РОДНАЯ КРОВЬ

Болезнь дочери объединила отца и мать, уже разведенных. Они вновь сошлись, Чтобы вместе бороться за жизнь ребенка.

   На обочине дороги, ведущей из центра Перми в Гаево, отдаленный городской район, стоят мужики и на деревянных штакетинах, напоминающих прясла, выставляют напоказ знатную рыбу - свежую, только что выловленную в Каме, крупную. Все, кто едет в автобусах мимо, оглядываются на рыбин и едва ли не облизываются: очень уж аппетитно выглядит на морозе рыба - метровые щуки, судаки, нежная стерлядь...
   Эле Геннатулиной ныне приходится ездить по этой дороге практически каждый день. Километров двадцать пять - до центра, там она делает пересадку на троллейбус и уже на "усатом" добирается до областной детской больницы, расположенной на другом конце города.
   Кто-то подсчитал, что нынешняя Пермь растянулась по берегам Камы едва ли не на сто двадцать километров. Гигантский город. Очень развитый, жителей в нем - за миллион, этот порог город перемахнул уже давно, стал "миллионником".
   Когда Эля видит рыбаков с добычей, то обязательно вспоминает свою младшую сестру Лилю, которая вместе с дедом - милым дедом Колей - любит бродить по берегам Камы и закидывать удочку в быструю холодную воду.
   Причем часто бывает так: деду на крючок попадается разная мелочь, ерши размером меньше червяка, а Лиле - солидные экземпляры. Однажды притащила домой такого леща, что он даже не вместился на большую сковороду.
   Эля тоже пробовала ловить рыбу, но занятие это доставляет ей удовольствие гораздо меньшее, чем, допустим, гимнастика с ее потрясающей пластикой движений и очень четким, привлекательным рисунком, либо жонглирование.
   Фигура у Эли потрясающая - как у манекенщицы. Это все благодаря гимнастике.
   Когда я находился в Перми, Эле Геннатулиной исполнилось семнадцать лет...

   На долю Элины Геннатулиной, несмотря на ее юный, цветущий возраст, уже выпало столько испытаний, сколько не выпадает на долю людей опытных, сильных, прошедших многие огни и воды.
   Когда она была совсем маленькой, ей сделали операцию на сердце, врачи оказались людьми с золотыми руками - Эля ни разу потом не ощутила, что у нее было больное сердце... Осталась только память.
   А вот позже, когда Эле было двенадцать лет, ее ждало испытание гораздо более серьезное.
   Как-то, в один из теплых, очень тихих летних вечеров, Эля решила вместе с подружкой покататься на велосипедах. Наперегонки - кто кого перегонит. Веселая это была езда, захватывающая, только на одном из поворотов Эле что-то попало под колесо, и она не удержалась в седле велосипеда - полетела на землю, прямо на асфальт.
   Ударилась всем телом, плашмя. Когда поднялась, боль внутри была такая, что хотелось закричать - крик этот она буквально сдавила зубами.
   Дальше было уже не до катания.
   Когда она пришла домой, мать кинулась к ней:
   - Что случилось, почему ты такая бледная?
   Эля не стала ничего утаивать, рассказала, что произошло. Мать, как положено в таких случаях, хотела было прочитать ей нотацию, но слишком уж расстроенным и бледным было лицо Эли, и она махнула рукой.
   Лишь спросила обеспокоенно:
   - Может быть, вызвать "скорую помощь"?
   Эля в ответ отрицательно потрясла головой:
   - Не надо, мам! Это скоро пройдет.
   Мать поверила словам дочери. Но от боли дочь не спала всю ночь ни минуты, а под утро, на рассвете, у нее случился обморок... Мать вызвала "cкорую помощь".
   "Скорая" приехала быстро, и это спасло Элю, у нее оказалось сильное внутреннее кровотечение, врач, прибывшая в машине, потом призналась, что задержись они минут на пятнадцать - и все, Элины Геннатулиной уже не было бы в живых. Везти Элю решили в ближайшую больницу - это оказалась ?15, там она сразу попала к дежурному хирургу на операционный стол.
