Экология совести

Маугли из городских джунглей

   Кто бы подумал, что "маугли" встречаются еще и сегодня? И не где-нибудь в глухой, отдаленной глубинке или лесных дебрях...

   Эту историю мне поведала знакомая - опытный педагог-психолог. Однажды ее попросили индивидуально позаниматься с "очень трудным, чрезвычайно запущенным ребенком". Мол, надо подготовить его к школе. Предупредили, что это будет очень нелегко. Слишком уж отличается мальчик от нормальных детей этого возраста. Все-таки жил в особых условиях... По словам Ирины Петровны, всякое она повидала в своей жизни, но с подобным случаем не встречалась никогда!
   На одно из занятий с "барчонком", как окрестили почему-то 7-летнего Кирилла, она и пригласила меня.
   Дверь приоткрылась. И в проеме показалась любопытная детская мордашка...
   Я обратила внимание на испуганные карие глаза, какой-то диковатый, затравленный взгляд.
   В ответ на мое приветствие мальчик промычал что-то невнятное и бросился наутек.
   Однако в коридоре маленького беглеца тут же перехватил дедушка.
   - Куда же ты, Кирюша? Вернись! Кого ты боишься? Ведь я рядом!
   Общими усилиями после долгих уговоров странного, пугливого мальчонку удалось вернуть назад. Сначала он озирался по сторонам, потом забился в самый дальний угол кабинета, куда-то за шкаф. Закрыл голову ручонками, словно ожидая удара. В глазах ребенка сквозил животный страх...
   - Что с ним? - недоуменно спросила я.
   - Вот так начинается каждое наше занятие, - вздыхает Ирина Петровна. - В свои 7 лет он не умеет говорить! И все потому, что все эти годы жил вдали от людей... Нет-нет, ребенок обитал отнюдь не среди животных, а в одном из самых роскошных особняков! У состоятельных родителей-бизнесменов. Они долгое время держали его взаперти. Оказывается, и такое бывает в наше время...
   - Но почему такое могло случиться в зажиточной, вполне благополучной семье? Это же нонсенс! - недоумевала я. - А где же были окружающие, почему никто не забил тревогу? Соседи, в конце концов!
   Увы, Ирина Петровна не знала всех обстоятельств этой загадочной истории. Не прояснилась она и после ее общения с мамой "маугли", 44-летней Инной Витальевной. Та уклончиво уходила от прямых вопросов и переводила разговор в другое русло.
   - Знаете, Кирюша родился очень слабеньким, это наш с мужем поздний, очень долгожданный ребенок. У Игоря есть взрослая дочь от первого брака. Она живет в другом городе. Муж всегда очень хотел сына, но медики ставили мне неутешительный диагноз. Надежда когда-нибудь иметь детей таяла. Наш семейный союз был под угрозой. Надо было что-то предпринимать! Никакие бабки и гадалки тоже не помогли...
   В это время мой Игорь взялся строить за городом коттедж, о котором давно мечтал. Дела его в бизнесе шли все успешнее. Мы крутились день и ночь, не зная сна и отдыха! Жаль, люди не представляют, каково "новым русским"! Деньги, они же не приходят просто так, к кому попало...
   Ухоженная, дорого и кричаще одетая Инна Витальевна сразу как-то особенно оживилась, когда разговор пошел о деньгах и достатке в ее доме. Она долго пыталась убедить собеседницу, что большие доходы и богатство - удел избранных. В ее голосе не было ни тени сомнения, что уж они-то с Игорем и есть те самые избранные, та самая элита общества, которой завидуют серые, обделенные судьбой людишки.
   - Понимаете, в этой жизни не может быть ничего поровну. Богатство тоже надо заслужить! Да и все остальное тоже! - без умолку щебетала эта шикарная бизнес-леди. - А на мне вообще лежит особая печать. Надо же, почти в 38 лет, но стала матерью! Игорь сказал, что это награда свыше, за наши труды и терпение. Вы не представляете, как он любит нашего Кирюшу! Ничего для него не жалеет!
   А в это время Ирина Петровна безуспешно пыталась "разговорить" Кирюшу.
   - Ну, скажи, что такое зима, осень? - ласково спрашивала она мальчика.
   Тот решительно не понимал, чего от него хотят, диковато озирался по сторонам.
   - Помнишь, сынок, у нас палас такой есть, где желтые листочки, как осень? - подсказывала мама. - Он у нас в овальном зале лежит на втором этаже. Ты забыл, что играл на нем?
