Экология совести

Последняя точка

   У этой блестящей пары было все. Молодость, красота, отличное здоровье и престижная работа. Они обожали друг друга, но разошлись вскоре после свадьбы. Брак их погубили деньги.

   ... У бригады "скорой помощи", прибывшей по вызову на Ленинский проспект столицы к тридцатидвухлетнему адвокату крупного частного агентства Антону Кирьянову, проживавшему там сразу в двух квартирах, было много причин для удивления.
   Вызов поступил от самого Кирьянова, жаловавшегося на затруднение дыхания, дурноту и невыносимые боли в сердце. Жил он на втором этаже старого девятиэтажного кирпичного дома. Медики увидели открытую настежь металлическую дверь и бледного молодого мужчину, лежавшего без сознания в передней. Огромное, только что отремонтированное по высшим европейским стандартам жилище состояло из двух трехкомнатных квартир, стену между которыми ремонтники сломали. Но как эти квартиры отличались друг от друга!
   Квартира, в которой находился бездыханный пациент, явно принадлежала людям среднего достатка. Приличная, но весьма допотопная и старая мебель. Много книг, большой письменный стол, а на нем в изящных рамочках фотографии красивой молодой женщины.
   Зато вторая квартира просто ошеломляла. Это было нечто среднее между музеем современной живописи, антикварным магазином и экзотической оранжереей. Особенно поражала воображение двадцатиметровая ванная комната. Не только потолок, но и стены здесь были зеркальными, ноги утопали в роскошном зеленом ковре, унитаз ослеплял золотым блеском. Позолоченными были полочки, сушилки для полотенец и дверные ручки. Роскошные махровые полотенца и дамские халаты были украшены монограммами. На туалетном столике стояли десятки баночек и флакончиков. Но особенно потрясла бедных врачей пятилитровая "бутылочка" со знаменитыми французскими духами "Шанель номер пять". Во всем чувствовалось присутствие хозяйки. Но где же она?
   Пришедший в себя пациент поведал врачам, что живет он здесь один. Состояние Антона оптимизма не внушало. И врачи его забрали в больницу.
   ...Две тысячи второй год складывался для Антона в одну огромную непрекращающуюся удачу. Защита диссертации прошла блестяще. Конечно, можно было бы прожить и без ученой степени. Но лаконичная надпись на визитке "Кандидат юридических наук" радовала глаз и сыграла не последнюю роль в получении очень хорошего места в преуспевающей фирме. Перед Кирьяновым открывались отличные перспективы. Новые коллеги оказались весьма симпатичными и профессиональными людьми. Но главное, именно здесь Антон познакомился с Лидой.
   Женитьба сына стала навязчивой идеей родителей Антона. Он не обманул их ожидания и радовал всем, кроме личной жизни. Высокий, широкоплечий, накачанный блондин, с ослепительной улыбкой, одевающийся в бутиках от "Хуго Босса", Антон не мог не нравиться женщинам. К привлекательной внешности можно было прибавить отличное образование, начитанность, работоспособность, отсутствие вредных привычек. Да еще и кооперативную трехкомнатную квартиру на Ленинском, доставшуюся Антону от дедушки. Правда, донельзя запущенную, ремонт в ней делали четверть века назад.
   Кирьяновы-старшие до сих пор работали в газете, зарабатывая себе на хлеб с маслом, имели двухкомнатную квартиру и ничем сына не обременяли.
   В общем, таких идеальных женихов, как Антон, в нынешние времена надо было поискать. И то, что до тридцати лет у сына не было ни одной подружки, наталкивало родителей на нехорошие размышления. Сами они поженились на первом курсе факультета журналистики Московского университета, потом работали вместе в одной газете, вместе ездили в зарубежные командировки. И гордились, что честным трудом создали неплохую материальную базу для своей семьи. Конечно, по нынешним временам база эта выглядела крайне скромной. Сын в своем юридическом отделе получал раз в пять больше отца!
