Экология совести

Любимец фортуны

   Его самостоятельности и упорству поражались учителя и соседи. Его удачливости завидовали однокурсники и коллеги, недоумевая, как этот тщедушный мальчишка, круглый сирота, без денег и связей, умудряется выживать в наше жестокое время?

   К автовокзалу у метро "Щелковская", традиционному месту наших встреч, я приезжаю на десять минут раньше срока. Но Павел уже ждет меня: невысокий, темноволосый, очень худой, в стильной майке от "Хуго Босса". В руках два одинаковых букета золотых китайских роз. Один для меня, другой для мамы.
   Обнимаемся, дружно ропщем на разлучающую нас надолго судьбу и катастрофический недостаток времени. По обоюдному согласию, не расшифровываем, как непросто было нам вырвать этот день у жизни. Особенно Павлу. Он, будущий архитектор, страстно влюбленный в свою профессию, учится на дневном отделении. Встает каждый день в шесть и на метро едет в вуз через всю Москву.
   После занятий отправляется на работу в престижный строительный офис. Просиживает там за компьютером до позднего вечера, разрабатывая проекты потолков, лестниц и стен для загородных домов. Это его узкая специализация.
   В полночь он снова пересекает огромный город, чтобы, придя домой, выпить чашку чая и свалиться в постель всего на четыре часа. Выходной у Павла при таком жестком режиме всего один - воскресенье. В этот день надо подтянуть институтские "хвосты", сделать чертежи, просмотреть журналы по дизайну, запастись продуктами на неделю, приготовить обед, постирать, убрать квартиру. С восьми лет он живет практически один. И умеет делать абсолютно все. Павел не выносит, когда в холодильнике пусто, а на ковре - сугробы пыли.
   В воскресенье надо еще сходить в храм, пообщаться с друзьями, смотаться на пару часов в какую-нибудь модную кафешку. И непременно заехать к маме. Невероятный на первый взгляд распорядок, но кто сказал, что в сутках всего двадцать четыре часа?
   На его долю с детства выпали такие испытания, которые и взрослым не по силам.
   Павел отлично знает, какое это счастье иметь работу, быть востребованным, уметь зарабатывать деньги. Никогда не сетует он на свою сумасшедшую занятость, лишающую сна и личной жизни. Она по контрасту придает особую прелесть свободному дню, такому, как этот.
   ...Павлик останавливает такси. Выезжаем за кольцевую дорогу и вскоре останавливаемся у внушительного старинного храма. За кладбищенской оградой машут ветвями березки и клены. Все вокруг кружевное, прозрачное, утопающее в цветах. Даже заброшенные могилы заросли люпинами и ромашками. По расчищенным дорожкам важно прогуливаются серьезные кладбищенские коты. На дощатых скамейках старички поминают "кагором" своих ближних.
   Как разительно отличается эта прелестная картинка от того, что видели мы в декабре, когда под ледяным ветром продирались по колено в снегу к могилкам Шлеповых. Отвалившаяся ржавая калитка блокировала вход. Кривая ограда еле держалась и выла на ветру. Покосился старый крест, стерлись имена на табличках. А на могиле мамы Павла, лучшей подруги моего детства Аллочки Шлеповой, и вовсе не было никаких опознавательных знаков. Единственный родственник, в целях экономии и дабы не утруждать себя общением с кладбищенской администрацией, просто зарыл урну с прахом сестры в старые могилы к родственникам. Да еще и умудрился потерять все бумаги на семейный участок. Всякий раз бывая на этой запущенной, безымянной могиле, я не могла сдержать слезы...
   И вот теперь меня ждал потрясающий сюрприз. За новой резной оградой стояли два высоких памятника из благородного темного гранита с аккуратными цветниками. Могилы утопали в многолетних цветах, в вазах стояли дорогие розы. Павел позаботился не только о матери, но и обо всех дедушках и бабушках, покоящихся здесь. Граверы золотом начертали их имена на граните. По нынешним временам все это стоило огромных денег. Целых два года Павел урезал себя во всем, брал дополнительную работу, ночами сидел над проектами. Но не попросил ни у кого ни копейки и даже не заикнулся о готовящейся реконструкции.