   Операция - очень тяжелая, болезненная, не приведи Господь кому-нибудь перенести такую - прошла успешно, Эля осталась жить... Но через неделю были замечены изменения в крови. Все отнесли их на счет операции - после тяжелых хирургических вмешательств бывает, дескать, и не такое. Бывают осложнения очень жесткие, врачи потом не знают, что делать, а здесь - не тот случай. Девочка должна выправиться. Но изменения как были, так и остались - на поправку дело не пошло. Кровь у Эли начала ухудшаться.
   Врачи снова успокоили девочку:
   - Ничего, Элечка, попьешь пару месяцев таблетки - все придет в норму.
   Таблетки не помогли. Пришлось переходить на препарат дорогой, очень дорогой... Такой дорогой, что мама Элины Светлана Николаевна подумала с ужасом, прижав пальцы к вискам: "А ведь придется продавать квартиру... Иначе Элька умрет". Насчет квартиры она не раздумывала ни секунды - обязательно продаст. Лишь бы Элина, девочка ее, была жива...
   Собственно, судьба и у самой Светланы Геннатулиной, в девичестве Ежовой, тоже была непростой. Хотя всякое в ней выпадало - и светлое, и темное: жизнь ведь - штука полосатая. Все зависит от того, каких полос в ней больше, черных или белых.
   В техникуме, на одном отделении со Светланой Ежовой, учился симпатичный парень Ильгис Геннатулин. Вообще-то имя его - Ильгиз, но паспортистка, выдавая документы, написала "Ильгис" и переправить потом "с" на "з" ни за что не согласилась, видать, за это был положен солидный нагоняй. Она даже стала кричать на Ильгиза: "Ходят тут всякие!" - и тот уступил, понимая, что от подобных паспортисток человек зависит целиком, от макушки до пят, как и вообще от всякого чиновного люда... А в среде чиновников признавать свои ошибки не принято, поэтому Ильгиз остался Ильгисом. Родители его - из Татарии, когда-то были репрессированы, высланы, в этих же местах были приняты как родные.
   Парнем Ильгис был видным, надежным, Светлана Ежова тоже была на виду, всегда участвовала в концертах художественной самодеятельности и брала призовые места.
   И Светлана и Ильгис получили дипломы и были распределены на разные пермские заводы: Ильгис - на "Уралэлектромонтаж", Света - в НПО "Искра", собирать сложнейшие электрические и электронные схемы. Это та работа, что требует и напряжения, и огромного внимания, работа Свете очень понравилась, предприятие, о котором было мало что известно, тоже понравилось. Художественная самодеятельность на "Искре" была - закачаешься, на уровне профессионалов.
   Как-то она выиграла вместе с девчонками смотр, и в качестве приза им выдали на руки билеты на самолет в южный город Ташкент, а также бесплатные путевки в один из тамошних роскошных санаториев.
   В Перми, в аэропорту, к Свете, которая стояла со стайкой девчонок, подошла строгая служащая в синей летной форме:
   - Девочки, кто из вас Света Ежова будет?
   У Светланы первым делом мелькнуло в голове: уж не набедокурила ли она где... Девчонки-то ведь были бедовые. Особенно те, которые в художественной самодеятельности. Тем не менее она выступила вперед:
   - Я - Светлана Ежова.
   - Подожди одну минуту здесь, никуда не уходи, я сейчас вернусь, - предупредила ее дежурная и исчезла. Через минуту она вернулась с огромным букетом роз. - Это просили передать тебе.
   - Кто просил?
   Строгая служащая не выдержала, улыбнулась:
   - Это тебе лучше знать, кто просил.
   Прислал розы Ильгис Геннатулин. Зимой, - был канун Нового года, - в сильный мороз. И где он только добыл такие роскошные цветы! Таких роз не оказалось даже в теплом Ташкенте, где жителей цветами не удивишь. А вот розы Ильгиса их удивили.
   Вскоре Света вышла замуж и стала Геннатулиной.
