Экология совести

ЛЮБИМАЯ ДЕВОЧКА

   У нее не было детства. Все было подчинено единственной цели - стать звездой подиума. Долгое время мать не оставляла ей ни одной свободной минуты. Мучила диетами и тренировками. Дочь возненавидела мать и решила отомстить...

   есять лет назад в ателье к Нине Лаврентьевой зашла молодая женщина, вышедшая замуж за поляка и переехавшая в Быдгощ. И теперь Маша Торчинская вернулась в Великие Луки, чтобы показать сына Петрика бабушке с дедушкой. А перед возвращением в Польшу решила сшить себе пару нарядных платьев, чтобы потрясти воображение строптивых польских родственников.
   Лучше Лаврентьевой в их городе сделать это не мог никто. Нина Сергеевна недаром считалась одной из лучших портних города! Она не просто одела тогда новоиспеченную гражданку Речи Посполитой в элегантные туалеты, взяв за работу копейки, но и установила с ней самые теплые отношения.
   Устоять перед обаятельной Ниной было невозможно. Она умела так повести себя с совершенно незнакомым человеком, словно ждала именно его всю свою жизнь. Было еще обстоятельство, располагавшее к ней людей: маленькая, бледная, на редкость некрасивая дочка, часами просиживавшая в ателье.
   Глядя на общительную улыбающуюся миниатюрную Нину, трудно было предположить, что у нее железное сердце и все свои шаги продумывает она с точностью компьютера, преследуя единственную цель: благополучие обожаемой дочери.
   С Машей Торчинской их связали самые теплые чувства. Когда Вика подросла, Лаврентьевы несколько раз ездили в Польшу. Там им очень понравилось. Улыбчивые галантные паны с восторгом смотрели вслед не только изящной мамочке, но и длиннющей сутулой пятнадцатилетней девчонке. Как, впрочем, смотрели они на любую особь женского пола...
   Маша Торчинская работала в газете и все эти годы с профессиональным интересом следила из своей далекой Быдгощи, с каким бешеным упорством Нина Сергеевна кует из своей неуклюжей дочки звезду подиума. И когда двухметровой Викочке все же удалось взобраться на пьедестал успеха в своем небольшом городке, пани Маша сумела выбить для новоиспеченной модельки приглашение в Польшу. Но до гастролей надо было еще дожить.
   ...Уже к пятнадцати годам Вика Лаврентьева ощутила смертельную усталость и возненавидела свою расписанную по минутам жизнь. У нее не было детства. Она постоянно сидела на диетах. Бальные танцы, спортивная гимнастика, массаж, фортепьяно, занятия английским и польским.
   Парадоксально, но решившая любой ценой ввести дочь в мир высокой моды Лаврентьева с полным равнодушием наблюдала за тем, как Вика с трудом, на одних тройках перебирается из класса в класс. Не замечала ее неразвитости, отсутствия интереса к литературе и искусству. В отличие от матери, Вика ничего не хотела доказать миру и не видела себя в числе избранных. Амбициозность, гордыня и эгоизм не были присущи этой девочке. Все эти качества планомерно воспитывала в ней родная мать. Безвольная и равнодушная девочка полностью во всем подчинялась ее железной воле. И превращалась в махровую эгоистку.
   Вике не нравилась роскошная карьеристка Наоми Кэмпбелл. Другое дело женственная Клаудиа Шиффер, вышедшая из модельного бизнеса ради семьи и любимого мужчины, родившая очаровательного темноглазого сына и мечтавшая о дочке! В будущем Вике тоже хотелось иметь семью, надежного мужа, которому она будет готовить вкусные обеды. И никаких диет, ограничений, зарядок. Никакой светской жизни, показухи, ночных тусовок! Но это в будущем. А пока Вика мечтала просто вдоволь понежиться в постели, посмотреть телевизор, поесть вместо скучных витаминных салатов сдобных булочек с вареньем, сходить с одноклассницами на дискотеку. Ах, как хотелось ей соскочить с белого скакуна материнской мечты! Но Лаврентьева жестко вела дочь к победе, чудесным образом превращая длинноногого неуклюжего утенка в гордого красивого лебедя...
   Главным противником Лаврентьевой стал ее собственный, горячо любимый муж Петр Петрович, считавший, что Нина полностью потеряла разум и чувство меры. И дочке нужно подумать о нормальной профессии, ну хотя бы стать, по примеру мамы, портнихой!
   Высоко ценившая раньше ум и дальновидность мужа, Нина Сергеевна оставалась теперь глуха к его советам. А Вика права голоса вообще не имела.
   Парадоксально, но именно любимая дочь стала причиной развала семьи Лаврентьевых. Обычно ничто не связывает супругов так крепко, как любовь к своему ребенку. Даже люди, не испытывающие поначалу друг к другу глубоких чувств, после рождения малыша ощущают себя единым целым и становятся настоящей семьей. Увы, у Лаврентьевых все произошло иначе.
   Целых три года встречались Нина с Петей до свадьбы. И могли бы поклясться, что лучшей пары себе для жизни не желают. Потом за пять лет совместной жизни сумели по-настоящему полюбить друг друга. Только отсутствие ребенка омрачало их жизнь...
   Петр Петрович был чужд притворства и не скрывал, что, кроме жены, ему никто не нужен, и он прекрасно обойдется без наследника. Вокруг сотни брошенных, несчастных детей, можно взять малыша из детского дома. Но никаких непрогнозируемых и опасных сирот Нина не хотела.
   У них с Петей должен был родиться свой собственный ребенок, вобравший лучшие качества родителей и умноживший их любовь! Ради этого стоило годами таскаться в столицу, проходить самые сложные, порой весьма унизительные обследования на физиологическую совместимость. Платить большие деньги специалистам, слышать от медицинских светил одно-единственное слово, как в телефонном аппарате: "Ждите..." И не позволять себе отчаиваться. И все-таки Лаврентьевы дождались. В тридцать шесть лет Нина стала матерью.
   ...Никому даже под пыткой не признался бы любящий муж, какое страшное разочарование испытал, увидев впервые свою новорожденную дочь.
   Лаврентьевы были красивой здоровой парой. Особенно Ниночка: очаровательная миниатюрная зеленоглазая блондинка. Рождение "гадкого утенка" могло нанести тяжелый удар ее психике. Петр Петрович боялся за жену. Но как плохо знал он свою Нину. С обожанием и торжеством прижимала она к груди крошечного уродца, не переставала твердить: "Красавица ты моя, красавица!" Старалась убедить мир и новорожденную дочку в том, что та действительно прекрасна. Младенческое уродство рассеялось нескоро. Свою долговязость, неуклюжесть и унылую белобрысость девочка сохранила на долгие годы. Бросая вызов судьбе, Лаврентьева назвала малышку Виктория, надеясь, что звучное имя принесет дочке удачу.
   Позднее Нина решила сделать из Викочки красавицу и модельку. Она была бесконечно далека от модельного бизнеса и не могла бы ответить, зачем так упорно толкает единственную дочь в жестокий мир, пробиться в котором у той очень мало шансов? Для чего в течение десяти лет изнуряет ее диетами, разрабатывает комплексы упражнений для формирования "модельной" фигуры. Сама годами недоедает, боится купить лишние чулки, выбрасывая деньги на преподавателей бальных танцев. Она была готова на все, лишь бы дочь стала самой-самой...

   скушение Лаврентьевой было очевидно для всех. Седовласый настоятель Рождественского храма, в который Лаврентьева постоянно ездила молиться за Викочку, после каждой исповеди рабы Божьей Нины только руками разводил: нельзя с такой нездоровой страстью относиться к ребенку, навязывать ему свои представления о жизни, тем более такие неправедные! Грешно ради своей гордыни истязать маленького человека, внушать ему ложные ценности, вести к негодной цели! Но Нина никого не слушала, исступленно полагаясь на свои слабеющие силы. Муж все более замыкался и отдалялся от нее. Коллеги давно разговаривали с Ниной только о делах. Викины учителя смотрели на нее как на душевнобольную. Подруг почти не осталось. Но вскоре Вика показала матери зубки. Уже в девятом классе у нее появился Ромео: рыжий двадцатилетний предприниматель из семьи "новых русских". У отца Аркадия была собственная автомастерская. Сам он занимался продажей иномарок и лихо носился по району на своем новеньком ярко-синем "Пежо".
