Экология совести

Новые люди

   ВО ВСЕ ВРЕМЕНА СУЩЕСТВОВАЛА ПРОБЛЕМА ОТЦОВ И ДЕТЕЙ. ЧАДА НЕ ПОНИМАЮТ СОБСТВЕННЫХ РОДИТЕЛЕЙ, А ТЕ В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ ИХ.

   В плохие времена, калечащие душу, Варвара не верит. Еще покойная бабушка говорила, что времена всегда тяжелые и люди их не выбирают. Всегда были войны, эпидемии, голод, проблемы отцов и детей, национальные и политические конфликты. Просто надо правильно относиться к эпохе, которая выпадает на твою долю. Не роптать, не впадать в отчаяние, быть оптимистом.
   Варина бабушка была большая умница, закончила Смольный институт. Могла понять любого человека.
   Бабушка очень любила Варю. А та часто повторяла цитату из английской книжки "Ярмарка тщеславия". Автор ее, писатель Уильям Теккерей, писал: "Женщина только тогда по-настоящему становится матерью, когда становится бабушкой". Мудрый был дядька. Объяснил, почему у Вари с мамой никакого понимания нет. Мама Варю еще студенткой родила, когда архитектурный заканчивала. И отец тоже тогда еще учился. Зачем студентам дети?
   Может, когда ее маме стукнет семьдесят, они и найдут общий язык? Хотя в последнее время очень много их разъединило.
   Книгу эту, про "ярмарку", Варя после бабушкиной смерти дважды пыталась прочитать. И каждый раз откладывала. Ну не ее это фишка - книги читать, даже такие умные. Да и вообще нынешняя эпоха не книжная. Это же не случайно, что люди на телики, видики и компьютеры переключились!
   Во-первых, лень. Во-вторых, книги совсем другой жизни требуют: тихой, задумчивой. Вот мать уедет на дачу, сидит там под березой в гамаке с кошкой и читает. Это можно понять. А когда вокруг тебя Москва сумасшедшая, клубы, бары, кафешки всякие, ну какие там книги!
   Для Вари лучшая книга - жизнь. Читай, не перечитаешь! В театр после смерти бабушки она тоже не ходит. Последний спектакль видела - "Пеппи Длинный чулок". Цены на билеты ломовые. Одна в театр не пойдешь. А парни ее уснут там в первом же акте.
   С компьютером у Вари отношения тоже не сложились. Ну, просто не было в детстве компьютера. Не познала она высокую виртуальную культуру. Два года назад мама напряглась, выкупила в своем бюро какую-то допотопную машину, чтобы дочка была продвинутой. Компьютером она быстро овладела, с Интернетом сразу разобралась. Но сидеть в нем часами, как другие маньяки, не собирается.
   Зачем ей виртуальная реальность, когда настоящая есть? Большинство ребят, конечно, от компьютеров тащатся. Без Интера дня прожить не могут. Тот же наркотик. Одно теперь хорошо: если будешь в приличную фирму устраиваться, можно написать "владею компьютером".
   Новые времена при всех их подлости и жестокости Варе все же нравятся. Если постараться, в них можно найти много интересных перемен, неожиданностей да и просто чудес, о которых раньше и мечтать было нельзя. Но касается это мира Вариных сверстников, поколения "новых людей".
   Вот, к примеру, раньше девочке из хорошей семьи полагалось быть воспитанной, эрудированной, чистенькой и нарядной. Теперь ничего этого не требуется. Хорошие манеры нужны только на сцене. Одеваться можно кое-как, цеплять на себя все, что хочешь. Лишь бы было прикольно. Одежда у всех, в принципе, одинаковая, только куплена в разных магазинах. Большинство девчонок носит то же самое, что парни. Это очень здорово, выглядеть всем одинаково.
   Конечно, Варя не настолько глупа, чтобы не знать, что есть совсем другой мир. Есть ребята - мажоры с крутыми родителями, для которых слетать в Нью-Йорк все равно что для Вари покататься на речном трамвайчике по Москве-реке. Они с шестнадцати лет носятся на собственных "Феррари", одеваются в лучших лондонских магазинах, учатся в швейцарских колледжах.
   Но ее команда с этим миром не пересекается, как параллельные прямые друг с другом, попасть в него Варя не жаждет и богатеньким ребятам не завидует. Каждому свое. Да и какая, к примеру, из Вари миллионерша? Для нее предел мечтаний - новая куртка да поездка летом в Анталью.
   Это только взрослые все поголовно мечтают о крутой и богатой жизни. А ее сверстникам вполне достаточно самого необходимого. У Варвары - три пары джинсов на все случаи жизни, и она не страдает. Можно в них на дискотеку, можно в гости и в школу...
   Никаких норм для молодняка больше не существует. Можно быть полным чучелом с крашенной в три цвета головой или наголо побритой, с кольцом в носу и сплошь покрытой татуажем. Половина Вариных одноклассниц из приличных семей именно так в школу и ходили. Учителя сначала напрягались, злились, потом махнули рукой.
   Внешность тоже стала вещью весьма относительной и совсем не главной. Лишь бы человек был хороший, не вредный и компанейский.
   Варина бабушка очень переживала, что внучка ее высоченная и толстуха, совсем не похожа на хрупкую красавицу мать. А значит, будут проблемы с женихами. Но это было мышление позапрошлого века. Внешность сейчас большого значения не имеет.
   Красавица мама пятнадцать лет живет одна, ей в кино пойти не с кем. А у семнадцатилетней Варюхи было уже три постоянных парня. И в записной книжке сто двенадцать имен, она специально считала. И все эти ребята ее друзья.
   Мама говорит, что большое количество знакомых - показатель неразборчивости, всеядности и душевного потребительства.
   Конечно, смысл в ее словах есть. Но многого мама не понимает. Родители сейчас вообще утратили понимание со своими детьми. И говорят, и мыслят на разных языках. Когда Варя пытается рассказать маме про "новых людей", про свое поколение, мама раздражается. И вот что интересно. Понимание как бы перескочило через одно поколение. Родители детей боятся, злятся на них. Понимание на нуле. А вот с дедушками-бабушками "новым людям" договориться значительно проще. Варина бабушка сразу бы поняла, что они не просто всеядные, а терпимые и очень коммуникабельные.
   Вот пришла Варвара на первый курс в институт. Через неделю уже весь курс знала. А у матери за последние годы ни одной подруги не прибавилось, не говоря уже о знакомых мужиках. Вот уже десять лет подряд свой день рожденья она вдвоем с Варей встречает. А работает мать в большом ландшафтном бюро, ездит обустраивать участки и крутые виллы. И все равно одна!
   Матери нельзя втолковать, что Варины ребята по-своему деликатные. Никто в чужую жизнь не лезет, не диктует свои правила. Варя своих ребят очень любит, но совсем не идеализирует. Сколько среди них пропащих, уже в пятнадцать лет отказавшихся от нормальной жизни. Сколько таких, которые вообще ничего в жизни не хотят и уже не могут! Есть патологические трусы, которые готовы пить, колоться, нюхать всякую дрянь, только чтобы не видеть, что вокруг происходит.
   Но сверстники ее не одиноки. Несчастных старые дев в ее поколении не может быть просто по определению. Потому что "новые люди" не путают секс с чувством.
   Секс - естественная потребность каждого живого существа, и удовлетворять ее так же естественно, как пить, есть и дышать. И средства для утоления голода они не выбирают. Неразборчивость, грязь, распущенность - твердят родители. Варя смотрит на проблему иначе.
   Ну не умирать же с голоду, если дома нет индейки с черносливом? Покапризничаем, а через день съедим и картошку без масла, и черствый хлеб. Так же и тут.
   Любая девчонка может найти на дискотеке или вечеринке парня, которому тоже невтерпеж. Можно потом и не видеться с ним больше. Никто не осудит. Мама ее, Василиса Антоновна, не курит, а пьет только по большим праздникам какие-то несерьезные напитки: кагор, вермут, сухое вино. И Варе до семнадцати лет на Новый год даже шампусика не давала. Та на школьном вечере уже в двенадцать лет водку в туалете попробовала А в тринадцать дымила, как паровоз.
   Варя, конечно, девушка не особенно образованная, пока один курс экономического вуза осилила. Но красивые выражения оценить умела. Тем более что их во всех газетах пишут. Да, терпимость у молодняка действительно полная. Особенно после бутылки.
   Раньше над неряхами и толстухами беспощадно смеялись. Изводили одноклассников обидными кличками, издевались над именами. Теперь у каждого уже с первого класса своя "кликуха", как в зоне. Раньше Варя была "Белка", а теперь - "Белая". И вполне нормально, если парень будет звать тебя не по имени, а по кликухе. В первом классе она своего старомодного отвратительного имени страшно стеснялась. Всегда представлялась коротко: "Варя". А теперь все тащатся от деревенских древних имен, даже ведущую одной заумной передачи зовут Авдотьей, как крепостную старуху. Стала и Варя гордо называть себя полным именем - Варвара.
   Раньше дети боялись своих родителей. Теперь родители боятся своих детей. То же самое с учителями. В школе можно годами прикидываться неразвитым, недоделанным, просто дебилом. И с таким имиджем спокойно посылать учителей куда подальше. Можно уже в восьмом классе ходить полуголой и раскрашенной, как индейский вождь. Громко рассказывать в классе, как всю ночь прикалывалась на дискотеке и какие крутые братки возят тебя на своих джипах.
   Можно на уроке мямлить, не запоминать стихи, вообще не прочитать ни одной книжки. Всё спишут на твою неразвитость, на безработного папу-алкоголика или гулящую мать.
   Раньше дебилы учились в специальных школах для дураков. Сейчас в такую школу ни один домашний дебил себя засунуть не позволит. Быть дебилом не хуже, чем пьяницей или наркоманом. Учителя как огня боятся таких детишек и еще больше их жуткого окружения.
   Многие Варины одноклассники, чтобы облегчить учебный процесс, специально косили под идиотов и детей-алкоголиков. Плохая наследственность дорогого стоила. У самой Вари с наследственностью все было в порядке.
   Правда, с некоторых пор Варину мать стали называть в школе "городской сумасшедшей". На самом деле мать ее была образованной и умной, но вела себя так, что можно было и впрямь засомневаться в ее умственных способностях.
   Она всем все прощала. Сначала отцу, который три года мучил ее, не понимая, с какой женщиной ему будет лучше. Варе тогда было восемь лет. Наконец отец прозрел и ушел к молодой парикмахерше без московской прописки. У них родилась дочка Лида.
   Отец вскоре понял, что жить с глупой парикмахершей из города Мышкина ему не интересно. Он полюбил новую женщину - врача из Владивостока и собрался переехать к ней на Дальний Восток. А парикмахерша решали вернуться домой, где с маленькой дочкой на руках ее не ждали. Они с отцом привели трехлетнюю Лиду к Вариной маме. Пришли с маленьким чемоданчиком и большим тортом. Пусть, мол, девочка поживет у мамы, подружится со старшей сестрой, пока они устроятся на новых местах. Это был явный бред. Отец просто хотел спихнуть на них девчонку. И так же, как Варе, не платить алиментов.
   Варя тогда сразу сказала, что у всех здесь крыша поехала, девчонка эта чужая, никакая ей не сестра, и жить она с ней не собирается. Дверью шарахнула и ушла на улицу злиться. Знала, что отказать отцу мать ни в чем не может. Когда Варя вернулась домой, мать с маленькой Лидой пили чай с тортом. Отца с парикмахершей уже не было. Больше его Варя вообще никогда в жизни не видела.
   После этого и прилепилась к ее матери кликуха: "городская сумасшедшая".
   Именно тогда и началась у Вари совершенно новая жизнь.
   Никогда в жизни не любила Варя никого так, как эту жалкую, тщедушную, сероглазую Лидочку, с которой спала в одной постели.
   Ей не хотелось тогда никуда уходить из дома, нелепо, конечно, но с трехлетней малявкой было интереснее, чем с разбитными подружками. Она гнала друзей из своего дома, такого удобного для тусовок, пустого, ведь мать с утра до вечера пропадала на работе. Ребята могли напугать девочку или научить какой-нибудь дряни. Впервые в жизни Варя чувствовала ответственность за другого человека. И еще ей совсем не хотелось делить Лидочку с другими. Вот только к матери она ее не ревновала. А Лидочка уже через месяц называла Василису Антоновну "мама".
   Это было чудовищно запущенное существо с кривыми тонкими ножками и красным носом. Она постоянно шмыгала носом и задыхалась во сне, не давая Варе спать. Но это почему-то не раздражало.
   Мать превзошла саму себя. Умудрилась вылечить Лидочку от хронического гайморита и еще от десятка других сложных болезней. Вылечила, откормила, научила читать и рисовать. Как раз после этого и появилась безутешная парикмахерша. Никто в Мышкине на нее, даже бездетную, не позарился. От лютой тоски и одиночества парикмахерша вспомнила о своей "ненаглядной доченьке".
   Лидочка двумя руками отталкивала чужую тетку, которая тут же полезла к ней с поцелуями. Нормальный человек выставил бы парикмахершу тут же за дверь. Любой, кроме Вариной мамы. Она оставила бессовестную парикмахершу ночевать. А наутро проводила ее вместе с Лидочкой в Мышкин. Уезжали они на этот раз с большим чемоданом. С таким же успехом можно было отдать ребенка в заложники террористам.
   Лживая парикмахерша клялась тут же им написать, но такие люди забывают обо всем через полчаса после расставания!
   У Вари тогда был настоящий шок. Как же так можно?! Была девочка, и нет ее. Варя плакала две недели и впервые узнала, что такое бессонница.
   Между ней и матерью пролегла непреодолимая пропасть. Невыносимо было слышать, как та талдычит о милосердии и правах законной матери. Назвать так парикмахершу нельзя было даже после бутылки водки, и Варя просто перестала разговаривать с матерью.
   Теперь, не стесняясь, на глазах у Василисы Антоновны она пила дома водку. А в пьяном дурмане представляла, как бледная Лидочка в разорванных чулках бегает по какому-то затрапезному вокзалу и зовет Варю. Именно тогда Варя и решила, что никогда не будет иметь собственных детей.
   ...Так случилось, что долгие годы мы с Вариной бабушкой ходили вместе в храм Преподобного Сергия Радонежского в Рогожской слободе. В приходе все знали друг друга, хотя бы в лицо. Да и Варину бабушку, настоящую благородную даму, трудно было не заметить. Что же касается Вари, то с трудом припоминала я какого-то упитанного тихого ребенка. Приходила с ними и стильная молодая женщина - Варина мать.
   ...В бросившейся ко мне в притворе измученной бледной женщине с ранней сединой в волосах трудно было узнать ту самую подтянутую и элегантную Василису Белову. Рассказ ее был ужасен. Белова теряла единственную дочь: странную, закрытую девушку, причисляющую себя к особой молодежной касте "новых людей".
   Задача переубедить почти незнакомого человека показалась поначалу неразрешимой. Но и отказать матери было невозможно.
   ...Я назначила Варе встречу у нашего храма, где она не была уже несколько лет. Она не заставила себя упрашивать. Неожиданно Варя оказалась отличной собеседницей. Да и просто изголодалась по нормальному общению. Долго вызывать ее на откровенность мне не пришлось. Мы говорили обо всем на свете. Никаких запретных тем для нее не было. Я постаралась с максимальной точностью записать этот нестандартный монолог и вынести его на суд наших читателей. Кого-то он, возможно, шокирует, удивит, возмутит. А кому-то поможет понять поколение "новых людей", наших родных мальчиков и девочек, о которых мы так мало знаем.