   Кирюша безмолвствовал. Он не смог ответить ни на один, самый простой и наивный вопрос. Иногда вроде бы оживлялся и что-то беспомощно мычал. Но этих бессвязных звуков не понимал никто. Мальчик не смог даже показать на пальчиках, сколько ему лет. Хотя это под силу годовалым детям! Как зовут маму-папу, да и его самого - все это было совершенно неведомо ему! На свое имя он откликался, а вот произнести его вслух... Как только слышал "сорока-воровка кашку варила" - смеялся, но показать эту сороку на картинке, как, впрочем, и вообще что-либо, затруднялся. Детские книжки с картинками брал осторожно, листал с любопытством и тут же бросал. Там для него все непонятно! Чужой для него мир!
   Так что же на самом деле случилось с ребенком?
   Возможно, его "немота" от природы? Но врачи отметили, что никаких отклонений, аномалий в здоровье ребенка нет. Правда, он всякий раз норовил укусить за руку доктора или резко схватить что-то со стола. Звуки бьющегося стекла его явно забавляли.
   Мне не терпелось провести свое журналистское расследование. И вскоре такой случай представился. Правда, не без помощи родного деда нашего "маугли". Именно Аркадий Ильич сопровождал внука на занятия в городской Центр психологической реабилитации. Потом томительно дожидался своего любимца.
   - Разве я мог представить себе, что с внуком такое? Сын Игорь уехал от нас, из отчего дома, давно. По профессии он физик-атомщик, некоторое время все наукой бредил. Но она, эта самая наука, кормить вскоре перестала. Сами знаете, как платили в те времена в разных НИИ. Когда у них с Натальей дочь родилась, вовсе в семье все наперекосяк пошло. Жена пилила за нехватку денег, проклинала свою жалкую, нищую жизнь и мужа-"ничтожество". Они поженились, еще будучи студентами, когда Игорь в Москве учился. Невестка сразу показалась нам слишком гордой, заносчивой. С норовом, одним словом. Жить в старой квартире-"хрущевке" с мужем-инженером, считать копейки до зарплаты пришлось ей не по нутру. Расстались они. Уехала она, генеральская дочка, с нашей внучкой Ксюшей к своим родителям, в столицу. Там у них квартира на Рублевке, машина, дача. А сына назвала вечным неудачником, лохом. Вот он и завелся, любимую работу бросил. Вместе с другом, тоже инженером, подались они в бизнес. Стали продажей запчастей заниматься, раскрутились. В гору он пошел быстро, женился во второй раз. Сначала звонил нам, потом некогда ему стало. Мотался по всей стране со своей Инной, деньги большие пошли. Детей у них долго не было, потом вот Кирюша родился. Но в гости нас не звали, и внука мы не видели все эти годы. А когда без приглашения я приехал зимой в гости, увидел, что они с Кирюшей сделали, заплакал...
   Недостроенный 3-этажный особняк сына в десятке километров от Димитровграда Аркадий Ильич нашел не сразу.
   "Долина нищих", как с иронией окрестили это райское место местные жители, наповал сразила его пышностью, неслыханной помпезностью громадных особняков и коттеджей. И... полной безвкусицей! "Сильные мира сего", преуспевающие бизнесмены словно состязались между собой: кто кого. Тут и вычурные готические башни, и барокко, и ампир... Полное смешение стилей, богатство и роскошь, выставленные напоказ. За высокими заборами рвались с цепи злые псы - охранники. Камеры слежения фиксировали каждый шаг.
   Никто из обитателей этих вилл не желал общаться, и любой вопрос Аркадия Ильича повисал в воздухе.
   С большим трудом он отыскал наконец громадный мрачноватого вида особняк своего сына. Но не в самой "долине нищих", а гораздо дальше, в глубине леса, вдали от людей. Первая мысль была: зачем нужен такой дворец? Семья-то из трех человек... Не дом, а какая-то тюрьма. Только потом он понял, как был недалек от истины в этих своих размышлениях "у парадного подъезда".
   Его приезду не были рады в этом холодном доме-музее.
   Все было здесь устроено не так, как привык Аркадий Ильич. Он путался в лабиринтах и бесчисленных комнатах. Одних дверей было не сосчитать! А все эти новомодные джакузи, дорогие картины, итальянские гарнитуры и прочая, на его взгляд, дребедень не вызывали у него чувства восхищения.
   Истинное потрясение испытал он от общения с собственным внуком. Ни привезенные игрушки, ни гостинцы ничуть не обрадовали "барчонка". Так назвал мальчика один из рабочих, достраивающих "хоромы". "Барчонок" смотрел на родного деда волчонком. И не мог вымолвить ни слова.
   - Да не говорит он у нас, сами не знаем, почему, - оправдывался сын.
   - Эх! Как же он у вас в школу-то пойдет? Как дальше жить, общаться будет? - с горечью вопрошал потрясенный дед Аркадий. - Как можно было допустить подобное?
   - А я, батя, между прочим, не дурака валял - работал, семью обеспечивал. Некогда было нам с ним сюсюкать! Да и к самостоятельности приучали.
   Все объяснения горе-родителей выглядели одно нелепее другого. Вместо недельки дед Аркадий остался в этом неуютном барском доме на всю зиму. Разыскал в городе лучших педагогов и специалистов, обратился в Центр социальной помощи семье. Даже по телефонам доверия звонил, спрашивал совета.
   Внук был столь запущен, что пришлось и таблетки пить, и применять особый тренинг для языка и памяти. Специалисты сначала ахали-охали, разводили руками. Потом, после оплаты консультаций "зелеными", дружно начинали уверять, что мальчик вполне нормальный, сообразительный. Только вот еще годик-другой нужен для реабилитации в обществе и "налаживания речи". Советовали приглашать в дом детей для общения. Читать книжки, играть с Кирюшей в развивающие игры. Или свозить за границу.
   Ни читать, ни играть с сыном родителям по-прежнему было некогда. Автобизнес засосал их настолько, что, казалось, никакая сила уже не сможет вернуть их к жизни.
   Со дня рождения Кирюша ни в чем не знал отказа. Его комната всегда была завалена немыслимо дорогими игрушками.
   За высоким забором кипела красками, бурлила звуковая жизнь, а мальчик сидел взаперти в своей домашней тюрьме. Родители с головой ушли в прибыльное дело. Они часто и надолго уезжали. А их единственный сынишка был предоставлен сам себе.
   Поначалу он бродил по своему огромному дому, горько плакал, звал маму. Потом засыпал, обессиленный, свернувшись клубочком где-нибудь в уголочке. Соседей нет, поиграть не с кем. Только кошка Сонька да собака Граф скрашивали его одиночество. Граф лизал его своим теплым языком и по-собачьи жалел несчастного "барчонка". За что ему такое?
   Питался Кирилл самостоятельно. Особенно лакомые куски доставались верному другу Графу. Холодильник всегда был забит битком дорогими продуктами. Кирюша больше всего любил сладости, пирожные. Граф, по всей видимости, тоже. Мальчик сам научился включать дорогую японскую видеоаппаратуру - страсть как любил мультики! Да еще конструктор "Лего" и кубики, часами домики собирал. Машинок и пистолетов у него - на целый детсад.
   Кстати, о детсаде. Его как-то отдавали туда, но он часто болел и потому, по решению "любящих" родителей, опять надолго попал в свою "золотую клетку".
   В огромном дворе шло какое-то строительство. Там был ковровый цех, летом допоздна суетились сезонные рабочие. Их смачная матерщина - единственные уроки живой русской речи. Глядя на воду, Кирилл говорил "фу". Мать его понимала. Но когда он просил "фу" у рабочих, они покатывались со смеху. Яблоки у него - "каба". В летний зной он жаловался рабочим "жа!", что значило "жарко!". Однажды ему принесли "жа" - "жабу"! Зеленую и противную. Бросили ее за шиворот разодетому во все фирменное "барчонку". Мальчик был так напуган, что долго заикался. Весь словесный набор - десяток междометий! Объясняться на нем становилось все труднее.
   В один из отъездов родителей в доме едва не случился пожар. Это Кирилл нашел однажды спички, долго играл с ними. Потом развел костер прямо в своей детской. Такую картину он видел во дворе. Рабочие грелись осенью у костра, языки яркого пламени лизали дрова. Все смеялись, было так весело!
   Пожара в доме удалось избежать только по счастливой случайности. В это время сторож делал обход, увидел в окне отблески пламени. Беды не случилось.
   Но даже это происшествие не стало уроком для родителей Кирилла. Они лихорадочно достраивали особняк и не прекращали своих бизнес-вояжей. Призрак золотого тельца овладел ими настолько, что им было не до маленького сына.
   Нанимать няню казалось накладно для семейного бюджета. Все деньги шли в дело. А мычание сына - так образумится еще!
   Ныне за мамку и за няньку у Кирилла его дед Аркадий. Общаться с окружающим миром он учит внука столь ревностно, что готов быть его поводырем всю жизнь. Теперь и Кирилл не чает в нем души.
   Перед сном дед читает ему книжки, гладит по голове. Засыпая, внук держит его за руку.
   Когда мальчик ленится осваивать азы речи, дед грустно говорит: "Маугли ты мой дорогой, как же среди людей будешь жить?"
   Кирюшка по-детски счастливо улыбается. Ему пока совсем невдомек, что это за "маугли"? И слово "школа" пока для него ровным счетом ничего не значит.