Доброе сердце

Христа ради

   Наши законы не поощряют благотворительность и меценатство.
   Но есть люди, которые, не обращая на это внимания, просто берут и помогают страждущим. Потому что благотворительность - дело личное и сугубо интимное.
   Именно так считает наш герой.

   Резкий всплеск дискуссий на тему "Быть в новой России благотворительности или нет" возник четыре года назад, когда очередной Налоговый кодекс урезал права бизнеса в этой части. Обсуждения велись, как водится, "с одной стороны - с другой стороны". То есть благое вроде бы дело, но столько лихоимцев вокруг него - хоть законом меценатство запрещай. Да и в "мягком" варианте благотворительность олигархов выглядит не очень симпатично. Так, глава "Газпрома" Алексей Миллер, отмечая, что его компания "спонсирует отдельные мероприятия национального значения, дает деньги под имена", добавлял - "в целом ощущается нехватка достойных предложений для спонсорства". То есть сидят, значит, потенциальные спонсоры, похлопывают по мешкам с деньгами и ждут: ну, когда же появится проситель, достойный их внимания. Эдакие баре от меценатства. Такие благотворители относятся к святому делу как к части бизнеса: оказал помощь - украсил свой имидж. А что не украшает, на то плевать, того как бы и вовсе нет.
   Все это к тому, чтобы вы поняли мое удивление, когда по телефону я услышал:
   - Не хочу. Не стоит обо мне писать - то, что я делаю, нужнее всего мне самому. Вы говорите, что часто бывали в нашем городе и до сих пор ничего не слышали о нас. Так и дальше пусть никто не знает.
   И все же после долгих прений мне удалось уговорить собеседника встретиться. Но он взял с меня слово, что я не стану упоминать ни его имени, ни названия фирмы и города. В общем, герой пожелал остаться неизвестным. Что ж, его право. Я буду называть его Михаилом. А сделал он вот что - открыл бесплатную столовую для нищих стариков. Михаил - человек занятой, у него фирма, в которой работает 150 человек, так что встретиться с ним мне удалось только с третьей попытки.
   - Начну с того, о чем уже говорил, - Михаил еле слышно вздохнул. - Понимаете, я человек верующий, а в Евангелии о благотворительности все сказано: "Делайте добро тайно, и Господь вам воздаст". Все - от чистой души. А если человек оказывает кому-то помощь и ждет за это благодарности, то это - не благое дело. Но даже если и не ждет, а ему говорят "спасибо", все равно душа его не может быть чиста. Сейчас как-то забывается это выражение, а ведь человек делает добро другим для себя - "Христа ради".
   - Как давно вы воцерковились?
   - Сравнительно недавно.
   - Известно - человек обращается к Богу либо под влиянием родителей, либо что-то в его жизни случилось особенное.
   - Как раз тогда я повенчался с женой. Ну, и - еще многое было:
   Я не стал углубляться в тонкую тему.
   - А как родилась сама идея - кормить бедных стариков?
   - Да не упомню уже: Просто собрались мы, руководство компании, и порешили.
   - А потом?
   - Когда по сердцу, все легко. И не задумываешься - по благодати Божьей все делается. Только пожелать надо, а основа - движение души.
   - Но расходы:
   - Я в себе стараюсь искать и разжигать настоящую веру, а не заниматься подсчетами. Представьте, я так радуюсь, когда ко мне приходят и просят денег. А если не просят, значит, я не нужен.
   Но он и сам замечает, что не обязательно быть верующим, чтобы творить благо. Михаил тоже вспоминает, что среди его знакомых - состоятельных людей - немало атеистов, которые, как и он, занимаются благотворительностью именно по душе. Еще до встречи с ним я узнал, что ежедневно в его благотворительной столовой питаются по 16 человек. Всего же, как сказали в городском управлении социальной защиты, в год столовую посещает до ста человек.
