ВЛАСТЬ СТАРОСТЫ

"Сельский староста, - говорится в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, - должностное лицо во второй половине XIX - начале XX в. Избирался сельским сходом, обладал ограниченной административно-полицейской властью". Казалось бы, забытаЯ старина. На самом деле эти "должностные лица" вновь появились в России. Валентина Васильевна Кузнецова -двадцать лет подряд староста деревни Большая Городня.

   До чего же силен и широк наш родной русский язык! В нем, как в лесу у деревьев, от одного корня столь много стволов произрастает. Взять хотя бы корень "стар". Тут тебе и "старина", и армейское звание "старшина", и глава рода - "старейшина". А еще очень русское слово "староста". В общем, уважаемый во всех случаях корень.
   О сельском старосте впервые упоминается в том самом знаменитом "Манифесте" императора Александра Второго от 19 февраля 1861 года, где он объявил свободу крепостным крестьянам: "Сельский староста обязан в пределах своего общества принимать необходимые меры для охранения благочиния, порядка и безопасности лиц и имуществ от преступных действий, а равно предупреждать, чтобы не было потрав хлеба, побоя травы, лесных пожаров и порубок в лесах", кроме того, ему положено "распоряжаться подачею помощи в чрезвычайных случаях, как, например: при пожарах, наводнениях, повальных болезнях, падеже скота и других общественных бедствиях?"
   Нынче - по закону о местом самоуправлении - сельский староста - это "избираемое жителями общественное должностное лицо", которое "занимается вопросами торговли, снабжения топливом, благоустройства населенного пункта, культурного досуга, обучения детей?".
   Валентина Васильевна Кузнецова и в самом деле занимается прежде всего "вопросами торговли". Причем самым прямым образом, она - продавец в единственном на все окрестные деревни райповском магазине. О нем я буду еще рассказывать - место удивительное. Пока же начну с "подведомственной" Валентине Васильевне территории. Деревня Большая Городня - едва ли не самый южный "форпост" Московской области, от околицы до границы с Тульской областью всего метров восемьсот. Это обстоятельство долгие годы служило важным залогом благополучия магазина Кузнецовой: жители ближайших тульских деревень были постоянными ее покупателями. А кроме самой Городни, под рукой сельского старосты Кузнецовой еще три деревни: Демшинка, Дубачино и Рогово. Жителей в них немного, только внимания требуется, независимо от того, кто где живет, всем поровну. А легко ли - одна на четыре деревни. Ходить, сами понимаете, не ближний свет, особенно по зиме.
   - Как же вы к ним добираетесь?
   - Зачем же мне добираться? Деревень четыре, а магазин-то один. Люди сами сюда идут - за продуктами. Вот заодно и нужды свои приносят.
   Продавцом в Городне Валентина Васильевна работает, сколько себя помнит, право слово, как в сказке - тридцать три года. Понятно, рабочее место Кузнецовой, что называется, на перепутье - всяк обязательно заглянет. А старостой она стала просто: собрались селяне, подняли дружно руки и - выбрали. Перечить сходу Кузнецова не стала, не отказывалась. Не потому, что власти хотелось, власть у того, за кем сила или деньги. А тут никаких прав, одни обязанности!
   Товару у Кузнецовой, как во всяком сельмаге, - от мыла и тазов до апельсинов и конфет.
   - Раньше-то больше было, - Валентина Васильевна оглядывает плотно заставленные полки. - И вилы, и хомуты, и одежда всякая. Видите, какой большой магазин - по всем стенам товар висел-лежал. Строили по типовой разработке, с запасом. А как покупать хуже стали, у меня заявки уменьшились, и место в магазине освободилось.