   Первая дочка, которая родилась в молодой семье Геннатулиных, была Элина. Эля. Светлана Николаевна в ней души не чаяла. Потом родилась вторая дочка, Лиля. А потом... Что было потом, лучше не вспоминать.
   Перестройка набирала обороты. Заводы один за другим сокращали производство или закрылись, вместо отчетов об изготовленной продукции раздавались победные реляции: старый строй терпит поражение за поражением. На заводе, где трудился Ильгис, прекратили выдавать зарплату.
   Стало нечем кормить семью. И тогда Ильгис ушел с завода, хотя находился там на хорошем счету. Поступил работать в милицию. В милиции тогда платили неплохие деньги, более того - ее постоянно укрепляли, набирали новые кадры.
   Ильгису присвоили звание, которое он имел в армии, - старшего сержанта. Через некоторое время он получил приказ - от-
   правляться в командировку в Чечню. За участие в тамошних операциях обещали хорошо заплатить - выдать так называемые "боевые". Сумма должна была набраться приличная. Под эту командировку Геннатулины заняли деньги, Света экипировала мужа как надо, поплакала немного и отправила его на войну.
   Вернулся Ильгис через полтора месяца какой-то опустошенный, с чужими глазами (кстати, когда мы встретились с Ильгисом и я пробовал разговорить его на чеченскую тему, он мигом замкнулся и ушел от разговора, сказал только, что былое вспоминать не хочет - Чечню той поры он уже выдавил из души, она никогда больше не вернется), Светлана буквально обожглась об этот взгляд.
   Врать Ильгис не умел. Он признался жене:
   - Света, я встретил другую женщину...
   Вот тебе и Чечня! Это был удар. Тяжелый удар. Светлане показалось, что она вот-вот потеряет сознание, но, тем не менее, она взяла себя в руки и произнесла как можно спокойнее, сама не веря тому, что говорит:
   - Что ж, может, это и к лучшему.
   А у самой внутри все застыло, смерзлось от слез.
   На дворе стоял 1997 год. Маленькая Лиля уже подросла, была очень серьезной девочкой и радовала мать. Не говоря уже об Эле.
   Так Светлана осталась одна, с двумя дочерьми на руках. Все это - жизнь, со всеми ее сложностями, неожиданными поворотами и сюжетами, какие не способен выдумать ни один, даже самый гораздый на выдумки литератор, и жизнь эту надо было принимать такой, как есть. И детей воспитывать. И мать с отцом - поддерживать. Ощущения одиночества не было, было другое - горечь, которая не проходила. Слишком уж Чечня изменила Ильгиса.
   Служащие загса с большим сожалением поставили в документы Светы и Ильгиса штамп о разводе.
   Прошло два года. Наступило лето 1999 года. Страшное лето. В дом пришла беда - красавица, умница Эля разбилась на велосипеде. Последовали операция и предположения, одно страшнее другого. В 2000 году был поставлен окончательный диагноз - хронический миелолейкоз. По-простонародному - рак крови.
   Диагноз был поставлен не в Перми, а в Москве, в Республиканской детской клинической больнице. Последовала рекомендация лучших специалистов России: "Единственным радикальным методом является аллогенная трансплантация гемопоэтических стволовых клеток". Иначе говоря - пересадка костного мозга.
   Пересадку эту можно сделать, только используя спинной мозг очень близкого человека - необходима иммунологическая совместимость. Мать немедленно предложила себя в доноры. Провели исследование - у Светланы Николаевны нет иммунологической совместимости с дочерью, пересадку делать нельзя. Тогда руку помощи протянула младшая сестра Лиля:
   - Я буду донором!
   Исследовали Лилю. Результат тот же - иммунологическое несовпадение.
   Хочу заметить, что в областной детской больнице Эля попала в очень надежные и очень добрые руки - заведующей отделением Лидии Борисовны Подгорновой и лечащего врача Марины Владимировны Мушинской. Они, как за самих себя, как за собственных детей, переживали за Элю.