   С памятника улыбалась веселая кареглазая двадцатилетняя Аллочка. На снимке она была моложе своего сына. С фотографией этой Павлу пришлось помучиться. Последние годы своей жизни истерзанная диабетом, располневшая Аллочка наотрез отказывалась фотографироваться. А Павлу так хотелось, чтобы на памятнике был материнский портрет. С трудом отыскал он дома несколько ее юношеских черно-белых фотографий. В отличие от других, заласканных родственниками детей, имеющих к совершеннолетию десятки дорогих альбомов с цветными карточками, он мог пересчитать свои сокровища по пальцам и берег их как зеницу ока. Но может ли его скончавшаяся тринадцать лет назад, больная мама быть на памятнике молодой веселой красавицей? Сомнения терзали его.
   Вспомнив мой наказ: все мучительные проблемы решать вместе с батюшками, Павел отправился с этой самой студенческой фотографией к настоятелю кладбищенского храма. С интересом смотрел тот на невысокого худощавого юношу, принесшего солидную жертву на храм, фото и проект дорогого памятника матери. Умудренный протоиерей был приятно удивлен этим нетипичным житейским сюжетом. Каждый день на исповеди у него рыдали десятки одиноких, напрочь забытых своими чадами женщин. Отказывая себе во всем, растили и воспитывали они детей и внуков, а теперь в бедной своей старости не получали от них даже коробки "зефира" на праздник. А этот юноша, оставшийся круглым сиротой в восемь лет, урезая себя в самом необходимом, два года копил на дорогой памятник матери, которую и не помнил уже как следует. Вот уж поистине дивны дела твои Господи!
   Батюшка благословил Павла поставить любое понравившееся ему фото, предложил почаще заглядывать в храм и записал бедную Аллочку в свой "Помянник" навечно. Так заглядывавший в церковь от случая к случаю Павел стал постепенно превращаться из захожанина в прихожанина, что совсем не мешало его интенсивной деловой и творческой жизни. В храме он, по примеру древнезаветного мудреца, царя Соломона, всегда молился о том, чтобы Господь уберег его от нищеты и от... богатства. Павел работал на очень небедных людей и уже знал, как нравственно калечат и порой просто уничтожают людей большие деньги. Но и бедствовать тоже ему надоело. Павел уже почувствовал вкус собственных денег, понял, какое счастье быть щедрым, радовать друзей и близких.
   ...Подруга моя, Алла Шлепова, больше всего на свете любила детей.
   Выросла она в простой патриархальной семье с христианскими принципами, где закономерным итогом для женщины было замужество. А лучшим приданым считались образование, трудолюбие и скромность, не самые востребованные в наше время женские достоинства. У Аллочки рано умер отец, на руках оказалась немолодая мама, а рассчитывать девушка могла только на себя. Но на первых порах все у моей кареглазой, дружелюбной и очень положительной подруги складывалось просто замечательно. Первая часть жизни была катастрофически непохожа на вторую, полную испытаний и недугов. Алла прекрасно окончила редкую в то время специальную математическую школу с "виртуальным" уклоном, устроилась программистом в экспериментальный компьютерный центр, которых в столице можно было пересчитать по пальцам. Когда я приходила к ней на работу, казалось, что попала на Марс.
   С первой попытки поступила моя подруга в престижный вуз, готовилась стать программистом. Несмотря на предельную занятость, интенсивность нашей "светской" жизни ошеломляла. Не менее четырех раз в неделю мы умудрялись побывать в театрах, на вернисажах, в консерватории. Тогда это можно было позволить себе даже на студенческую стипендию или весьма скромную зарплату молодого специалиста.
   Именно в консерватории Аллочка познакомилась с недавно разведенным инженером-строителем. Он был старше ее на двенадцать лет, имел двух маленьких дочерей и страстно жаждал утешения, заботы, семейного уюта, которых так не хватало в его предыдущем браке. Аллочка была готова дать ему все это немедленно. Была она однолюбкой и во всех жизненных проявлениях отличалась редкостной цельностью и порядочностью.
   Отношения с инженером требовали логического завершения в браке и рождения детей. Алла мечтала иметь не менее трех!
   Инженер не возражал, зато воспротивилась ее старенькая мама и прямо со смотрин выставила инженера за дверь. Возражать Аллочка не посмела, спрятала фотографию любимого и больше о нем не заикалась.
   Окончив институт, Аллочка получила высокооплачиваемую должность в Министерстве внешней торговли с перспективой интересных загранкомандировок. Но увидеть Лондон и Стокгольм ей было не суждено. Вскоре у Аллы обнаружилось неизлечимое заболевание щитовидки. Несколько месяцев в году она проводила теперь в больнице. В одну из своих ремиссий Алла вновь случайно встретила своего инженера, теперь уже не в консерватории, а около дешевой пивной. Жизнь его катилась под откос, инженер с радостью ухватился за старую возлюбленную. Наверное, это была судьба. Строгая мать и неизлечимый недуг были бессильны. Узнав о том, что вскоре вновь станет отцом, инженер бесследно исчез из Аллиной жизни. Но это ее особо не огорчило. Главным в ее жизни тогда уже был будущий сын.
   Редко встретишь женщину, столь беззаветно погруженную в материнство. За своего малыша Алла готова была сражаться со всем миром. Рождение сына она считала главным предназначением своей жизни. Иначе что в ней останется? Изнурительная работа, бесконечные болезни, несчастная любовь, одиночество? Беременность Аллочка тщательно скрывала от врачей, полагая, что гуманные медики всеми правдами и неправдами принудят ее сделать аборт. Но без ребенка даже абсолютно благополучная и здоровая жизнь была ей не нужна. И Алла сделала свой выбор. Так что благодарность матери за подаренную жизнь была у Павлика в генах. Впервые в жизни моя смиренная подруга проявила невиданную твердость духа и женскую хитрость. Сумела обмануть даже собственную мать и меня, единственного друга, от которого у нее никогда не было тайн.
   Врачи не ошиблись. Роды были ужасные. Но вопреки всем предсказаниям у тяжелобольной, тридцатишестилетней, впервые рожавшей женщины появился на свет совершенно здоровый хорошенький мальчик. Только очень маленький. Сразу после родов измученную Аллочку отправили в больницу, а новорожденного Павлика почти на год в Дом ребенка. Теперь мне приходилось разрываться между сыном и матерью.
   Помню, как ранней весной мы приехали в Замоскворечье забирать Павлика из Дома ребенка. Это был на редкость умный малыш, он не капризничал, мог себя полностью обслужить и не докучал взрослым. Аллочка осталась с сыном одна. Любовь была лучшим доктором и таким сильным допингом, что все нехватки и несчастья переносила она с невиданной стойкостью и улыбкой. Тяжелейший диабет отступил. `
   Инженерное мышление было у Павлика в генах. Прирожденный Кулибин обожал всевозможную технику и домашнее хозяйство, с младенчества умел не только рисовать, лепить, чертить, красить, но и прибивать, чинить, ремонтировать. Ему исполнилось восемь лет, когда матери не стало. Все трагически сошлось в тот год: невероятно жаркое грозовое лето, жестокая "павловская" денежная реформа, лишившая Аллу последних скудных накоплений, страх перед будущим, закончившийся обширным инфарктом. Мы умолили Аллиного брата, единственного родственника, взять над племянником хотя бы формальное шефство. Это давало возможность Павлику спастись от детского дома и жить в собственной квартире. От любых других вариантов этот мальчуган с крепким мужским характером категорически отказался. Знакомые в ужасе разводили руками: как будет восьмилетний кроха жить один? Даже при том, что выходные и праздники Павлик обычно проводил в моем доме.