   Антон гордился независимостью своих родителей и любил подчеркнуть в компании свое презрение к "вещизму". И сочувствовал родителям, не имевшим под старость возможности лишний раз сходить в театр и в кино. Это было весьма унизительно, и Антон готов был на все, чтобы жить иначе. Он не собирался размениваться по мелочам. Это был человек, очень любивший себя и серьезно относящийся к своему будущему. Насмотревшись на скороспелые браки университет-
   ских приятелей, Кирьянов решил ждать, пока не проявится та единственная женщина, без которой он не сможет жить.
   Но ждать пришлось недолго. Уже через четыре месяца в его отделе появилась невысокая, коротко подстриженная девушка в элегантном ярко-зеленом костюме, удивительно идущем к ее живым карим глазам. Лида Савинова полгода назад вернулась из Америки с дипломом магистра. В этой энергичной остроумной девушке Антону сразу понравилось все. Она была внимательна, доброжелательна и потрясающе умела слушать. Ей хотелось открыть душу. К тому же Лида оказалась непревзойденной, страстной любовницей. Препятствий для брака не было, со свадьбой решили не медлить. Лида произвела прекрасное впечатление на старших Кирьяновых. Сумела блеснуть кулинарными талантами и специально для них испекла по американскому рецепту потрясающий яблочный пирог с корицей. Огорчало, что родители невесты не смогут присутствовать на свадьбе: они гостили у постоянно живущего в США старшего сына. О семье своей Лида рассказывала очень скупо, словно заполняла служебную анкету. Родилась она в Якутии, в семье представителей технической интеллигенции. Школу окончила в Москве, получила золотую медаль, поступила на юридический факультет и после первого курса была отправлена по студенческому обмену на учебу в Америку. Причем в очень престижном дорогом университете. Там же окончила аспирантуру, вернулась. Стала работать с Антоном. Вот и все.
   В Москве Лида жила в небольшой, прекрасно отделанной однокомнатной квартире на Кутузовском проспекте. Там было множество красивых дорогих вещей, принадлежавших раньше Лидиному преуспевающему брату, ныне совладельцу крупной юридической фирмы в Вашингтоне, женатому на американке. Уезжая, он, не мелочась, оставил сестричке дорогую квартиру. И у Лиды с приданым все было в порядке.
   За счет брата она прекрасно одевалась, имела несколько шуб, носила часики от Картье, осыпанные бриллиантами. Брат же субсидировал ее учебу в Штатах. Свадьбу по обоюдному согласию сыграли очень скромную, у родителей Антона. Старшие Кирьяновы сделали невестке "королевский подарок": целых триста долларов на обзаведение, а к ним собрание сочинений Ивана Бунина, купленное ими тридцать лет назад у букинистов. Лидин подарок смутил и раздосадовал Антона. Несессер из крокодиловой кожи с серебряными вещицами и настоящий "Роллекс" стоили не меньше тысячи баксов. Конечно, свадьба бывает раз в жизни. Но Антон не выносил, чтобы женщина в чем-то его опережала, и не любил расточительности. Правда, Лида сама прекрасно зарабатывала и совсем не была похожа на мотовку. Но его собственные подарки на этом фоне выглядели очень бледно. С медовым месяцем решили не скупиться и провели его в Торремалинусе, одном из лучших курортов на юге Испании.
   Сюрпризы начались через пару месяцев после возвращения в столицу.
   Однажды утром в кабинет к Антону заглянул ошеломленный коллега и поинтересовался, где тот взял сумасшедшие "бабки" на автомобиль. На таком даже их шеф не ездит. Увидев округлившиеся глаза Антона, коллега пояснил, что его обожаемая супруга Лида парковала на соседней стоянке потрясающий новый "Лексус" цвета молодой листвы. Стоить такой японский автомобиль мог минимум шестьдесят тысяч долларов. У Антона помутилось в голове. Он подумал об измене, богатом старом любовнике, о двойной тайной жизни своей жены.
   Все было ошибкой, кроме двойной жизни Лидии. Конечно, жена объяснила, что ее подвез на немыслимо дорогой машине приятель брата. Но подозрение поселилось в душе у Антона. Вернувшись как-то воскресным утром с рынка, он услышал в своей квартире раскатистый мужской бас:
   "Хватит в прятки играть. Совсем это на тебя, Лидушка, не похоже. Уж не загипнотизировал ли тебя супруг? Чего ты его от нас прячешь? Родного отца стесняешься? Да и с жильем надо как-то решать. Или возвращайся домой, весь твой этаж уже почти год пустует. Или эту "помойку" начинай переделывать, вещи свои перевези, а то живешь, как бомжиха!" "Помойкой" наглый незнакомец обозвал любимую квартиру Антона, с прекрасной библиотекой и хорошо сохранившимся гарнитуром производства Германской Демократической Республики, которыми он так гордился.
