Экология совести

Приманка в виде сына

   Может ли ребенок спасти неудавшийся брак? Она посчитала, что может, но у жизни свои правила...

   В тот день у меня все валилось из рук, а причиной была утренняя встреча возле булочной.
   - Где ты шляешься? Взяли на себя обузу, дитя порока, - глаза старухи, смотревшие на светленького мальчугана через толстые, выпуклые стекла очков, были такими злыми, что и постороннему захотелось бы провалиться сквозь землю, но мальчуган молчал. Молчал, закусив губу. Старуха протянула к его голове большую, заскорузлую руку, наверное, чтобы ударить его. Потому что я увидела, как мальчик при виде этой руки втянул голову в плечи, будто приготовился к удару.
   - Он же ребенок! - не выдержала пожилая женщина, стоявшая рядом с маленькой девочкой на руках. - Как вы можете?!
   - Ребенок, - зло выплюнула старуха, - кому он нужен, этот ребенок?!
   Она зашаркала в сторону остановки, мальчик пошел за ней следом. Он не глядел по сторонам, только под ноги, на грязный, растаявший снег.
   Осень и эта ужасная картина испортили мое и без того не самое лучшее настроение. Тем более что я без труда узнала в этой злобной старухе бабушку моей давней знакомой. Знала я и историю появления этого мальчика. И от этого мне было еще хуже. Потому как все увиденное было не случайностью, а обыденностью в жизни этого ни в чем не повинного ребенка, который не смог исполнить роль, придуманную взрослыми:
   Впрочем, все по порядку.
   Семья Арины, которую я знала с детства, слыла благополучной и обеспеченной. Ее мама, врач, а по жизни большая артистка, работала в районной больнице, в кардиологическом отделении. Это отделение и было ее большой сценой, потому что здесь развертывались такие действа, разворачивались такие сюжеты и интриги, которые не каждому постановщику были бы по силам. В главной роли, конечно, выступала она, Васса Сергеевна. Справедливости ради надо отметить, что она умела предстать перед вами глубоко переживающей за ваше здоровье, источающей море заботы и нежности. Да так, что ты вмиг становился ее рабом, считающим, что твоя жизнь продолжается только благодаря ей. И что твое больное сердце не остановилось только благодаря ее уму, ее правильным медицинским действиям.
   Все у нее было просчитано, продумано. Ибо нежность, забота и сострадание выдавались ею далеко не всем, а лишь состоятельным, нужным людям.
   Рассказывали, что некоторым очень нужным ей особам она умудрялась вписать в историю болезни по нескольку инфарктов. Были ли они на самом деле или это был только трюк, никто утверждать не может, только ее коллег поражало, что у Вассы Сергеевны пациенты, перенесшие по пять - семь, а в иных случаях и по десять инфарктов, чувствовали себя вполне хорошо и продолжали трудиться на своих высоких постах. Я не случайно рассказываю о матери Арины, потому что это семейное качество - умение пустить пыль в глаза - она впитывала с детства. Еще в школе она отличалась от своих подруг наигранностью и жеманностью, старалась дружить с девочками из хороших семей, чтобы угодить маме и чтобы та при случае могла сказать: "Конечно, я вас знаю, Иван Сергеевич, моя дочка дружит с вашей девочкой. Они просто не разлей вода:" После этого она могла попросить о том, что ей нужно. Если учесть, что все это происходило во времена всеобщего дефицита, то можно понять, почему они жили всегда лучше, чем остальные. И Ариночка щеголяла в нарядах, которые невозможно было приобрести в магазине.
   Но и это, однако, не делало ее привлекательной для мальчиков. Они, чувствуя двуличность этой девочки из "хорошей" семьи, сторонились ее. Или просто не замечали.
   Васса Сергеевна видела это и изо всех сил жучила дочь: "Научись кокетничать, научись вести себя по-женски: А то так и останешься старой девой".
    До девы было, конечно, еще очень далеко, но тщетные попытки Арины кокетничать заканчивались плачевно.
   Истинное женское кокетство и обаяние - такой же дар, как музыкальный слух или искусство стихосложения. Неумелое подражание кому-либо вызывает только недоумение и смех.
   В общем, с делами сердечными у Арины не складывалось. И возможно, так и осталась бы она в одиночестве, если бы не давняя знакомая Вассы Сергеевны. У Вероники Павловны имелся сын Володя, который был старше Арины на два года. Увлеченный книгами о природе, мечтающий о славе великого ботаника, он почти не интересовался девушками. Внешне он был не особенно хорош. Невысокого роста, слишком худ, к тому же носил очки с толстыми стеклами, потому как страдал близорукостью.
