Что за жизнь за окном

ОСТАНОВИТЕ ИРВИН

   Как узнать наркомана. Зеленые штаны, яркая (красная или оранжевая) майка и серебристые ботинки - это кислотник, то есть употребляющий ЛСД. У них одно развлечение - скушать на дискотеке "экстази" или марочку ЛСД и ловить под музыку кайф.
   Если человек в черной одежде, черных очках; ходит медленно, сутулится, зажат, глаза мутные, время от времени закрываются, зрачки маленькие, как точечки, разговаривает медленно - героинщик.
   Если глаза красные, тусклые прищуренные, то и дело появляется невольная придурковатая улыбка - анашист, марихуанщик.
   Если напряженный, зубы сжаты, глаза вытаращены, нервничает, дергается, одет неряшливо, возможно, не по сезону - это любитель "винта" (метафетамина). Чаще всего так выглядят наркоманы на следующий день после употребления дозы.

   Однажды писатель Эрнест Хемингуэй сказал: "Все истории, если их рассказать до конца, заканчиваются смертью". Не исключение и эта история. Слушая исповедь ее "героини", я пытался понять, почему жизнь девушки однажды превратилась в нескончаемый кошмар.
   Совсем недавно Ирвин научилась разговаривать с крысами. Пока они копошились в зловонном мусоре среди рваных матрасов, гремели покрытой плесенью кухонной посудой, она объясняла им, как важно иметь в жизни цель. Девушка мечтала о квартире, обставленной дорогой мебелью, но хотела делать ее сама. Поэтому воображала себя владелицей крупной мебельной компании. Сидя на грязном полу, она составляла смету, прикидывала, каким будет интерьер будущего офиса, ее собственной квартиры. А крысы, бросив насущный промысел, внимательно слушали ее, подняв узкие настороженные мордочки?

   Именно здесь, в прихожей, холодной, освещенной одной тусклой лампочкой, Ирвин впервые почувствовала тот самый запах, который сопровождает ее все эти годы. Тогда кто-то сказал, что это запах жизни. Ее жизни, о которой теперь, сидя на зеленой траве Ботанического сада, она говорит так неохотно, улыбаясь и с трудом подбирая слова.
   Но беседовать с Ирвин непросто еще и потому, что надо все время быть настороже. Ее большие голубые глаза, казалось, смотрят в никуда. Но это обманчивое впечатление. Разговаривая, она незаметно оценивает сидящего рядом.
   "Не оставляйте без присмотра свои вещи, - предупредил посредник, познакомивший меня с девушкой. - Воровство - ее вторая профессия".
   Еще несколько лет назад Ирвин была совсем другой: обычной девчонкой, мечтающей о благополучной жизни. Насмотревшись на своих добропорядочных родителей, много лет волокущих неизбывный воз нищеты, она, окончив в 1998 году школу, вместе в подругой бежала из родного Киева в Москву. Для начала хотелось только одного - побольше заработать.
   "Денег у меня не было, поэтому сразу пришлось устраиваться на первую попавшуюся работу, - вполголоса рассказывает Ирвин. - Сначала торговала селедкой на рынке в Бибиреве. Но оказалось, что прибыли никакой, а квартиру надо было на что-то снимать".
   Здесь Ирвин познакомилась с азербайджанцем Нахметом, торговцем арбузами. Вскоре переехала к нему жить. Едва переступила порог квартиры, как в нос ударил сильный запах дешевой парфюмерии и жженых тряпок.
   - Что это? - спросила она, сморщившись.
   - Это запах денег, - смеясь, пояснил Нахмет.
   Вскоре торговец арбузами предложил ей попробовать "винт". В своей квартире, у метро "Щелковская", Нахмет готовил этот наркотик и продавал знакомым. Он внушал Ирвин, что после укола голова становится ясной, настроение резко поднимается и появляется ощущение, что ты все можешь. "Так живет вся Москва, - увещевал ее Нахмет. - Здесь нет ничего страшного". Ирвин решила уколоться. В конце концов, надо было как-то приобщаться к столичной жизни.
   Бывшая школьница быстро привыкла к наркотику. А Нахмет приобрел дополнительный источник заработка. Он отдавал ее "напрокат" знакомым, пускал по кругу, подкладывал под нужных людей. Позже ставил "в хоровод": десяток и больше мужиков "имели" ее по очереди.
   Так Ирвин стала девочкой "на приход", или "винтовой" девочкой.