   Незнакомец оказался родным Лидиным папой. И был он вовсе не бедным старичком-пенсионером, жившим на содержании у преуспевающего сына. Напротив, именно папа учил, одевал, кормил и содержал все свое семейство по обе стороны океана. И не только семейство, а еще и частные школы, православные общины, больницы и благотворительные фонды. Когда-то папа действительно был небогатым инженером в Якутске, очень энергичным и знающим. Потом бесстрашно бросился в "алмазный" бизнес. И через пятнадцать лет стал олигархом средней руки.
   Пока папа сжимал новоиспеченного зятя в объятиях, Лида старалась не замечать испепеляющих взглядов супруга. Папа уходить не спешил. Только через пару часов Кирьяновы остались наедине в своей "помойке", заваленной розами, бутылками "Мартини" и виски, банками с черной икрой и прочими милыми мелочами, привезенными заботливым родителем.
   Трясущийся от гнева и обиды Антон потребовал объяснений: как могла жена начать их общую жизнь с обмана и бессмысленной мистификации?
   ...Но Лидия свой обман вовсе не считала бессмысленным. Ужасное состояние мужа убедило ее в том, что Антон никогда бы не женился на дочке простого российского миллионера. А она так хотела быть рядом с этим упрямым, категоричным, но таким любимым мужчиной. Надеялась, что после свадьбы будет легче. Да и никто не принуждал его жить на папины деньги, они с Лидой прекрасно зарабатывали, были независимы. Но...
   У Лиды уже был большой печальный опыт. Многие люди не выдерживали испытания папиным богатством и впадали в крайности. Подружки начинали ненавидеть Лиду и посильно вредить, а мальчики, напротив, становились рыцарями и предлагали "богачке" руку и сердце. Тогда-то Лида и поняла, как ужасно чувствуют себя дети знаменитых родителей, скрывающие свои фамилии.
   В американском университете о ее папе, к счастью, никто не знал. Да и там его капиталы никого удивить не могли. Но вернувшись в Москву, еще до знакомства с Антоном, Лида твердо решила соблюдать на работе инкогнито, не дразнить сослуживцев, скромно одеваться, спрятать свой "Лексус", ездить на общественном транспорте, ни слова не говорить о папе.
   Но при всем своем реализме Лида не могла предположить, сколь непримиримы будут родители Антона, как неузнаваемо изменятся эти просвещенные интеллигенты, узнав про папины миллионы.
   Они "сломались" после первого же визита в папин четы-рехэтажный загородный особняк с лифтом, бассейном и зимним садом. А встретили их Савиновы как родных и вовсе не хотели огорошить своим благосостоянием. Да и не одни Савиновы живут ныне в роскошных особняках, дарят детям иномарки и отправляют их учиться за океан! Но даже внешнее испытание богатством оказалось Кирьяновым не по силам. А может быть, деньги значили для них больше, чем они показывали, и новоиспеченные родственники Лиды были просто жадными и завистливыми людьми? Без всяких объяснений они отказали невестке от дома, науськивали на нее Антона, требовали развода. А муж срывал злость на Лиде.
   Семейное счастье таяло, как дым. На работу ехали порознь, там не разговаривали. Скандалы стали нормой жизни. Муж бесцеремонно бросал Лиде в лицо, что все богачи без исключения воры. Слушать эти откровения было невыносимо. Поражало, как быстро слетела с ее Антона воспитанность, забылись обещания в вечной любви. Ненависть к Лидиным родителям заполнила все его существо. Все чаще вечерами прикладывался Антон к бутылке, а напившись, громил и обличал.
