Экология совести

Последнее дело спасателя

   Остается лишь удивляться, сколько бессмысленной злобы и скверны таится в человеческих душах! Гадкие слухи и сплетни чернили имя доброго, бескорыстного человека, способного безоглядно помочь и спасти другого человека.

   Каждый праздник на протяжении многих лет приходили ко мне старомодные открытки от Виктора Санкова. Ландыши, сирень, подмосковные пейзажи, несколько дежурных фраз: "У нас все в полном порядке". В это верилось с трудом. Слишком хорошо знала я непростые обстоятельства жизни этой семьи. Но от мысли, что Спасатель, как я привыкла называть Виктора, держит руку на штурвале своего семейного корабля, на душе становилось спокойно.
   Внезапно открытки исчезли. Семь лет назад, в последнюю встречу, Виктор пообещал не отягощать меня проблемами своего бытия, но и не исчезать без предупреждения. Обманывать он не умел, это был самый надежный и ответственный человек на свете. Значит, случилось что-то серьезное. И я стала разыскивать Санкова по старым знакомым. Информация, полученная от родственницы его покойной жены, была убийственной. Тетушка вопила, что не желает слышать о "старом мерзавце", исковеркавшем жизнь родному сыну. Бесстыдник Санков на глазах у бедного мальчика соблазнил молодую невестку и увез из Москвы в захолустный Смоленск. Выпустив пар, тетушка вспомнила, что говорит с журналистом, посоветовала немедленно отправиться к развратнику Санкову и разразиться убийственной статьей о падении нравов.
   К счастью, я не относилась к категории людей, слепо верящих сплетням и наветам. Услышанное не могло иметь отношения к тому доброму, щедрому, благородному человеку, которого я знала, и совсем неслучайно называла Спасателем. Перед моим мысленным взором прошли вся его жизнь, те люди и звери, которых он защищал, кормил, растил, лелеял, лечил... Что же заставило Виктора бежать из любимой Москвы, оставить прекрасную квартиру, дачу, работу, обосноваться на родине умершей жены, где у него не было ни одного близкого человека, и в сорок пять начать жизнь с чистого листа? Неужели и вправду причиной внезапного побега была страсть к тощенькой веснушчатой девчонке, моложе его на четверть века? Чтобы убедиться в этом, надо было посмотреть в глаза Спасателю. Я дала Виктору телеграмму и отправилась в Смоленск. И всю дорогу вспоминала о прошлом.
   ...В тот роковой год двадцатипятилетний Виктор с отличием окончил Тимирязевскую академию, поступил в заочную аспирантуру и устроился работать в одну из лучших ветеринарных клиник Москвы. Он был сыном старых родителей. Отец, контр-адмирал, выйдя на пенсию, постоянно жил на даче в Опалихе. Мать Санкова, профессор-кардиолог, пару раз в месяц появлялась в столице, чтобы прочитать лекции в мединституте. Виктор стал полноправным хозяином прекрасной четырехкомнатной квартиры в Чапаевском переулке, забитой книгами, моделями парусников, учебниками по ветеринарии и фотографиями любимых собак. Ветеринаром он был от Бога. По выходным на даче Санкова развертывалась бесплатная ветеринарная клиника. Съезжалось множество знакомых семьи со своими друзьями и собаками. Однажды туда привезли и меня вместе с моим первым охотничьим псом, курцхаром Денди, повредившим лапу. Виктор никогда никому не отказывал. Собаки и люди одинаково обожали этого высокого, красивого, доброго человека. Особенно пленяло его несокрушимое бескорыстие. У Санкова было незыблемое правило: хозяев животных, пытавшихся вручить хотя бы шоколадку, больше в дом не пускали. В московской клинике Виктор вел себя точно так же. Начальники смотрели на его "причуды" сквозь пальцы. Санкову предрекали блестящее будущее, в его кабинет интенсивной терапии стояли длинные очереди. Он был абсолютно доволен своей жизнью. Да и разве это не счастье: заниматься любимым делом, быть нужным людям, чувствовать их благодарность. Но однажды десятиминутная прогулка по парку у кинотеатра "Ленинград" изменила всю его жизнь. ...Внезапно два огромных ньюфа Санкова - Пафнуша и Гоша - дружно бросились к скамейке, на которой сидели очень красивая молодая женщина и маленькая девочка. Прекрасные темные кудри подчеркивали нездоровую бледность незнакомки. Она тяжело дышала и крепко прижимала к себе испуганную малышку. С тонкого лица на Санкова блеснули потрясающие синие глаза. Этот момент решил всю его будущую жизнь, в которой уже не было ни профессорского звания, ни научных трудов, ни собственной школы. Незнакомка потеряла сознание, Санков подхватил плачущего ребенка на руки и бросился к ближайшему автомату вызывать "скорую".
   Через несколько часов Виктор узнал, что синеглазую незнакомку зовут Нина Усова, работает она участковым терапевтом, страдает хроническим пороком сердца и ждет второго ребенка. Учитывая крайнюю истощенность больной, врачи Боткинской больницы по-свойски посоветовали супругам со вторым ребенком несколько повременить. В том, что Виктор нежный и любящий муж Нины, никто из них не сомневался. Из Боткинской он привез больную к себе домой, в Чапаевский. Той же ночью, напоенная кагором и чаем, Нина рассказала Санкову всю свою жизнь.
   С первой попытки попала она в московский мединститут, а после его окончания осталась работать по лимиту в столице. Тогда это казалось неправдоподобной удачей. Столица нуждалась в медиках и щедро пополняла их кадры за счет молодых иногородних врачей, рисуя перед ними роскошные перспективы. Через десять лет каторжной работы в качестве участкового терапевта у Нины мог появиться шанс поменять койку в общежитии на собственную комнату в коммуналке и стать настоящей москвичкой. Но главное, можно было делать карьеру, посещать библиотеки, концерты, театры.
   Мифы рассеялись очень быстро. Работать приходилось по двенадцать часов в сутки, таскаться по бесконечным вызовам, скрывать от коллег свое больное сердце, тоску и одиночество. Последнее и сыграло над ней злую шутку.
   Поехав в свой первый отпуск в Смоленск, Нина вышла замуж за своего одноклассника Стаса, глупого и пустого искателя приключений. Брак оказался ошибкой, но увенчался рождением Ульяны и необходимостью переехать с младенцем из общежития за занавеску к доброй старушке, согласившейся за символическую плату присматривать за девочкой. Два месяца назад Нина отправилась в Смоленск, чтобы официально развестись. Развод они с мужем решили отметить. Выпили в баре бутылку дешевого коньяка, погуляли но ночному городу и провели вместе последнюю ночь. Прощание стоило дорого. Вскоре доктор Усова узнала о своей беременности. Это была катастрофа. Новый ребенок в ее жизнь абсолютно не вписывался, сложно было вырастить в одиночку даже Ульяну. Помощи ждать было совершенно неоткуда. Даже штампа о браке у нее в паспорте теперь не было. Но избавиться от будущего малыша Нина не смогла. Больное сердце такого напряжения не выдерживало. Нина часто падала в обморок в самых неподходящих местах.
   Свою встречу с Ниной Санков посчитал перстом судьбы и в ту же ночь предложил ей руку и сердце. Удача широко улыбнулась ему: достаточно было выйти на минуту в парк у собственного дома, чтобы встретить женщину, о которой мечтал всю жизнь!
   Родителей не удивил выбор сына. Их Витя был прирожденным спасателем и не мог просто и банально жениться на благополучной здоровой московской девушке. Ему непременно надо было с кем-то возиться, жертвовать собой, помогать, лечить. Бедная, больная, усталая провинциалка с маленьким с ребенком на руках была для него идеальным вариантом! Возражать против скоропалительной свадьбы было бесполезно, и мудрые родители приняли невестку как неизбежное зло. Рождение крикливого синеглазого Андрюши примирило их с мезальянсом. Нине после родов стало хуже, она оставила работу, сидела дома и с трудом справлялась с детьми. Особенно много хлопот доставлял младший сын: требовательный, капризный, непредсказуемый. С детства врал он на каждом шагу и по любому поводу, врал бессмысленно и глупо. Санков разрывался между клиникой, аспирантурой и домом. Несся за сыном в ясли, летел за дочкой в школу, провожал жену в поликлинику. Каждую субботу с полными сумками ехал на дачу к любимым родителям. Они-то и решили главную проблему Санковых. Когда Андрею исполнилось пять лет, старики забрали его к себе. Дедушкиной пенсии было достаточно, чтобы пригласить няню.