   Лекарство, которое Эля начала принимать после простых, скажем так, таблеток, было очень дорогим - сумма требовалась запредельная, не менее, как мне сказала Светлана Николаевна, миллиона рублей в год. Такие деньги, наверное, во всем Гаеве невозможно было набрать.
   И сама Светлана Николаевна ходила по разным кабинетам, и врачи ходили, в результате лекарство это сверхдорогое, "Интрон А", Эле ныне дают бесплатно. За счет города, а точнее, за счет района, где она живет. Но сегодня ситуация такая, а завтра она может измениться, поэтому надо было искать спонсоров на лекарство - это раз, и два - думать, ломать голову насчет предстоящей пересадки костного мозга. Это было самое сложное.
   Отзывчивые люди нашлись - не перевелись еще такие на земле российской. К слову, когда я был у Подгорновой в онкологическом отделении и она показывала свое хозяйство, впечатление осталось очень отрадное. Лидия Борисовна старается, чтобы в отделении у нее больницей и не пахло, чтобы обстановка здесь была похожа на домашнюю. Со многими малышами здесь лежат родители, в основном мамы, но попадаются и папы. Есть тут даже комната для рисования с хорошим вернисажем - стены густо украшены полотнами малышей. В большом трехэтажном помещении тепло, на окнах - портьеры, придающие особый уют, на полу - дорожки. Малыши бегают, галдят, как у себя дома.
   В отделении на тот момент находилось 39 малышей. Были и тяжелые дети - с опухолями мозга, почек, костей. С такими диагнозами, как у Эли Геннатулиной, двое. Двое на всю Пермскую область. Медиков же в отделении - всего восемнадцать человек. Двенадцать медсестер, пять врачей, одна завотделением, и все.
   Зарплата у врачей здесь - полторы тысячи рублей. Всего! У самой Лидии Борисовны, - а авторитет у нее всероссийский, как и у главврача больницы Валерия Ивановича Батурина, их и в Москве знают, и во Владивостоке, - на тысячу рублей больше.
   Комментарии, как говорится, излишни. Работают здесь подвижники, которым надо поклониться низко-низко...
   Но вернемся к Эле. Когда оказалось, что у Лили нет иммунологической совместимости с сестрой, Светлана Николаевна растерялась. Что делать? Что делать, что делать? Слезы текли из глаз.
   Выход был один-единственный - рожать еще одного ребенка... От прежнего отца, от Ильгиса, который ушел.
   Было от чего растеряться. Ильгиса Светлана Николаевна постаралась уже вычеркнуть из жизни, из своего сердца - он ушел, он в прошлом, он там... У него - своя жизнь.
   Надо заметить, что Ильгис Геннатулин воспринял беду дочери, как свою собственную, и когда узнал, что путь спасения один - только новый ребенок, вернулся в прежнюю свою семью. Дом вновь обрел хозяина.
   Светлане Геннатулиной сразу сделалось легче дышать. В декабре в ее паспорте и в паспорте Ильгиса появились новые записи, свидетельствующие о том, что они - законные муж и жена.
   Конечно, писать легко, но в жизни такие шаги даются очень непросто, за этим сног-
   сшибательным фактом столько всего стоит - и слезы, и боль, и радость, и вера, и неверие, и душевное смятение, и надежда, и любовь, и горечь. Но все было перекрыто необходимостью спасти Элю. Я снимаю шляпу перед всеми, кто занят спасением Эли Геннатулиной, - и перед родителями, и перед родными, и перед врачами, и перед теми, кто пытается помочь материально либо духовно.
   Работать Ильгис устроился инженером на частное предприятие, к своему старому знакомому Андрею Осипову, который также старается помочь Геннатулиным - и деньгами, и многоразовыми беспроцентными ссудами, и Ильгиса с работы отпускает, когда Элю надо отвезти в больницу.
   Иногда Ильгису кажется, что время остановилось, замерло. Но время идет вперед.

   Маленькая Вероника, которая может спасти старшую сестру, родилась 5 января нынешнего года. Родилась в Москве. Этому предшествовала большая предварительная работа. Все дело в том, что у новорожденной надо было взять пуповинную кровь и сделать ее анализ. А это - штука дорогая, стоит восемьсот долларов.
