявил, что список льготных лекарств с июля этого года увеличится вдвое. Хотелось бы верить, но поживем - увидим. "Семья" будет пристально следить за развитием событий.