Что за жизнь за окном

Отшельник

   Не перевелись еще на Руси отшельники. Вот и житель Кировской области Николай Полежаев сам себе создал свой "таежный тупик".

   Николай - личность в Тужинском районе области известная. Народная молва быстро разнесла по деревням и селам весть, что появился у них свой отшельник, избравший местом своего уединения собственноручно вырытую яму в чистом поле. Вот только место то знают немногие. Поэтому отправились мы искать Николая наудачу, махнув на тридцать километров от райцентра Тужи на юго-восточную окраину района. Где-то здесь и обитает отшельник. Проезжали деревню за деревней - и чем дальше, тем народ больше слышал о легендарном Полежаеве. А в деревне Большие Пачи и вовсе повезло - накануне вечером Николая кто-то видел в автобусе, проезжавшем из Тужи. А после Больших Пачей оставался только один населенный пункт, куда есть дорога, - довольно крупное село, центр административного сельского округа Полушнур. Добравшись до села, пошли в сельский магазин - именно в этом месте "встречаются" все новости окрестностей. Продавщица оказалась словоохотливой, но заронила в наши души зерно сомнения, что Николая нам удастся отыскать.
   - Наш он, наш, Николай: Только что-то давно его не было. Зайдите в сельсовет. Он там пенсию получает. А живет он в поле, в землянке. Полушнура не доезжая, дорога налево идет - прямо к его "жилищу" и выведет.
   Благодарим информированную продавщицу и ищем вожделенную дорогу. Но не тут-то было. Давненько дама из магазина тут не хаживала. Зима выдалась нынче в Вятской губернии очень снежная, и дорогу к отшельнику уж точно никто не чистил. Ее попросту не было: Хорошо мимо мужик проходил, собравшийся пешком в райцентр (30 километров!), подсказал, что тропка все-таки должна быть, но не к самой землянке, а к деревне Кошкино. Она, мол, там рядом с отшельником.
   Теперь дружно искали тропинку. И нашли. Для наезженной транспортом она была слишком мала, а для проторенной человеком - слишком велика. Главное, что она вроде бы соответствовала нужному направлению. Приготовились к пути долгому. По словам местных жителей, до Кошкино отсюда километров пять. Да еще и снег норовил провалиться под привыкшими к городскому асфальту ботинками. Когда на горизонте замаячил лес, за которым должно располагаться Кошкино, стало ясно, что дорога эта наезжена санями с лошадьми, о чем кротко поведала кучка свежего навоза. А при подходе к лесу появилась и сама лошадка. Сначала из-за деревьев появились грозно брехавшая псина и увязавший в сугробе, но старавшийся подражать собаке жеребенок. А затем показались и сани с возницей. Вот и будет у кого про Николая все узнать. Сани приблизились, и мы увидели, что правил ими: монгол. Представляете - самая что ни на есть глухая русская провинция, утопающий в снегу лес, а на вас едут сани с самым настоящим монголом - лицо желтое, скуластое, из-под "киношной завоевательской" шапки грозно смотрят узкие глаза: Вспомнилось что-то про монгольское иго: "Монгол" оказался переселенцем из Южного Казахстана. Он охотно объяснил, что Николай к нему заходит редко, а сейчас в землянке он вряд ли, так как все поле "очень занесло". Сам "монгол" возит в Кошкино в свой дом сено. На прощание он сказал, что землянка Николая находится в метрах четырехстах от Кошкино, аккурат под электрической подстанцией - ее издали видать.
   До Кошкино дошли все по той же колее. Деревня оказалась представлена одним-единственным домом, к которому кто-то заботливо прислонил табличку с названием деревни. Потом был долгий час, в течение которого мы упорно искали дорогу к подстанции. Все попытки нащупать тропу, идти по собачьим следам терпели неудачу. Снег тут же проваливался минимум по колено, а обычно - по другое известное место. Оставалось несолоно хлебавши вернуться к дороге. Но ведь не для того мы сюда столько топали! Плюнув на все, рванули напролом по сугробам. Четыре сотни метров показались долгими километрами. Спустя минут сорок мы, уставшие донельзя, повалились на снег у подстанции. А землянки и не было: Лишь насмешливо крутился в бешеном темпе кем-то поставленный в чистом поле флюгер:
   :Землянку искали, чуть ли не руками разгребая снег. Но не нашли. А может быть, он там под сугробами и лежит в своей землянке - наш отшельник? На прощание мы нечаянно сломали флюгер и пошли обратно. С теми же мучениями преодолев путь, решили на всякий случай заглянуть в сельсовет. Вдруг там что подскажут? Подсказали, да еще как. Все пять человек, находившихся в сельсовете, приняли живое участие в обсуждении темы "Где может быть Николай?". Вот здесь-то наше представление о кротком отшельнике и улетучилось. Оказывается, у нашего отшельника в каждой окрестной деревне есть по даме сердца, и он может находиться в гостях у любой из них. Решили звонить по сельским магазинам. Обзвон закончился удачно - в данный момент Николай проживает у своей пассии в деревне Греково. Заполучив адресок, мчимся туда. И нам наконец-то повезло. Дверь открывает сам Николай - мужичок худенький, хлипенький, маленького росточка. Мы уже знаем, что ему идет сороковой год, но при желании ему можно дать и шестьдесят за усталое, в морщинах лицо, и двадцать - за подростковое телосложение. Представляемся, и Николай довольно охотно соглашается поговорить. Но только в сарае. В дом любовница не пустит. А вот появляется и она сама - дама неопределенных лет с уставшим от праздников лицом. Она мрачно оглядела компанию и пригрозила Николаю: "Что, опять говоришь? Смотри - договоришься!" После чего дама удалилась. Слово "говоришь" мы благоразумно вставили вместо более русского и более подходящего к случаю.
   :Николай жил в одной из соседних деревень вместе с матерью. В положенный срок пошел в армию, где с ним и случилось несчастье - он потерял несколько пальцев на левой руке. Домой вернулся инвалидом. Ему положили пенсию, которая в нынешние времена составляет чуть больше семисот рублей. Деньги небольшие, но на работу Николай не стремился. А если и устраивался, то работал очень недолго. Односельчане знали его как мужика кроткого, тихого, по женщинам особо не гулял, водки тоже не пил. Сидел в основном дома, а на трудолюбие не жаловался. Вроде бы все в его руках ладилось. И жил бы так Николай еще долго, но несколько лет тому назад у него умерла мать. Сам Николай рассказывает о произошедшем так:
   - Что-то во мне после смерти матери оборвалось. Стал сам не свой. Мне очень сложно это объяснить. Да еще и с домом так получилось, что мне негде стало жить.
   Сам Николай о потере дома рассказывает какую-то запутанную историю, но от полушнуровцев мы слышали, что продал Николай дом всего за 150 рублей: Как бы то ни было, но жилья у Николая не стало. Так впервые он и оказался у одной из одиноких дам сельского округа. Сельсовет пытался решить проблему. Деревня все-таки, а не город - какие могут быть бомжи? Домов пустующих навалом. Давали Николаю жилье, работу в колхозе, но он отказывался. Уже тогда, видать, замыслил построить себе скит:
   И построил. Выбрал место в чистом поле, подальше от людских глаз, и начал рыть. Выкопал совсем небольшую ямку, а потом стал расширять ее. Получилась землянка - два метра в длину, метр двадцать в высоту. Только лежать и можно: Вход - через люк. Обыкновенная такая, узкая крышка. Внутри Николай обшил пол и стены досками, нанес тряпья. Раздобыл электрическую плитку, которую довольно умело подсоединил к расположенной тут же подстанции. В лесу собирал ягоды, грибы, посадил немного картофеля. На речку ходил ловить рыбу. И жизнь эта пришлась Николаю очень по нраву:
   - Хорошо там, тихо, спокойно. Я понял, что мне надоело быть среди людей - с ними суетно, все как-то не так.
   Вот это да! В деревне ему и суетно! Хорошо, что этот бедолага в городе не жил: Впрочем, каждый делает свой выбор сам.
   А вот осенью в земляночке похолодало. Но и здесь Николай нашел выход из положения. Притащил откуда-то калорифер, и стало в землянке тепло даже в промозглые ночи. Да и наступившая зима отшельника не испугала. Не очень-то, конечно, жарко было, но не замерзал. Случилась зимой другая напасть. Навалило снега, и еле-еле Николай из своего убежища вылез. Решил больше не рисковать и остаток прошлой зимы провел, кочуя по деревням и заводя себе недолговременных пассий, прослыв в округе этаким сельским казановой.
   Но по весне Николая снова потянуло в уединенное жилище. Да и природа снова начала давать свои плоды - можно было прокормиться. Вот только немного стало Коле скучно без цивилизации. Видать, очень ему понравилось смотреть телевизор. Но денег на него у Николая, конечно, не было. Задумал тогда Николай самое настоящее преступление. Под покровом ночи он пробрался в сельскую библиотеку Полушнура и похитил телевизор оттуда. В темноте резво добежал с тяжелой ношей до землянки и уже на рассвете смотрел утренние новости. Причем если полушнуровцы все смотрят только первый канал, то Николай с помощью подстанции поймал еще и второй.
   Пропажу в библиотеке обнаружили быстро. Вызвали участкового, тот подумал-подумал и пошел прямиком к Полежаеву в землянку. Тут же обрезал Николаю электропровод и забрал телевизор. А через несколько дней Полежаев получил еще и срок, правда, условный.
   С наступлением новой зимы, памятуя о снежных завалах, Николай сразу перебрался к очередной даме сердца.
   - А как дальше-то будешь жить, Николай?
   - Уйду я, наверное, к церкви жить или совсем в монастырь. Чувствую я, что появляется во мне что-то религиозное. Раньше такого не было, а теперь вроде бы верить стал. Наверное, при церкви мне будет лучше: