Экология совести

Чей сын Ванюшка?

   Брошенный семь лет назад в роддоме мальчик оказался яблоком раздора между его родной матерью и приемными родителями.

   За окном в тот день вовсю цвели сады. Старые яблони в больничном саду заневестились, окутавшись в бело-розовую кипень цветов.
   Воздух пропитался сладковатым, душистым ароматом проснувшихся после долгой зимы трав и цветов. Во многих палатах распахнули окна, чтобы проветрить душные палаты с въевшимся запахом валерьянки и хлора. Свежесть майского утра оживила молодых мам, лежавших здесь со своими детьми.
   И только в одной палате окна были наглухо закрыты.
   - Не дай бог простудятся, - говорила пожилая нянечка другой, - а им болеть никак нельзя. Брошенные они.
   Женщина протерла пыль со стола и заглянула в кроватки. Маленькая девочка с огненной челкой, выбивающейся из-под платочка, во сне кривила губки. Мальчик в желтой распашонке проснулся, но не плакал, а сосредоточенно рассматривал потолок.
   - Есть еще место? - распахнулась дверь, и на пороге появилась врач в белом, слегка съехавшем на бок колпаке. - Еще одного отказника из роддома перевели.
   Санитарочки засуетились и стали готовить кроватку.
   - Кастрировать надо таких матерей, - в сердцах проговорила тетя Зина, с которой мы позднее познакомимся, и бережно положила младенца на чистую пеленку. - Такого мальчишку оставить! Креста на ней нет?
   То ли от этих слов, то ли от чего-то другого, но новый "отказник" сморщил лицо и громко, как-то уж очень безутешно зарыдал?
   Это и был Ванечка, герой нашей истории.

   Тем временем Марина Журавлева, известная в молодежных кругах как Марго, собирала свои вещи, чтобы покинуть роддом, где пять дней назад она родила здорового мальчика.
   На ней, и правда, не было креста. Вместо него на шее болтался непонятный восточный амулет в виде иероглифа с позолоченной запятой. Его подарил Маргоше один из воздыхателей больше года назад. Надев его на шею девушке, он так крепко завязал кожаный шнурок, на котором крепился этот амулет, что ей никак не удавалось его развязать.
   Так и ходила она с ним, как с воспоминанием о былом. Аркадий, кстати, был, верно, единственным человеком, который относился к Маргоше с нежностью. И если бы его не забрали в армию, она всерьез бы подумала о том, чтобы выйти за него замуж.
   Но случилось совсем по-другому.
   Марго поступила учиться в другой город, поселилась в общежитии. В комнате вместе с ней жила Катюша, которая по утрам бродила по коридору в полной прострации, нечесаная и неумытая. Зато к вечеру она преображалась. Мылась, чистила перышки, натягивала платье, подчеркивающее все изгибы ее гибкого тела, и неслась навстречу приключениям. Катюша сама умело прожигала жизнь и учила этому Марго.
   Поклонники, рестораны, ночные гонки на такси, чужие квартиры, постели со смятыми наутро простынями, сладкие ликеры в темных причудливых бутылках пленили ее воображение. Богемная жизнь с тусовками, мужчины с толстыми кошельками, в одну ночь просаживающие целые состояния, захватили ее.
   Она забыла об Аркадии и понеслась навстречу своей судьбе с той безрассудностью, которая присуща юности.

   - Журавлева! - зашла в палату медсестра. - Документы готовы. Зайди в ординаторскую.
   Маргоша взяла пакет с яркой синей надписью "Нивея" и вышла в коридор. Возле ординаторской стояла беременная женщина с бледным лицом. Рукой она поддерживала живот. Со стороны казалось, что она боится, как бы этот круглый живот, похожий на огромный мячик, не скатился к ее ногам.
   Маргоша тоже инстинктивно вытащила руку из кармана халата и погладила ею свой живот. Там, где еще неделю назад задорно торчал ее животик, сегодня болталась ставшая просторной блуза. Она еще не могла привыкнуть к необычной легкости своего тела. Слишком уж долго тянулась беременность, которую она по своему неразумению сохранила.
   - Дура ты, - ругала ее Катюша, - надо было сразу аборт делать, а теперь что?!
   Марго сидела на постели и пыталась припомнить события четырехмесячной давности. Именно такой срок поставила ее беременности врач-гинеколог, к которой проводила ее всезнающая Катюша.

   - Нет, я не убийца, - нахмурила брови молоденькая врач, должно быть, вчера только окончившая институт, - там уже ребенок, с ручками, ножками и сердцем?
   Она погладила Маргошин живот, и в ее серьезных глазах, спрятанных за старомодной оправой, промелькнула нежность. Журавлевой стало не по себе. Ей тоже не хотелось быть убийцей.
   - Так что сообщите своему молодому человеку, что аборт невозможен, - врач села за стол и стала что-то записывать на серых листочках.
   Маргоша стояла перед ней, как провинившаяся школьница. Она не знала, как поступить. То ли выйти из этого кабинета и оставить все как есть, то ли броситься к ней со слезами, как учила Катюша, предложить деньги и уговорить ее, чтобы та прервала беременность.
   - Можете идти, - сказала ей молоденькая врач таким тоном, что Марго послушно вышла из кабинета.

   - Ну и дура ты, - встретила ее Катюша. Она прошлась по комнате, грациозная, как кошка, потом томно потянулась и спросила: - Ты знаешь, от кого ребенок?
   Марго лихорадочно припоминала, с кем она проводила предполагаемое время зачатия, но партнеров выходило на этот период многовато, и поэтому кому-то одному предъявить претензии не выходило.
   - А, ладно, - махнула она рукой. - Хоть здоровье свое не испорчу, неизвестно, чем этот аборт закончится. А ребенок, - она замолчала, потом бодро выговорила: - ребенка усыновят. Мне говорили, что за новорожденными много охотников.
   Решение было принято. Оставалось только ждать срока, когда малыш появится на свет. Маргоша ходила в немыслимо широких балахонах, чтобы скрыть живот. Кстати, малыш вел себя тихо, практически не доставлял непутевой мамаше хлопот. Может быть, он уже знал, что его ждет?!
   Не знала только Марго. Она и предположить не могла, что пройдет семь лет и она, измученная запоздалым раскаянием, а может быть бездетностью, проведет целое расследование, чтобы отыскать брошенного сына?
   Но об этом позднее.
   А пока Маргоша вышла на цветущую майскую улицу и облегченно вздохнула, освободившись от бремени. Впереди свобода. Живи на всю катушку, радуйся своей молодости.

   В начале февраля в 13-е отделение милиции обратились взволнованные супруги Чугуновы с заявлением о том, что у них пропал со двора сын Ваня.
   Они утверждали, что прогуливающиеся по двору две пенсионерки соседки видели, как к мальчику подошла молодая, хорошо одетая женщина с маленькой собачкой на руках. Она о чем-то разговаривала с малышом, а потом взяла его за руку и повела к синей "девятке", стоявшей неподалеку от дома.
   - Как же мы теперь? - рыдала женщина. - Что с ним?
   Ее муж молчал, но по его лицу было видно, что и он еле сдерживается. Супруги были уже не так молоды. И Ванечка, верно, был их поздним ребенком.
   Дело было непростое, поступок грабительницы был непонятен. У супругов не было больших денег. Они жили довольно скромно. Оба работали инженерами на бывшем телевизионном заводе.
   - Вы не предполагаете, кто это мог быть? - спросил их следователь.
   Людмила Николаевна нервно теребила носовой платок. Где-то в глубине души возник страх. Каким-то шестым чувством она осознала, что грабительницей их сына могла быть только единственная женщина - его настоящая мать.

   В памяти всплыл день, когда однажды она с еще маленьким Ванечкой, сидящим в коляске, и со своей приятельницей, работницей этого роддома, заметила на улице молодую, очень интересную женщину. Она почему-то выделила ее из толпы. Казалось, что по пустынной улице идет она одна. Светловолосая женщина с Ванечкиными глазами и такой же черной мушкой над губой.
   Она помнит, что ее руки тогда вспотели, хотя на улице было прохладно. Встретившись глазами с этой женщиной, она поспешила прикрыть малыша одеялом и перейти на другую сторону.
   - Да, это она, - подтвердила ее приятельница, когда они опустились в сквере на холодную скамью.
   Она не сказала слова "мать", но Людмила Николаевна поняла.
   Конечно, она всю жизнь сама мечтала родить ребенка, но первый муж просил ее вначале пожить для себя, а уж потом только окунаться в материнские хлопоты. Она не понимала, как это - жить семьей и без детей. Ей было скучно, тоскливо бродить вечерами по пустой квартире, и она хотела, несмотря на возражения мужа, родить ребенка. Но беременности не наступало.
   Они прожили с Анатолием шесть лет в бездетном браке. А потом он ушел. Они расстались тихо, как будто бы собеседники, исчерпавшие все темы для совместного разговора.
   После этого она долго не выходила замуж. У нее был тихий нрав, она была домоседкой и не любила выходить из дома. Может быть, она так бы и осталась одинокой, если бы не случай. Она пошла за хлебом.
   Купила свежего бородинского, пару рогаликов и вышла из магазина. И в это самое время неожиданно начался сильный ливень. Она сделала несколько шагов и сразу же промокла.
   Помощь пришла неожиданно. Мужчина с темными усами прикрыл ее своим зонтом и предложил проводить до дома. Она нарушила свое правило не знакомиться с мужчинами на улице и пошла с ним рядом. Они шли плечо к плечу, и, удивительно, между ними сразу же установилась невидимая связь. Ей стало как-то спокойно. Казалось, что она знает этого человека очень давно. Просто он был где-то в отъезде, а теперь вернулся и идет с ней рядом?
   Так в ее жизни появился Иван. Вопреки всем гороскопам, по которым они не подходили друг другу, их брак оказался счастливым, но, к сожалению, бездетным.
   И однажды она завела разговор об усыновлении ребенка. "Ведь это же несправедливо, - горячилась она, - что два взрослых человека, хороших человека, живут одни. Ваня, ну давай возьмем ребенка!"
   "Давай! - сразу же согласился он. - Лучше мальчика!"