   Действительно, громадный по деревенским меркам магазин был чуть не наполовину пуст. Так что по внешней, остекленной в полную высоту, стороне свободного места - хоть танцы устраивай. Валентина Васильевна поводит рукой:
   - Клуб у нас закрыли давно, так мы здесь - видите - телевизор поставили, столик, я цветы развела. И красиво, и есть где людям собраться. Вот так приходят, а у меня - газеты свежие лежат, музыка играет. Можно и посидеть, и поболтать, и новости посмотреть.
   Сюда все последние годы селяне собираются на свои сходы - раз в два года, как положено законами. Здесь, в магазине, староста "принимает посетителей".
   - Чем плохо? У нас здесь светло, тепло - батареи-то пощупайте.
   Потрогал я трубы, горячие, хотя, если по правде, прохладненько в магазине - уж больно велик. А хозяйке хоть бы что! Закаленная.
   - У меня же посетители не раздеваются, приемных-секретарш нет. Пришел, поговорил, много ли нам времени надо?
   - С чем к вам приходят?
   - По-разному - у кого какая забота. Старикам и пенсии тоже здесь выдают, в магазине. А то вот бабушки приходят, просят написать заявление насчет льгот. Написала, сейчас повезу в Серпухов, в соцзащиту, там оформить все надо, сберкнижки открыть.
   - Валентина Васильевна, за все эти хлопоты вы не получаете ни копейки. Так зачем вам такие заботы?
   - Мне каждого жалко.
   - Вы что - специально по таким делам в райцентр ездите?
   - А мне все равно каждую неделю отчеты по магазину возить, так я - заодно. Сдам отчет и весь день бегаю: кому дрова выписать, кому уголь, кому газ, этому за коммунальные услуги заплатить, этой лекарство купить. Люди сами-то не наездятся, вот я все и делаю.

   Людей в обиходе у старосты Кузнецовой - только по списку - чуть больше 130 человек. 97 взрослых, 20 школьников и еще семеро - малыши. Взрослые - по большей части пенсионеры. Хотя, если посчитать, то почти три десятка ребятишек - это пятая часть населения. Не так и мало - как в среднем по стране. Так что молодых людей в деревне тоже немало. Со школьниками раньше беда была: ребята в школу, в село Липицы, на рейсовом автобусе ездили. Автобус из райцентра, как раз через Липицы, ходит сюда всего четыре раза в день. Первый рейс - в семь часов утра, а второй - почти в три дня. Куда как нехорошо. Кузнецова - к главе сельского округа Н.И. Псяниной. Нина Ивановна выхлопотала, купила школе автобус, теперь он ребятишек туда-обратно возит.
   В Городню меня привезла как раз Псянина. Приехали мы утром, а к полудню в магазине оказалось полным-полно народа. То ли так всегда, то ли прознали люди, что Псянина приехала, но люди шли один за другим. Знаю, что глава округа в Городню наведывается часто, и с Кузнецовой у них самые короткие отношения. Так что сейчас они вместе "вели прием", а я сидел в сторонке и наблюдал. Вот старик пришел, он - ветеран войны, ему положена прибавка пенсии, а какие документы требуются, не знает. Разобрались. Потом появился Виктор Буданов, одинокий пожилой человек. У него десять дней назад дом сгорел, утварь, одежда, документы - все огонь пожрал. Где-то временно поселился, одежды теплой ему дачники из Москвы навезли. А дальше? Кузнецова Псяниной: "У нас три квартиры пустуют, можно дать". Составили они список, какие бумаги Буданову написать следует, куда с ними ехать. И ушел погорелец ободренный, знает: не дадут пропасть.
   А вот две женщины. Одна подсела к столу и тихо что-то нашептывает, видно, очень личное. Другая - через весь зал: "Валентина Васильевна, что с мусором-то делать будем?! Весной протает - куда денемся?! Контейнеры нужны". Кузнецова вопросительно глянула на Псянину. Та кивнула: "Да, займемся". И верно, с отходами проблема. Многие селяне уже так привыкли: помои - сразу за забор, чтоб по морозу не бегать далеко. Занесет снежок, вроде, как и нет ничего. А снег сойдет - и вся дрянь наружу. Кузнецова говорит, что единственно из-за чего с людьми ей ругаться приходится, это как раз чистота дворов и улиц.