   Контр-адмирал души в мальчишке не чаял. Когда Андрею исполнилось шестнадцать, дед завещал ему свою прекрасную дачу, не предполагая, что совершает роковую ошибку. Дети Санковых были абсолютно разными. Вдумчивая, ответственная Ульяна сразу привязалась к Виктору и звала его отцом. Она любила всех близких. Андрей же не переносил даже родную сестру. И с детства воспринимал ее только как конкурентку. Не зная, что Санков его отчим, беспричинно его ненавидел. Был совершенно равнодушен к матери, не навещал ее в больнице, не пришел проститься на кладбище. И вряд ли знал, где находится материнская могила...
   ...После смерти Нины Санков жил со старшей дочерью в Чапаевском переулке. Защитил кандидатскую, стал заместителем главного врача. Ульяна закончила университет, стала археологом, подолгу пропадала в далеких южных экспедициях. Каждую пятницу после работы Виктор садился в свою смешную зеленую "Оку" и отправлялся на дачу: навещать стариков, копать грядки, подрезать деревья. Увидев отца, Андрей тут же демонстративно садился в белую адмиральскую "Волгу"и мчался оттягиваться в московскую квартиру. Говорить с Санковым ему было не о чем, да тот и не настаивал.
   Последний раз встретились мы с Санковыми на поминках контр-адмирала. Андрей появился передо мной изрядно пьяный, как всегда очень нервозный, вздернутый. Жестом, достойным начинающего провинциального актера, указал на дедушкин особняк, нарочито громко произнес: "Теперь это все мое! Я один полноправный хозяин и землевладелец. Полдачи уже в аренду сдал! Прошу вас заезжать запросто, гостям всегда рад. Чем я сейчас занимаюсь? Да вроде ничем, просто ищу себя в мирозданье и, уж поверьте, не промахнусь!" Во время этого странного монолога за спиной Андрея маячило странное, худющее, коротко подстриженное существо. На принадлежность к женскому полу указывал огромный живот под застиранным джинсовым сарафаном, резко контрастирующий с тощенькими ручками, узким измученным личиком, сплошь покрытым веснушками.
   Поймав мой взгляд, Виктор пояснил: "А это моя потенциальная невестка Ася: доброе, несчастное созданье. Ребеночек уже в пути, но жениться Андрюша не спешит. Дразнит семью, общество, несчастную Аську и в первую очередь меня. Родители Аси погибли в автокатастрофе, и она с третьего класса жила в детдоме. Там ей еще и диагноз "олигофрения" впаяли. Есть привычка такая у медиков для перестраховки детей слабоумными объявлять. Ася, конечно, вполне нормальная, но очень запущенная, слабая, несамостоятельная. По общему развитию ей не восемнадцать лет, а десять. Сумела вырваться из интерната только благодаря своей единственной тетке. Расчетливая дама взяла над ней опекунство, пробила сироте комнату в коммуналке и теперь там сама и живет. А Асю на улицу выставила. На какой-то тусовке Андрей ее подобрал и теперь из бедной девчонки веревки вьет". По тону Спасателя я поняла, что тощенькую беременную Асю он в обиду не даст и, конечно, будет замечательным дедушкой. На этой оптимистичной ноте мы расстались. Потом от Санкова приходили короткие открытки: сирень, ландыши, подмосковные пейзажи...
   Через несколько месяцев после смерти контр-адмирала отношения с сыном прервались раз и навсегда. Однажды Андрей просто закрыл перед старенькой "Окой" Санкова ворота. Напомнил, что дача принадлежит ему и никаких воспитателей и соглядатаев он в своих владениях не потерпит. И видеть папеньку больше ни живым, ни мертвым не собирается. Простояв час как оплеванный у родительской дачи, Санков уехал в Москву. Андрей так и не вышел. Это был конец. Настало время проучить зарвавшегося мальчишку. Виктор дал себе слово общаться с ним только посредством почтовых переводов. Зарплата Спасателя была единственным источником существования молодой семьи.