   Вы, конечно, уже догадались, что этим мальчиком стал тот самый "отказник", о котором я рассказала в начале этой истории.
   Ванюшка попал, как говорится, в хорошие руки. Людмила Николаевна и ее муж привязались к малышу.
   "Я столько лет работала, - решила Людмила Николаевна, - что не грех и дома посидеть с малышом". Так что первые свои пять лет Ванечка был окружен постоянной материнской заботой.
   - С самого первого дня, - рассказывала она мне, - я полюбила его. Знаете, могла часами сидеть возле кроватки и рассматривать кукольное личико, гладить и умиляться крохотным пальчикам, а уж его улыбка проникала мне в самое сердце.
   "Это мой сын!" - говорила она себе, и ей становилось радостно. А уж когда он впервые произнес "мама", ее душа возликовала.
   Нет, конечно, не было абсолютного счастья: малыш болел, иногда не спал ночами, и ей приходилось не раз бродить по квартире, держа его на руках и напевая ему все колыбельные, которые она только знала. И все-таки было ощущение полноты жизни, была цель, которая так необходима каждому человеку.
   А еще была увереность в том, что никто и никогда не разрушит их связи. Связи матери и сына.
   Могла ли она предположить, что пройдет несколько лет и родившая его женщина захочет забрать его.

   Когда пришедший к Марго следователь спросил ее о Ванечке, она не стала отпираться, а заявила, что забрала своего сына. И что она жертва.
   Мальчика в доме не оказалось. Зато Маргоша предъявила следствию кучу справок, в которых, в частности, говорилось о том, что она перенесла послеродовую горячку, которая могла повлечь за собой неадекватное поведение. То есть, иными словами, оставляя младенца, она не ведала, что творит.
   Мне было интересно, почему же через столько лет Марина Журавлева решила вернуть брошенного сына. Все оказалось довольно банально. Через пару лет после случившегося Марго была отчислена за неуспеваемость из института. Из общежития ее выселили, и ей не оставалось ничего другого, как возвратиться в свой районный городок, который она тайно презирала, или выйти замуж за местного парня. Тут и подвернулся Виктор. Он работал дальнобойщиком, водил огромные фуры по дорогам страны, частенько бывал и за рубежом. Виктор увлекся Маргошей, но не настолько, чтобы жениться. И тогда она решила схитрить. Как-то она заявила Виктору, что беременна. А он, как ни странно, обрадовался. Они подали заявление в загс.
   Но после свадьбы она объявила, что это было неправдой. Молодой муж вспылил, но, видимо, по-своему объяснил поступок Марго и простил ее. Прошло пять лет. Но ребенка у них не появилось.
   - Бесплодная ты! - обвинил ее как-то Виктор. - Гуляла слишком много?
   - Я? - задохнулась она. - Да у меня сын растет. У родственников.
   Виктор молчал несколько дней, а потом заявил: "Давай его домой привози, что он у чужих людей делает?"
   И тут Маргоша закрутилась. Второй неправды муж не потерпит. Выставит ее из дому.
   Каким-то чудом она сумела узнать, кто усыновил ее мальчика?
   Все остальное вы уже знаете.

   С того рокового дня, когда мальчик был похищен Журавлевой, прошло уже достаточно времени. Ваня так и не был возвращен в семью, в которой воспитывался. Марго отказывается сказать, где скрывает мальчика. Она пытается всеми силами доказать, что имеет право на его воспитание.
   Чугуновы совсем постарели от всей этой истории. Вроде закон на их стороне. Но один судебный процесс сменяется другим, а финала не видно.
   Знакомясь с этой историей, мне пришлось слышать разные мнения. Были и те, кто оправдывал Марго. Мол, родную мать никто не заменит.
   А что думаете вы, наши уважаемые читатели? Чей сын Ванюшка?!

   От редакции. Всем, кто захочет принять участие в нашем обсуждении, просьба делать на конверте пометку: "Чей сын Ванюшка".