   Это место, где Нахмет варил зелье, теперь для Ирвин самое желанное. Нехитрые приспособления, разбросанные по маленькой кухоньке, обгоревшие и покрытые грязью, стали для девушки и в самом деле источником жизни, которая отныне приобретает смысл лишь с началом "прихода".
   "Приходом" наркоманы называют наступление кайфа после употребления "винта" (или другого наркотика). Наркодельцы, заинтересованные в дополнительной прибыли, повсюду ищут девиц, которых можно быстро посадить на иглу и использовать их в дальнейшем как дешевых проституток. Для этой цели прекрасно подходит именно "винт". Это мощный психостимулятор, который повышает сексуальную активность. Опытные проститутки утверждают, что, если девушку возбудить таким образом, направить, она сама кого хочешь изнасилует. Как правило, одна-две девушки под дурманом могут услаждать сразу 10-15 мужчин. Причем делают они это с удовольствием, и случается, что за один сеанс всех мужиков не хватает, чтобы удовлетворить сексуальные аппетиты "винтовой" девушки.
   "Винт" (он же - метафетамин, белый, первитин) обычно готовится кустарным способом самими потребителями. Активное вещество, эфедрин, представляет собой экстракт из травы эфедры и присутствует во многих лекарствах, продаваемых в аптеках по рецептам и без них.
   Наркоманы, которые не могут приготовить "винт" (процесс требует укромного места, при этом выделяются дурные запахи), обычно приобретают его в виде готовых к употреблению доз, содержащих 1 или несколько миллиграммов этих наркотических средств, помещенных в шприц. Наркотический эффект в результате употребления "винта" может продолжаться до 24 часов, и их продолжительное использование вызывает множество побочных эффектов, связанных с галлюцинациями и параноидальным мышлением, потерей аппетита и чрезмерной утомляемостью.

   "В 18 лет я впервые забеременела, - улыбаясь, продолжает свою историю Ирвин. - Не знаю, кто был отцом ребенка, да это меня и не трогало. Ребенок нужен тем, у кого семья, дом, собака. Мне все это заменяет "винт". Я не хочу слышать крики ребенка. Я уже наслушалась стонов наркоманов, когда у них ломки. Мне это жутко надоело".
   Денег на аборт не было, поэтому от ребенка пришлось избавляться самостоятельно. Она двигала мебель, парилась в ванне с горячей водой, пила марганцовку. Наконец произошел выкидыш. Таким же образом в течение трех лет она избавилась еще от семи беременностей.
   Почти каждый вечер Ирвин спала с разными мужчинами, девушка даже не запоминала их лица. В квартире Нахмета все время кто-то бывал, некоторые наркоманы неделями и даже месяцами жили у него.
   "Бывало, придет кто-нибудь за дозой зимой, - вспоминает, смеясь, Ирвин, - а уходит, когда на улице уже лето. Солнце светит, трава зеленеет, а наркоман идет в шубе. Да и я потеряла счет времени. А когда очухалась, увидела в зеркале свой большой живот. Оказалось, я была уже на 6-м месяце. Тогда мне едва исполнился двадцать один год".
   Делать аборт было поздно. Тогда она открыла дверь квартиры и, разбежавшись, бросилась с лестницы. Часа два провалялась на ступенях в полуобморочном состоянии. Через нее перешагивали наркоманы, которые шли к Нахмету за очередной дозой, но никто не помог ей подняться. Выкидыша у Ирвин не получилось. Она только получила сотрясение мозга и сломала два пальца на левой руке. Оставшийся срок беременности она не "водила хоровод". Нахмет ее избивал за то, что девушка больше не приносит денег.
   Лежа на операционном столе, Ирвин не чувствовала боли, она мечтала только о том, чтобы все это побыстрее закончилось. Ее мысли нарушил детский плач. Над Ирвин склонилась акушерка: "Поздравляю, мамаша, у вас девочка". И показала окровавленную, орущую малышку.
   Когда девушка принесла ребенка домой, Нахмет произнес: "Дура! Не пойдешь к мужикам, дозу не получишь!" Вымаливая заветный шприц, Ирвин опустилась на колени. У нее началась ломка. Несколько дней она названивала всем своим близким, знакомым, но никто не согласился дать ей наркотик бесплатно.
   "У наркоманов друзей не бывает и предательства нет, - усмехается Ирвин. - Каждый сам за себя".
   "Винтовая" девочка рвала волосы на голове, выла, но все было напрасно. Тогда в ярости она схватила ребенка, вышла из дома и пошла куда глаза глядят. Увидев лес, она вдруг поняла, что нужно делать. Затерявшись среди деревьев, Ирвин положила ребенка на сырую после дождя землю и начала быстро раскапывать руками ямку. Земля забивалась под обгрызенные ногти, но она не чувствовала боли, а только все быстрее копала. Рядом захлебывалась от плача малышка. Ирвин схватила ее и, посильнее закутав в простынку, опустила в яму. Детский плач эхом отдавался по лесу. Ирвин заткнула уши руками, но это не помогло, тогда она схватила горсть земли и бросила на дочку. Ребенок закашлялся. Женщина обеими руками стала загребать землю. Крик становился все глуше, а потом и вовсе смолк. Ирвин засыпала яму и тщательно притоптала?
   "После этого долго не могла вымыть грязь из-под ногтей", - пожаловалась она.
   К Нахмету Ирвин не вернулась. У нее был адрес одной квартиры в Новогирееве, в которой варили "винт".
   "Я все отработаю, я девочка "на приход", только дайте дозу", - взмолилась она с порога. Прыщавый недоросль протянул шприц.