   Когда-то это было летнее кафе, на открытой веранде - мороженое, соки, веселые мордашки детей, довольные родители. Потом кафе закрыли - за нерентабельностью. Улыбок в городе стало меньше. А два года назад веранду капитально отделали, установили крепкие двери, и что там теперь, никто толком не знал. Я побывал в столовой. Там тепло, уютно, помещение поделено пополам: в одной части столы, стулья, в другой - кухня по всем правилам. Рядом склад, забитый банками консервов, мешками с картошкой, луком, морковью. Две женщины готовят что-то на плите, парень надраивает полы - обычная "пищеточка". И вот приходит время, один за другим начинают подтягиваться посетители. Они не особо обращают на меня внимание, усаживаются к столам, придвигают поближе тарелки. Я присмотрелся: капитальный, можно сказать, рабочий обед - в край тарелки густой суп, второе с котлетой, компот.
   - Как иначе? - Михаил смотрит на меня даже с некоторым удивлением. - Для многих, пожалуй, этот обед - горячая пища на весь день. Многие с собой что-то уносят, даже хлеб. И - слава Богу.
   Но как сюда попадают страждущие, как они сами узнают об этой столовой? Одна половина - от церкви, другая - от органов социальной защиты. Но стариков в городе много, и в соцзащите я поинтересовался, есть ли какой отбор.
   - Конечно. Во-первых, одинокие. Во-вторых, у кого маленькая пенсия, а еще - кто получает ГСП.
   Поясняю. ГСП - это государственная социальная помощь. Ее получают те старики, у кого пенсия не просто маленькая (у кого из рядовых россиян она большая?), но существенно ниже прожиточного минимума. По закону ГСП определяется как 50% от разницы между этим минимумом и реальным размером пенсии. То есть если, к примеру, пенсия в полторы тысячи, а прожиточный минимум пенсионера 2360 рублей, то госпомощь должна быть 418 рублей. Однако существует ограничение, и до недавнего времени в Московской области ГСП не могла быть выше 333 рублей. Ах, и велика же прибавка!
   И вот недавно в одной умной статье какой-то аналитик заявил: мол, благотворители и государство делают одно дело - заботятся о тех, кому требуется помощь. Ну да, вот и бывший министр финансов Александр Лифшиц прославился фразой: "Делиться надо!" Благотворители делятся, затыкая, по сути, своей добровольной активностью прорехи государственного управления. Хотя властные решения трудно называть опрометчивыми. Они вполне рациональны и продуманны, так, Налоговый кодекс 2002 года резко ограничил благотворительную деятельность по причине того, что, пользуясь "Законом о благотворительности", в меценаты пролезали всякие жулики. Ну так, господа законодатели, значит, плохой закон придумали.
   Я, разумеется, поинтересовался у Михаила, какие у него отношения с властями, скажем, санэпидемстанция, пожарники не беспокоят? Он только пожал плечами, мол, с чего бы?
   - Это же просто одна из наших "точек", столовая лицензирована - все по общим правилам.
   Да, только надо иметь в виду, что эта столовая бизнесмену Михаилу никакого дохода не приносит. Приносит убытки, хотя это как раз предпринимателя мало беспокоит. Не стану - коли просил - хвалить его, но, согласитесь, такое положение нельзя назвать нормальным. Потому что, если смотреть шире, дело уже не в душевных порывах отдельных людей, а в том, как государство относится к своим гражданам. Судя по всему, плохо. Впрочем, и в отдаленной отечественной истории были попытки ограничить благотворительность "сверху". Так, в 1901 году министр внутренних дел Дмитрий Сергеевич Сипягин выпустил циркуляр, в котором предписывал губернаторам ограничивать деятельность благотворителей, которые устраивали бесплатные столовые или как-то иначе помогали голодающим. "Нередко обнаруживалось, - сердился министр, - что иные благотворители наряду с оказанием помощи жителям неблагополучных местностей стараются возбудить в их среде недовольство существующим порядком и ничем не оправдываемую требовательность по отношению к правительству". Слышите - "ничем не оправдываемая требовательность голодающих".
   Позднее я прочел в одной из статей американского профессора В. Мерфи такие строки: "Когда семья и бизнес в финансовом отношении надежно защищены, тогда человек расположен отдавать свои деньги и на общественные нужды, и это для него - не жертва, но нечто, привносящее в его состояние больше счастья". Наверное, именно чтобы в душе было больше счастья, и устроил Михаил свою благотворительную столовую. Святое дело - "Христа ради".