   Но выдержать характер не удалось. Через три месяца заехал возмущенный сосед и сообщил, что Андрей исчез, оставив Асю с новорожденным младенцем одну на даче. Без денег, продуктов, без лекарств и пеленок. Сначала кормящая мать съела оставшиеся от бабушки запасы варенья, солений и маринадов, затем добралась до сушеных грибов, а потом постучала в соседнюю дачу и упала в голодный обморок.
   Никогда Санков не испытывал такого стыда: как мог он, старый дурак, играть в принципы, когда рядом умирала с голоду несчастная девочка, соблазненная его сыном?! В тот же вечер он приехал на дачу, поразился, в какое запустение пришел участок за короткое время. Дверь в дом была открыта. Здесь боялись одиночества, а не случайных гостей.
   Ася с крошечной девочкой, закутанной в старый плед, сидела на диване в холодной темной комнате с совершенно отсутствующим видом. У нее был глубочайший эмоциональный ступор, усугубленный тяжелыми родами и хроническим недоеданием. Она так исхудала, что сама казалась ребенком. Говорить Ася не могла, просто встала навстречу Санкову и молча протянула ему дочку. Сердце подсказывало ей, что этому человеку можно полностью доверять.
   Полгода разрывался Санков между клиникой нервных болезней, где лежала Ася, и Домом ребенка, куда поместили его внучку. Санков назвал ее Ниной, хотя веснушчатый жалкий заморыш ничем не напоминал его красавицу-жену. За все это время Андрей так и не появился.
   Несмотря на то что Ася была совершеннолетней, они столкнулись с серьезными проблемами. Диагноз "олигофрения" затруднял для нее возможность самостоятельно воспитывать ребенка. Врачи настойчиво предлагали юной матери-одиночке написать "отказную" на девочку. Всего несколько слов на мятой бумажке навсегда лишили бы Асю дочери, а той давали шанс обрести благополучных приемных родителей. Возможно, даже за границей! Была единственная возможность вырваться из порочного круга, подсказанная Санкову умным юристом. Не использовать ее мог только подлец. Через два месяца Виктор расписался с Асей и официально признал Ниночку своей дочкой. Поскольку "папа" Андрей ни в каких документах не фигурировал, его вычеркнули из Ниночкиной биографии раз и навсегда.
   ...Санковы жили тихо и замкнуто, ни с кем не общаясь, посвящали все время маленькой дочке. Ася окрепла и подолгу гуляла с коляской у кинотеатра "Ленинград". В том самом парке, где когда-то Спасатель встретил Нину. А по Москве уже ползли гадкие слухи про свекра, соблазнившего невестку, про внебрачного младенца, несчастного сына...
   Последний удар ему нанесла старшая дочь, внезапно вернувшаяся из археологической экспедиции. Ульяна орала, топала ногами, бросалась на обалдевшую Асю с кулаками. Вопрос был поставлен ребром: или отец сегодня же выставит эту приблудную дебилку с младенцем за дверь, или Ульяна завтра начнет разменивать квартиру!
   Санков не бежал от слухов и сплетен, он сознательно и достойно спасал своих девочек от грязи, оскорблений, ненужных переживаний. На одной чаше весов была любимая Москва, работа, родительские могилы. На другой - Асины несчастные глаза, нервы маленькой дочки, необходимость постоянно оправдываться и защищать доброе имя своей новой семьи. И выбор был сделан С двумя чемоданами и младенцем они уехали в Смоленск, в жалкую развалюху, единственное имущество, доставшееся Санкову от умершей жены и прежней жизни.
   Через полгода Ася научилась улыбаться. Еще через полгода они с Виктором повенчались и по-настоящему стали мужем и женой. Ася с гордостью показала мне свое обручальное кольцо с красивыми алмазными насечками. Первый настоящий подарок, который она получила в своей жизни.
   Имя для своей второй дочери она выбрала самостоятельно. И назвала ее Викторией, в честь мужа. Подружившиеся с Санковыми соседи поражаются, до чего же обе малышки похожи на папу.
   ...До поздней ночи просидели мы в крошечной кухне за шатким кухонным столом, покрытым стершейся клеенкой. В соседней комнате посапывали девчонки.
   Мы с Виктором спешили наговориться за последние семь лет. Рано утром мне предстояло вернуться домой. А там уж закрутит всех нас сумасшедшая жизнь и можно рассчитывать только на короткие открытки: ромашки, сирень, Смоленский кремль...