   В новой компании девушка познакомилась с Лелей. Вместе они начали промышлять воровством. Крали все, что плохо лежит: в магазинах, на рынках, у знакомых и даже друг у друга.
   Однажды ночью они увидели открытое окно квартиры на первом этаже. Ирвин перегнулась через подоконник, рукой нащупала сумку и что-то металлическое. В квартире раздался крик, ее заметили. Она схватила сумку и бросилась бежать, Леля - за ней. Позже в подворотне, присев на холодные плиты, они принялись рассматривать добычу. В женской сумке были духи, кожаный кошелек с небольшой суммой денег и какие-то бумаги. Девушки точно знали, где все это можно обменять на дозу. В эту ночь они получили наркотик, укололись и несколько стаканов раствора взяли с собой. Но когда спускались по темной лестнице, Ирвин почувствовала опасность и незаметно подложила "запас" в карман куртки "подруге". А на улице их ждал милицейский "бобик". Милиционеры прижали девушек к машине и обыскали. Все зелье, конечно, нашли у Лельки.
   "Так поступил бы любой из нас, когда измена прет, - объяснила Ирвин. - Каждый спасает свою шкуру. У нас законы, как в колымских лагерях в 30-е годы: "Умри ты сегодня, а я завтра".
   Лелю посадили на полгода. Ирвин не чувствовала вины. Она жила все в той же квартире в Новогирееве, все так же воровала, попрошайничала. Подрабатывала в "экспресс-такси": это когда за дозу делают в машине минет барыгам, едущим за товаром на Даниловский или Черемушкинский рынки.
   Со временем Ирвин надоела тусовка тех молодых "придурков", которые месяцами "зависали" в этой квартире. У одного из них сильно поехала крыша. Он начал приносить отходы, отбросы с помоек домой. Все это гнило, протухало, по квартире летали мухи и бегали крысы. Ирвин хотела уехать, но, уколовшись "винтом", обо всем забывала и по-прежнему без устали и во всех подробностях рисовала в воображении интерьер будущей квартиры?

   Спустя полгода в одной из квартир, где ей предлагали дозу в обмен на "хоровод", она встретилась с Лелькой. Они даже не поздоровались.
   Через некоторое время Ирвин стала замечать, что за ней следят. Возле дома кружила милицейская машина. Ирвин чув-ствовала, что ее выслеживают. Но желание принять очередную дозу перекрывало все страхи. Однажды вечером на улице к ней подошли двое милиционеров и, ничего не говоря, увезли в отделение. В протоколе записали, что при обыске у девушки обнаружен героин. За ношение наркотиков ей дали 12 месяцев тюрьмы. Это произошло в прошлом году.
   "Лелька навела, не смогла простить. Так бы они меня с чего вдруг выслеживать стали? Никого не взяли, только меня. Значит, подстава", - рассердилась Ирвин и злобно сплюнула сквозь зубы.
   В тюрьме она умирала от ломок. Но каждый раз, как только она начинала выть, ее избивали соседки по камере. На медицинском обследовании от толстой тетки, больше похожей на мясника, чем на врача, Ирвин узнала, что опять беременна. Через несколько дней, когда анализы были готовы, все та же тетка сообщила еще один диагноз. "Скоро тебя выпустят, здесь таких, как ты, не держат. СПИДом ведь и умышленно можно заражать, никто не знает, что можно ждать от вас, наркоманов. Дуры!" - она плюнула и ушла.
   Повторные анализы подтвердились. Ирвин - беременная и ВИЧ-инфицированная. Через 12 дней ее выпустили на свободу.
   - Что же будешь теперь делать? - спросил я "винтовую" девушку.
   - Я об этом не думаю, - ответила она.
   - А что будет с ребенком?
   - А вы хотели бы иметь такую мать, как я? Никто не хочет, а я не хочу детей.
   Она уже не улыбалась. Ее лицо вдруг стало напряженным и злым. Как морда у загнанной в угол крысы, которую страх смерти заставляет сделать последнюю отчаянную попытку вырваться на волю.
   Неожиданно Ирвин поднялась и пошла прочь. Некоторое время мы смотрели ей в спину, не понимая, что происходит.
   - Не надо, не останавливайте ее, - посоветовал молчавший до сих пор посредник. - Она уже не остановится?