   "Зато, - оправдывала его Васса Сергеевна, - он из хорошей семьи. Его отец - секретарь горкома партии. Номенклатура".
   Ариночка привыкла во всем полагаться на мать и согласилась на Володю. Даже стала отыскивать в нем достоинства. А они, несомненно, у него были. Взять хотя бы его роскошную шевелюру или синие глаза, смотрящие на мир по-доброму. А еще он очень любил детей.
   - Надо действовать, - решили мать и дочь.
   И пригласили Софроновых к себе на дачу на выходные.
   Все было на высшем уровне. Шашлыки на костре, уха из стерляди с дымком, песни главы семейства под гитару. А еще непривычно много спиртного. Шеренги бутылок с яркими наклейками доставались по большому блату и были роскошью в те времена.
   - Попробуй, Володенька! - щебетала Васса Сергеевна. Она, если хотела, могла быть просто ангелом. - Это царский напиток, как врач рекомендую:
   Не употреблявший спиртного Володенька быстро опьянел, и Ариночка увела его к себе в комнату.
   Я не думаю, что надо рассказывать, как все было дальше. Но, видимо, план удался, потому как через пять недель Арина в слезах заявилась в дом Софроновых и объявила Володе, что она беременна.
   С трудом припомнив утро на даче, смятые простыни и спящую подле себя Арину, Володя внутренне ужаснулся. Как же так могло случиться? Ведь он не любил ее. Да и о женитьбе совсем не думал.
   Арина плакала. Он смотрел на ее щеки, по которым пролегли тонкие соленые ручейки, на искусанные губы, на светлую, растрепанную челку, и его сердце сжималось от жалости.
   "Может, это судьба?" - подумалось ему в какой-то миг. А потом ведь, подумайте только, он подарил миру новую жизнь. Пройдет какое-то время, и по этой комнате будет топать его сын. Возможно, он унаследует его волосы и будет похож на кудрявого ангелочка. От этой мысли ему стало тепло, и он взял Арину за руку: "Не плачь:"
   А потом была свадьба. Как и положено в хороших семьях, она проходила в шикарном ресторане. Было много гостей, и все они были нужными для Вассы Сергеевны людьми.
   Арина в платье из шелка цвета чайной розы была несколько бледна, но Софроновы объяснили это ее беременностью. Знали бы они про весь этот фарс!
   Жених выглядел взволнованным, но обычной в этой ситуации счастливой улыбки на его лице не было. Он женился "по залету", а не по любви. И еще его смущало то, что у его невесты не было подруг и друзей. Даже свидетельницу, которой обычно бывает близкая подружка невесты, ему пришлось искать самому. Ею стала его двоюродная сестра.
   Мне опять припомнилось потухшее лицо мальчугана возле булочной. Несчастный ребенок... И подумалось: а была ли возможность у этого брака быть счастливым, если он начался с обмана? Возможно ли вообще счастье, если двоих не соединяет чувство, которое заставляет биться сердца в одном ритме? Можно ли без любви?
   Но так или иначе у Арины и Володи началась семейная жизнь. Родители купили им кооперативную квартиру, Васса Сергеевна подарила спальный гарнитур из светлого орехового дерева. Жить бы и жить. Если бы не обман. Который, как известно, сколько ни скрывай, все равно вылезет наружу, или, как в случае у Арины, "не вылезет".
   Прошло несколько месяцев после бракосочетания, но животик Арины так и не увеличивался в объеме.
   - У тебя все нормально? - забеспокоился будущий папа.
   Он, к его чести, уже вовсю готовился стать отцом и потихоньку покупал в детских магазинах крохотные кофточки, ботиночки и даже приобрел красочную книгу о растениях для малышей. Свое увлечение он непременно хотел передать маленькому Софронову.
   Арина молчала. Да и что она могла сказать? Правду?!
   А правда была в том, что никакой беременности попросту не было. Их с мамой надежды, что она забеременеет в первые месяцы супружеской жизни, не оправдались.
   - Сходи к врачу, - посоветовал молодой муж. - Хочешь, вместе пойдем?
   - Нет, - испуганно проговорила она, - меня мама проводит.
   В тот раз она впервые подумала о маме плохо. Но своими мозгами она жить еще не умела или не хотела. Потому, зайдя в родительский дом, расплакалась на плече Вассы Сергеевны.
   Та, раздосадованная случившимся, долго думала, как поступить. И придумала.
   Арину положили в больницу. Первое же обследование повергло Вассу Сергеевну и ее дочь в шок. У Арины никогда не могло быть детей, перенесенное в детстве заболевание дало осложнение.