   С недавних пор вошло в деревенский обиход слово "дачник". Не сказать, что новопоселенцы принесли в Городню много проблем. Но о них особо говорить надо, тем более, что за "дачниками" в деревне ни много, ни мало пятьдесят дворов. Которые, купив дома, только на лето приезжают, а некоторые и весь год живут. Считай, селяне, можно сказать, свои. Только все равно - "дачники".
   А ведь через них нынче село "второе дыхание" обретает: дома в порядке содержатся, чистоты, порядка прибавляется, опять же самообложение - не пустое дело. Это - складчина на общие нужды. Вот, к примеру, важнейшее во всякой деревне дело, колодцы. Их следует в порядке содержать, ремонтировать. А знаете, сколько это стоит? Полторы тысячи за каждый метр глубины. В Рогово колодец - семнадцать метров. Как жители этой деревни столько денег наберут, если их всего четыре человека? Так ведь и для них жизнь нормальная нужна. Потому что, пока колодец не отремонтировали, приходилось людям за водой в Городню ходить. Вот и набрали на ремонт - в складчину, и "дачники" в ней участвовали. В самой Городне стараниями Кузнецовой тоже колодец отремонтировали. И уличное освещение она организовала, хотя как - не говорит. Однако теперь мощные фонари заливают светом деревню.
   И вообще не надо думать, будто эти "пограничные" места - какой-то "медвежий угол". В Городне есть и свой медпункт, так что есть кому и уколы делать, давление померить, иным каким лечением помочь. Некоторое время назад возродилась и библиотека, а при ней, как здесь привычно говорят, "школа". На самом деле то, что официально именуется РВО - разновозрастный отряд, своего рода группа продленного дня. В общем, все, "как у людей".
   У деревенского старосты Кузнецовой, как у всей России, две главные беды. Одна общая, со старых еще времен - дороги. Зимой дорогу, что связывает Городню с внешним миром, чистят редко, ее и снегом заносит, и
   льдом она покрывается. А ну как беда? "Скорую" вызвать, или, как в случае с Будановым, пожарных. Телефонной связи, правда, в деревне нет, но районные власти вручили старосте Кузнецовой для казенных надобностей телефон сотовый. И каждый месяц выделяют деньги на оплату разговоров. Хотя, рассказывает Кузнецова, частенько случается так, что приходит старушка: "Мне то-то и то-то надо". - "На, звони по моему". Еще дети родителям сотовые покупают. Так что со связью в Городне, в общем, все в порядке.
   А вот с чем непорядок - это с баней. Баня - вторая и самая больная беда Валентины Васильевны. Баню в деревне закрыли девять лет назад, когда совхоз-миллионер "Заокский" приказал долго жить. Так до сих пор людям и негде помыться. Кузнецова и так, и сяк, и Псянина к кому только не ходила - все никак. Потому что в частном владении помывочное предприятие в деревне невыгодное. У сельского округа своих средств нет, а у районных властей до далекой Городни руки все как-то не доходят. Вот и болит сердце у деревенского старосты: как же так, людям в корытах мыться приходится. Не дело так-то!
   Должность деревенского старосты выборная, и все, что делает Кузнецова, это, как она говорит, на общественных началах. Так что никакой "административно-полицейской" власти у нее нет. Спрашивается, зачем Валентине Васильевне вся эта морока? А характер такой - для людей своего времени и сил своих не жаль. У нее есть редкая способность чувствовать чужую беду, как свою, она готова помочь всем, кому своих сил не достает. А люди все видят, понимают, кто чего стоит. Оттого на одного смотреть не хотят, а другого уважают. Вот на этом - народном - уважении и держится власть деревенского старосты.

Автор: Анатолий Букин