Теплый дом

Грустная пора жизни - старость. Особенно тяжело, когда ты один на один остаешься со своей немощью и болезнями, а твои близкие и родные по той или иной причине оставили тебя... И встает вопрос, как жить дальше? Что делать? Именно эти вопросы задавали себе те, кто сегодня живет в "Доме временного пребывания для пенсионеров и инвалидов" в селе Абабково Нижегородской области.

   ...За окном "уазика", любезно предоставленного мне главным врачом районной больницы, мелькал сельский зимний пейзаж. В ночь температура воздуха опустилась ниже тридцатиградусной отметки, к утру чуть потеплело, возможно, от яркого солнца, которое слепило нам глаза. Все-таки март - начало. Но суров он в нынешнем году, ох суров! Я кутаюсь в шубу и смотрю через стекло на замерзшие хороводы березок, покрытых белым, пушистым инеем. Картина красивая, но не дай Бог оказаться в холодном, стылом лесу. Вот и птицы перебираются поближе к людским жилищам в надежде на пищу и кров. Небольшая стайка красногрудых снегирей, будто яблоки, расселись на ветках возле крайнего дома, по самые окна утопающего в снегу:
   - Вот и Абабково, - кивает мне водитель на ряд домов, к которым от расчищенной дороги проложены между сугробами узенькие тропочки. Сугробы здесь такие, каких в городе не увидишь. И только вон возле того, с синенькими ставнями маленького домика не видно никаких признаков жизни.
   - Верно, не живет здесь никто? - спрашиваю у водителя.
   - Да нет, - быстро откликается он, - живет! Просто баба Валя одна осталась. Возраст за восемьдесят. В доме никаких удобств, печка да колонка в огороде, перемерзающая зимой. Каждый день - экстрим, как сейчас любят говорить. Бедовала баба Валя, но после того как дом у нас этот открылся, она на всю зиму туда уходит жить. До самой весны:
   "Уазик" уже давно проехал мимо маленького домика с синими ставнями, в нахлобученной снежной шапке, а я все думаю о неизвестной мне бабе Вале, которой, не откройся это учреждение, пришлось бы в тридцатиградусный мороз ходить за водой, носить дрова, топить печь, дабы не погибнуть от холода:
   И ведь таких, как она, и в этих краях, и по всей стране множество. Жизнь в молодости - радость и надежды, все впереди! И кажется, что и старость и смерть - это там где-то, сущая нелепость, и думается о них без страха. Или вообще не думается. Но идут, идут вперед часы жизни:
   И наступает день, когда ты остаешься один на один со своими проблемами. Иные в молодости воспринимались бы как пустяковые.
   - В молодости, - рассказывала позднее мне Валентина Дмитриевна, жительница Иголкино, так называется одна из деревень в этом районе, - бегала я на колодец с ведрами на дню по десять раз. Хозяйство было беспокойное, семья большая, четверо детей: А теперь, - она смотрит на меня своими выцветшими глазами и смущенно улыбается почти детской улыбкой, - теперь... - Ее руки, изломанные тяжелой многолетней работой, с заскорузлыми пальцами тянутся к глазам, смахивая быстро набегающие слезы, - осталась без сил:
   - Дак все мы теперь нынче такие, - поддерживает соседку по комнате Юлия Александровна Баканова из Зименок, - мне вот 76 лет, а муж помер и сын помер:
   В комнате поселяется тишина. Каждая из нас троих, двух пожилых женщин, живущих сейчас в этом доме, и меня, приехавшей к ним из Москвы по редакционному заданию, думает о своем.
   Желая отвлечь их от горестных мыслей, я спрашиваю, как живется им здесь? Как относится персонал, вкусны ли обеды?
   Бабушки спохватываются и начинают рассказывать.
   - Дом-то у меня большой, - начинает Юлия Александровна, - две комнаты, да еще одна, да кухня, да еще веранда, да сени, да: А сад какой... Ну, летом поеду. А теперь соседи смотрят.
   От них она, кстати, и узнала, что открылся в Абабкове этот "Дом временного пребывания для пенсионеров и инвалидов". Долго переспрашивала, не является ли он домом для престарелых. Оттуда ведь домой не воротишься, и пенсия, и жилье - государству.
   - Да нет, - объяснили ей в отделе социального обеспечения, -вы можете там находиться столько, сколько захотите.
   Это Юлию Александровну устраивало, не хотелось ей, пока ноги ходят, навсегда покидать родной дом. В теплое время года ей там и дышится легче, выйдет в сад, сядет на лавочку, посмотрит на баню, срубленную руками ее мужа, на старые качели, где катались ее дети, а потом и внуки, и вся жизнь припомнится:
   Нет, не может она покинуть эти дорогие сердцу места, да и знает, что, оторвись она от всего этого, жизнь закончится.
   Я почему говорю об этом. Да потому, что это проблема практически всех пожилых людей, которые из боязни оторваться навсегда от своих домов, от земли, на которой прошла их жизнь, не едут в дома престарелых, даже в самые хорошие. Только уж когда на носилках вынесут:
   А здесь другое.
   Об этом и рассказали бабе Юле. Об этом рассказывают и другим пожилым людям, и инвалидам, оказавшимся в сложном положении. У кого-то сил нет, чтобы отапливать в холодное время свое жилье, у других такая теснота, что бабушка или дедушка чувствуют себя лишними. Например, одна из здешних отдыхающих поведала мне о том, что проживает в одной комнате с тремя внуками. Нет, мальчишки бабушку не обижают, но ведь у них другие интересы! Музыка, компьютер, друзья:
   Ей бы отдохнуть, но где там: Так все последние годы и жила. Считала дни до весны, когда можно было на дачу поехать. Потому и решила, когда узнала, что этот дом открылся, сюда попроситься.
   Сноха расстроилась: ну что люди скажут?!
   Позднее, когда мне пришлось поговорить с директором этого заведения, Ольгой Ивановной Козловой, она мне как раз говорила об этом.
   Плохо живется пожилому человеку, но он стесняется взять сюда направление, потому как живучи стереотипы, мол, пошел сюда, потому что никому не нужен.
   Да и то сказать, дело это новое. Всего полтора года прошло с того дня, когда в одной половине каменного здания, в котором располагался местный детский сад, открылся этот "теплый дом". Дом временного пребывания для пенсионеров и инвалидов.
   Чтобы попасть сюда, помимо желания пожилого человека необходимо заявление с указанием предполагаемого срока проживания - от двух до шести месяцев. В нем же - согласие на то, чтобы в этот период семьдесят процентов от суммы получаемой пенсии перечислялось на счет этого дома, а также указание причины, по которой он хочет попасть сюда. И еще - обязателен акт обследования жилья, посещение семьи, места проживания. А также справка из медицинского учреждения о состоянии здоровья.
   - Ой, - взмахивает руками Валентина Дмитриевна из деревни Иголкино, - вы что, из Москвы?
   Я киваю головой и еще ничего не успеваю сказать, как слышу:
   - Передайте Путину, что нам здесь хорошо:
   Наивные бабушки, всю жизнь горбатились на государство, и никакой обиды:
   Рады и бананам на полдник, и теплу в комнатах, и нескольким иконкам, повешенным в специальной комнате. Ноги, мол, старые, до храма не дойти, а тут зайдешь и помолишься:
   И знаете, о чем они просят Господа? Не только, чтобы тот послал здоровье и благоденствие их родным и порой непутевым детям, а еще о том, чтобы этот теплый дом не закрылся:
   Для некоторых из них - это последний, теплый приют, где хоть и за деньги, но работники к ним добры, где улыбнется им врач и померяет давление, куда приедут местные, голосистые участники художественной самодеятельности и на бис споют им песню: "Дорогие мои старики":
    Расцвел алым цветом в комнате у Валентины Никитичны Андреевой цветок на подоконнике. Сидит она возле него, и вспоминается ей сад в Фергане, так сложилась судьба, что забросило ее туда, когда была совсем юной. Быстрая, симпатичная, уверенная, что все у нее будет хорошо в этой жизни. Так и было. Замуж удачно вышла по любви. Потом сын родился. В честь мужа назвала Андрейкой. Катился год за годом. Подрос сын, женился. Она внучат приняла с радостью. А потом перестройка: и потянулись русские люди, ставшие здесь чужими, на родину предков или просто туда, где - русские. Сын со снохой в Павлово переехали. А она до последнего держалась. Жаль ей было оставлять свою просторную квартиру, где прошла ее жизнь. Откуда она проводила в последний путь своего мужа. Но сын со снохой письмами забрасывали: "Приезжай, мама!" Она продала свою двухкомнатную квартиру за 400 долларов! И отправилась в путь. Но здесь отношения с семьей сына не сложились.
   За час-два не разберешь, кто прав, кто виноват. Только вот сердце сжимается, когда видишь глаза ее, наполненные слезами. Есть один недостаток у молодости, она проходит. Есть один недостаток у старости - она неминуема:
   Картонная иконка, вышитая подушечка, несколько горшков с цветами: Да казенная мебель - это на сегодня ее дом.
   - До смерти отсюда не уйду, - тихо говорит она. - Только вот подружки нет. Чужая я здесь, всем чужая.
   Ну что я могу сказать этой женщине?! Как утешить?! Разве позвонить ее сыну, чтобы сказать, как страдает его мать, чтобы поведать, какая неприкаянность начинает жить в душе, когда уходит твоя мама навсегда?!
   Я записываю его телефон и мысленно ищу слова. Те слова, которые бы сумели пробиться в его сердце.
   А потом опять иду по коридору, захожу в комнаты. И снова горькие слова, рассказы о непростых судьбах.
   Все у этих людей, вернее почти все - в прошлом. Молодость, работа до седьмого пота, вечная спешка, нехватки, дети:
   - Я ведь сюда после гибели внука попала, - голос у Тамары Евграфовны Дворяниновой из села Ярымова дрожит. - Он в Чечне погиб. А у меня - инфаркт. Делать ничего не могу. Дом заперла и сюда.
   - Да, и у меня сын погиб, - слезы навернулись на глаза Марии Филлиповны Галактионовой из Тумботина.
   - Да, ладно, девчонки, - обращается к ним Мария Васильевна Корецкая, - давайте лучше покажем, как мы здесь молодость возвращаем!
   Бабушки чуть оживились и повели меня в тренажерный зал. В их лицах промелькнуло что-то озорное, возможно блеснула ушедшая молодость. Кто-то встал на беговую дорожку, кто-то на велотренажер: А одна из них бухнулась мне прямо под ноги, на ковер, и стала показывать, какому комплексу упражнений их обучали.
   ...Расставались мы уже, как близкие знакомые. Они пошли меня проводить до порога, на ходу заглянув в комнату, вернее зал отдыха, с кожаными креслами, диванами и огромным современным телевизором. Приветливые молодые нянечки напомнили бабушкам, что на улице очень холодно и им не стоит покидать сегодня дом. От этой простой человеческой заботы лица моих новых знакомых потеплели.
   Много ли надо старому человеку, думалось мне, да нет, немного, только был бы теплым дом да теплым, добрым было отношение тех, кто рядом...

Автор: Ольга Шило