   Влюблен рыжий Аркадий был действительно в Вику, а не в ее будущую блистательную карьеру. Ему нужна была жена, а не моделька. Жизненные цели у них совпадали: крепкая семья, дети, большой дом в тихом живописном месте. (Дом, кстати, уже строили родители Аркадия на окраине города.) Помехой всему была неуемная мама. Она не позволит Вике уйти с ярмарки тщеславия и стать просто счастливой женщиной.
   В этой драме все было построено на противоречиях. Никто не любил Викторию так сильно, как мать, никто не сделал для нее так много. И при этом никто не мучил ее так сильно, упрямо и бездумно! Аркадий первым понял, что остановить Лаврентьеву труднее, чем танковую дивизию. А сделать это необходимо, поскольку здоровье у Викочки плохое и долго она в таком жизненном темпе не протянет. Бороться с будущей тещей можно было только хитростью. К счастью, в этом жанре у Аркадия были большие способности. Да и Вика всячески содействовала возлюбленному. Присутствие мужчины придавало ей силы. К тому же количество перешло в качество. С детства Лаврентьева внушала дочке, что она "пуп земли", что все должно подчиняться Викиным интересам! И для достижения ее успехов хороши все способы. Выращивала махровую эгоистку, способную ради своей выгоды пойти по головам и трупам. И вот Вика готова на любой обман, лишь бы жить в свое удовольствие.
   Но отказаться от маминой помощи до восшествия на
   пьедестал было невозможно. Дочь предложила Лаврентьевой удобную версию: Аркадий устраивает Вику только как богатый поклонник, водитель, телохранитель, с помощью его денег и связей они быстрее достигнут своих целей. Да и не может нормальная модель прожить без поклонников. О свадьбе Вика даже не думает.
   Впервые Лаврентьева поверила дочери и уступила. Аркадий стал своим человеком в их доме и как верный пес, сопровождал Вику повсюду.
   Вскоре фортуна им улыбнулась. Нашлись спонсоры, поверившие, что на свеженькой зеленоглазой двухметровой русалочке можно будет со временем сделать приличные деньги. Но сначала надо было вложить средства в ее раскрутку. Тут спонсорам крупно повезло. Нина Сергеевна стала бесплатным менеджером дочки. И в отличие от родителей профессиональных красавиц, не пыталась "доить" благодетелей.
   Викочка быстро вошла во вкус новой жизни, почувствовала себя восходящей звездой и оказалась безудержной мотовкой. Да и зачем жаться, если вскоре гонорары от рекламы и фотосъемок будут измеряться тысячами евро?
   А пока Вика требовала от матери все новых "вливаний".
   Даже муж не представлял, в какие немыслимые долги влезла за эти годы бедная Нина Сергеевна! Загипнотизированная феерическим будущим дочери, она совершала поступки, абсолютно ей несвойственные. Прожившая всю жизнь на небольшую зарплату, Лаврентьева ненавидела одалживаться. Лучше еще поджаться, перейти с макарон на картошку, но только не залезать в долги!
   А уж если взять, то у самых близких, надежных и таких же нерасчетливых людей, как она сама. Ни о каких процентах речь идти не может. Сам образ современного процентщика, извращенного модернизированного Плюшкина, вызывал брезгливость. Но лимит арендаторов-праведников Лаврентьева уже исчерпала.
   Старые долги составили без малого три тысячи долларов. А Вика вдруг настойчиво стала требовать достать еще две тысячи "зеленых", на якобы необходимые ей для победы роскошный английский купальник, расшитый сверкающими стразами, итальянскую бижутерию...