   Пермские врачи начали вести переговоры с московскими родильными домами. Цены, которые заломили москвичи, надо сказать, впечатляют (понятно, почему Пермь Москву не любит): роддом ?4 запросил, например, 24 тысячи рублей за роды, роддом ?25 - 39 тысяч рублей. Плюс ко всему надо было еще найти деньги на лабораторный анализ... Но не продавать же квартиру, в конце концов! Тогда же девочкам жить будет просто негде! И Светлана Николаевна смирилась со своей долей - рожать придется дома, в Перми.
   Не смирились врачи - Лидия Подгорнова и Марина Мушинская. Не смирилась фирма "Семья", которая взялась помочь Геннатулиным. "Семья" - это сеть популярных в Перми супермаркетов. Фирма устроила рекламную продажу конфет "Феррейро", десять процентов суммы, вырученной от продажи этих конфет, "Семья" решила перевести на счет Геннатулиных. Перед самым Новым годом Мушинская позвонила Светлане Николаевне:
    - Света, вы готовы поехать в Москву?
    А та приготовилась, как мы знаем, уже к тому, что роды пройдут в Перми. В конце концов Пермь - не самый последний город на белом свете.
   - Собирайтесь! - сказала Мушинская Геннатулиной.
   Ильгис занял денег, и Светлана Николаевна выехала в Москву вместе со своей матерью, Надеждой Федоровной. Ехать надо без малого сутки, в дороге здорово трясло, и прямо в поезде у Светланы Николаевны начались родовые схватки.
   - Потерпи немного, Свет, потерпи, - уговаривала ее Надежда Федоровна, как будто от этих слов зависело таинство родов. Мать молила Господа за дочь. И дочь молилась. Богородице. Читала молитву за молитвой. И - отпустило. Но ненадолго. Схватки повторялись примерно через каждые полтора часа. Бригадир поезда нашел в одном из вагонов врачей, потом вызвал к приходу состава, прямо на перрон Ярославского вокзала, "скорую помощь". "Скорая" увезла Геннатулину в родильный дом - не в 4-й и не в 25-й, а в тот, который оказался ближе к вокзалу, - в 18-й, где Светлану Николаевну встретили как родного человека.
   Поскольку роженицу привезли на "скорой помощи", то платить ничего не пришлось, таков закон, поэтому деньги, которые Ильгис занял на роды, благополучно возвратили, а те, что "Семья" выделила на анализ пуповинной крови, 24 тысячи рублей, пошли по назначению, на иммунологическое исследование.
   У крохотной Вероники была взята пуповинная кровь и отправлена на анализ. От результатов анализа зависит, спасет Вероника свою старшую сестричку или придется искать новые варианты.
   Если даже результат будет положительным, то пересадку можно будет сделать только в конце года, когда Веронике исполнится десять месяцев. Раньше нельзя.
   Я спросил у Подгорновой, тяжелая ли эта штука - пересадка костного мозга. Лидия Борисовна ответила, что не тяжелая, но сложная: очень сложен предоперационный период и очень сложен период послеоперационный.
   А Эля продолжает учиться в школе, занятия она не бросает, даже когда находится в больнице. Заканчивает одиннадцатый класс. Учится на четыре и пять, иногда, правда, бывают и тройки, но очень редко, человек она целеустремленный, с тройками расправляется безжалостно. В школе мало кто знает, что с ней происходит, и слава Богу. К ней относятся здесь, как к обычной, очень прилежной девочке.
   Поступать она собирается на юридический факультет - только вот какого института, университета или академии, еще не решила. Не выбрала. Но скоро определится. Из нее получится очень толковый, очень способный юрист, и кому-то - просто на зависть - достанется очень красивая, очень хозяйственная жена... Все должно у Эли Геннатулиной получиться, все у нее должно быть хорошо.
   И будет. И мама с папой будут находиться рядом. Всегда. И друзья. И те люди, которые здорово помогли и помогают в жизни...

Автор: Валерий Поволяев