   Особенно было обидно Лиде за маму. Родители ее были очень разными людьми. Для мамы богатство мужа тоже было испытанием и источником постоянной нервотрепки. Бухгалтер по профессии, она тридцать лет проработала вместе с мужем в глубинке. Про трудную жизнь знала все, детей поднимала на две скромные зарплаты, в выходные дни трудилась, не разгибаясь, на дачном участке величиной в шесть соток, а не пять гектаров, как сейчас. Мама до сих пор не могла привыкнуть к тому, что имеет собственный "БМВ" и может слетать в Рим послушать оперу.
   Именно мама заставляла отца постоянно жертвовать на больных и бедных, вступать в бесчисленные благотворительные фонды. И поддерживала стремление дочери жить самостоятельно.
   Теряя свое счастье, Лида невольно ожесточалась. Все более раздражало ее тщеславие отца, погрязшего в своей страсти к богатству и оценивающего людей, как вещи, по себестоимости. Возмущала нетерпимость родителей Антона, осуждающих новых русских, гневно клеймящих мир бизнеса, о котором они ничего не знали, и неумно кичащихся своей честностью. Так, словно честность была не нормой, а какой-то сверхъестественной доблестью.
   Последнюю точку в их браке поставил папин подарок. Когда в короткий момент перемирия молодые супруги отправились в Домбай покататься на лыжах, папа быстренько купил соседнюю квартиру, сделал в ней сногсшибательный ремонт, обставил и перевез туда роскошные вещи дочери. Дорогой ремонт был сделан и в квартире Антона, но потом туда демонстративно возвратили его старые, потрепанные вещи, жутко выглядевшие на фоне свежего евроремонта. Так папа показал зятю, кто есть кто. Проигнорировать вызов тот не смог. И на следующий день подал на развод.
   Еще целых три месяца Лида продолжала жить в общих апартаментах, ходила на работу и ждала, что Антон откажется от развода, найдет в себе силы помириться и начать все сначала. Тогда они уедут на край света и никого не пустят в свою жизнь. Но этого не случилось. Осунувшийся, постаревший Антон игнорировал жену и каждый вечер опустошал бутылку...
   После развода Лида вернулась в родительский особняк, не взяв из новой квартиры ни одной вещи. Антон возвращался с работы в пустые, гигантские, пахнущие лаком и краской апартаменты и медленно сходил с ума от обиды и одиночества. Никто из коллег не удивился, когда однажды "скорая" увезла Кирьянова с диагнозом "обширный инфаркт". Родители Антона настойчиво распространяли по Москве душераздирающую историю о своем бедном обманутом новыми русскими сыне.
   Когда через знакомых журналистов эта удивительная история дошла до меня, я поначалу отказалась в нее поверить: настолько глупой и несерьезной казалась эта "драма" на фоне нынешней социальной обездоленности и повальной нищеты. За последние пятнадцать лет я встретила сотни пар, разводившихся по причине безработицы, бездомности, хронической нищеты. Но супруги, разбежавшиеся оттого, что имели слишком много денег, встретились впервые. Не скрою, мне хотелось посмотреть на женщину, брошенную мужем только за то, что была очень богата. И когда через общих знакомых она попросила о встрече, я, не раздумывая, согласилась.
   Приехала Лида на своем злополучном роскошном "Лексусе", зелено-салатового цвета. Теперь ей уже не надо было скрываться. В той же гамме у этой кареглазой, обаятельной шатенки было выдержано все - от шали до зажигалки. "Это мой самый любимый цвет с раннего детства. У меня не только обои в детской, но даже плюшевые медведи были салатовые. А потом, в школе - рюкзак, пенал, ручки. Когда я училась в Америке, в частном институте, папа заказывал в мою комнату тоже все в этих тонах: ковер, мебель. Так что до двадцати пяти лет в жизни моей была сплошная весна. А потом сразу, без всякого перехода, ненастная осень", - рассказывала Лида. Она старалась казаться веселой, но в глазах притаилась боль смертельно раненной птицы.
   От привязанности к Антону она не освободилась, страшно по нему скучала. И совершенно забыла о всех его обидах и несправедливости. Теперь во всех своих несчастьях Лида винила родителей и их проклятые деньги. Казалось, она искренне верит, что именно деньги, а не комплексы родителей и бесхарактерность и малодушие мужа сломали ее жизнь.