   Достать денег на проклятые искусственные брильянты было негде. Но и отказать дочери Лаврентьева не могла. Внезапно на помощь ей пришел вездесущий Аркадий, знавший подпольных городских ростовщиков. Спросить, почему он сам не взял деньги для любимой невесты, Нине Сергеевне тогда просто в голову не пришло. Полностью утратив осторожность, отправилась она с Аркашей к незнакомой братве, в грязной обшарпанной конуре подписала расписку, получила желанные баксы. И просто не обратила внимания на то, что в злосчастной расписке ясно значилось, что выплачивать полагается ежемесячно тридцать процентов от суммы долга. И вернуть всю сумму надо ровно через год.
   ...Вскоре дочь стала "королевой красоты". Но и после Викиного триумфа ничего не изменилось. В семью она по-прежнему не давала ни копейки. О возвращении долга не заикалась. Полезные соки, фрукты, овощи и злаки по-прежнему покупали для новоиспеченной "королевы" ее бедные родители.
   Деньги, внезапно появившиеся у Вики и казавшиеся Лаврентьевым огромными, быстро уходили на туалеты, косметику, стилистов и визажистов, функции которых долгое время совмещала неутомимая мать.

   одителям с барского стола не перепадало ни крошки. Но Лаврентьева была слишком счастлива, чтобы задуматься, почему дочь заставила ее снова залезть в долговую кабалу?
   Могла ли предположить Нина Сергеевна, что "кабала" является частью плана, разработанного ее расчетливым будущим зятем? И Аркадий просто "выкупает" у нее Вику?
   ...На гастроли в Польшу Вика отправилась вместе с Аркадием, без матери. Для Лаврентьевой это был первый удар. Правда, Вика еще пыталась оправдаться тем, что одна, без спутника-телохранителя за границей она сразу пропадет. Да и приглашение польское агентство прислало только на двоих. Вот и пришлось сделать рациональный выбор. Это было весьма слабым утешением для оскорбленной матери.
   Но на этом огорчения не закончились. Лаврентьева вступила в самый тяжелый период своей жизни. Не успела она пережить отъезд дочери за границу, как на нее наехали "ростовщики" и сообщили, что поставили злостную неплательщицу на "счетчик".
   Измученная Лаврентьева совершенно забыла про сроки и проклятые проценты, да и дома после отъезда Виктории не было ни копейки. И вот теперь приходилось валяться у братков в ногах и умолять об отсрочке: вот вернется дочь с гастролей и все до копейки отдаст. Но те были непоколебимы.
   Пришлось покаяться мужу, даже не предполагавшему, что его безумная жена заняла под огромные проценты несколько тысяч баксов на очередные дочкины тряпки. От такой суммы у скромного инженера просто ноги подкосились. Положение казалось безвыходным. Надо было идти в милицию...
   Но вдруг братки сами предложили Лаврентьевым ошеломляющий компромисс. Долг будет прощен, расписка уничтожена, если Нина пообещает никогда больше не приближаться к своей единственной дочери, не звонить, не писать, не вмешиваться в ее дела. И оформит свое намерение нотариально. Дочь является инициатором этой сделки, о чем и посылает родителям официальное письмо. (Интересно, что о папе Лаврентьеве в этом послании не было ни слова. Виктория отказывалась только от своей несчастной матери.)
   ...Через полгода подурневшая и постаревшая Виктория вернулась в родные пенаты. Короткие гастроли показали, что модельный бизнес не для нее. Зарабатывать деньги в условиях жестокой конкуренции с настоящими профессионалками оказалось немыслимо сложно. Рыжий Аркадий в качестве импресарио выглядел смехотворно. Мучительно не хватало заботливой, целеустремленной, умелой матери. В душе Вика сожалела, что решилась на аферу с распиской.
   Верная матери Мария Торчинская проигнорировала их приезд. Никому в Польше Виктория была не нужна и неинтересна. Даже билеты в Россию пришлось покупать за свой счет. Отъезда их никто не заметил.