   Но Господь оберегал этого ребенка. Словно по мановению волшебной палочки около него появлялись прекрасные, самоотверженные люди. Одним из них оказалась дядина теща, несколько лет прожившая с Павликом в одной квартире. Они не были кровными родственниками, но Павлик с любовью называл ее "бабушкой". Благодарность - одна из отличительных черт Павлика. Став независимым и взрослым, он помнит добро. Из пионерских лагерей, куда его ссылали на все лето социальные работники, Павлик привозил мне потрясающие поделки: картины из соломки, эстампы, художественные вышивки, мастерски выпиленные лобзиком полочки и шкатулки с изящным орнаментом. Лагерное лето, суетно и бессмысленно пролетавшее мимо пресыщенных домашних детей, было для него отличной школой практической жизни. Павлик упоенно посещал кружки, секции, студии, преподаватели были в восторге от юного рукодела. Ведь подростков, любящих ремесла, становится все меньше. Самым большим праздником были поездки на мою дачу, где все напоминало о его счастливом детстве. На даче Павлик ни минуты не сидел без дела. Безделье было абсолютно чуждо его деятельной натуре. Он не выносил убивающих время. Отдыхать означало что-то мастерить, перестраивать, ремонтировать, усовершенствовать. Он обожал цветы и растения, с интересом наблюдал за моими садоводческими экспериментами, мечтал, что когда-нибудь мы вместе откроем ландшафтно-архитектурное бюро. Уже тогда он решил стать архитектором. Без всяких протекций сразу после школы поступил он в престижный архитектурно-строительный колледж. Учили там бесплатно, но надо было на что-то жить... С шестнадцати лет Павлик категорически отказался брать у меня деньги, даже взаймы. Он мечтал о том дне, когда сам сможет делать дорогие подарки, приглашать друзей в кафе и театры. Ради этого стоило работать день и ночь! Так, по кирпичикам складывался этот непростой мужской характер... Через неделю после начала занятий в колледже он встретил мать своего одноклассника, руководившую фирмой "Обеды на дом", где был ненормированный рабочий день и неплохая зарплата. Уже на следующий вечер после занятий Павлик чистил там картошку. Через два месяца он заведовал "цехом холодных закусок" и всегда был сыт. Фирма научила работать по двенадцать часов в день и верить в свои силы. Взрослые сослуживцы уважительно называли его "Павлом Викторовичем". Теперь у Павла были деньги на модную одежду, книги, а главное, на репетиторов, без которых поступить в престижный вуз было нереально.
   Жажда самоутверждения захватила его, хотелось еще больше испытать свои силы. В вузе никто не догадывался, что этот веселый, коммуникабельный, подстриженный у дорогого мастера юноша - круглый сирота. Даже близким приятелям Павел не жаловался на то, что спит по четыре часа в сутки... Все у него получалось. Уже на втором курсе он работал в частном архитектурном бюро и мог позволить себе не только подарить мне букет роз, поставить дорогой памятник на материнской могиле, но и слетать на неделю на Мальдивы. Правда, на личную жизнь времени категорически не хватает. Видя мое беспокойство, Павел пообещал, что к тридцати годам обзаведется семьей...
   Удивляются люди поразительной удачливости этого "любимца фортуны", круглого сироты, без любящих родственников, связей и денег. Некоторые считают, что в этой на редкость успешной жизни не обошлось без мистики и тайны. Они правы. Есть у Павла тайна, да еще какая! Много лет назад придумали мы с ним "Устав достойной жизни", а в нем такие правила: во всем полагаясь на Бога, самому не малодушничать, не унывать, не завидовать другим, помогать всем, кто попросит. Работать ради дела, а не из-за денег, не жалеть себя, верить в успех. Конечно, осуществить это непросто даже зрелому человеку. Но если удастся, хотя бы наполовину, можно не сомневаться, что удача тебе улыбнется. Так, как Павлу.