   Оставалось одно. Или рассказать Софроновым правду, или:
   Первое отпадало сразу.
   И они решились на второй обман. Чтобы спасти семью и удержать мужа, было решено имитировать беременность. Но чтобы Володя ни о чем не догадался, Арину решено было поместить в больницу до самых "родов".
   Пока же она будет играть роль будущей мамы, Васса Сергеевна решила отыскать брошенного малыша, провернуть все формальности и вручить в назначенный день счастливому Володе.
   Начавшийся на даче фарс продолжился. Арина, как умела, разыгрывала роль беременной, Володя носил в больницу фрукты, а Васса Сергеевна подыскивала ребеночка.
   - Васса Сергеевна - заглянула к ней в то утро дежурная медсестра, - вам из роддома звонили, говорят, что-то срочное.
   - Слабенький, конечно, - детский врач, Ирина Ивановна, развернула пеленки. - Да и чего ждать? Мама-то - горе одно.
   Васса Сергеевна смотрела на худенькое тельце новорожденного, на его рыжеватые волосы, колечками упавшие на лобик, на мутно-голубые глаза и думала о том, что это, конечно, не тот ребенок, которого бы ей хотелось взять в свою семью. Но все-таки это был шанс спасти замужество дочери.
   - Берем, - произнесла она, будто покупатель, берущий не особенно нравящийся ему товар.
   Не хватало только одной фразы: "Заверните".
   Но мальчика и так завернули в одеяльце и отнесли в детскую палату. Он еще не мог знать, но эта встреча предопределила его судьбу.
   :В назначенный день счастливый Володя вместе со своей матерью встречали Арину из роддома.
   - Спасибо тебе, дорогая, - скажет он Арине и прижмет к груди невесомый сверток. И та в ответ расплачется. Думаю, от стыда.
    Мальчика назвали Толей. Так звали дедушку Володи.
   Отец Володи, дед Толи, оборудует детскую комнату и завалит ее игрушками. Арина попробует изображать из себя заботливую мать, но так и не сумеет полюбить чужого ребенка. Толя будет ее раздражать. Еле-еле продержавшись пару месяцев, она заявит мужу, что должна выйти на работу. К малышу наймут няньку. Мальчик окажется болезненным и очень беспокойным, няньки будут меняться одна за другой. И тогда Васса Сергеевна вызовет из другого города свою мать, которая с большой неохотой согласится следить за малышом.
   - И на кого он у вас похож, не пойму? Не нашенский какой-то, - будет спрашивать она Вассу. И наконец так достанет ее, что та откроет секрет.
   После этого жизнь мальчика станет еще тяжелее. Его будут кормить и одевать, но не дадут ему главного - родительской любви.
   Единственный человек, тепло относившийся к Толику, однажды узнает, что малыш не его сын:
   "Мама, я его терпеть не могу, с ним всегда одни проблемы", - услышал он голос жены. В тот день он вернулся с работы пораньше, решил поиграть с сынишкой. Сердце его чувствовало, что в доме творится что-то неладное. Из Арины не получилось хорошей матери, мальчик часто прятался, а когда слышал голос бабушки или матери, начинал сосать палец, плакал.
   "По-моему, он дебил, - донеслось до него. - Ты хоть знаешь, кто его на свет произвел?"
   Володя, уже хотевший перешагнуть порог комнаты, остановился. О ком это она? Неужели о Толике?
   Арина, не зная о том, что муж уже вернулся с работы, продолжала разговаривать с матерью по телефону. Постепенно до Владимира стал доходить смысл сказанных ею слов. Краска прилила к его лицу. Оказывается, все это время в доме разыгрывался спектакль. И он, и его родители были тоже действующими лицами.
   - Арина, - ворвался он в комнату, - как ты могла?! Как?!
   Никогда не отличавшийся большой силой, он буквально отбросил Арину от телефона. Гнев, боль, ненависть руководили им в это мгновение.
   Он схватил Арину за шею, та испуганно закричала. Этот крик только подхлестнул его. Арина попыталась отстраниться, но ногой задела за стул, споткнулась и упала.
   - Дрянь, - кричал он, - как ты могла?!
   :В этот же день он ушел из дома. Васса Сергеевна уже не летала по своему отделению, она враз состарилась и походила на большую гусыню.
   "Надо же, - удивлялись ее пациенты, - куда же подевалось ее обаяние?"
   А было ли оно?
   Арина еще больше невзлюбила мальчика и старалась как можно меньше бывать дома. Единственный человек, который хоть как-то продолжал еще заботиться о Толике, была эта страшная старуха в очках с толстыми стеклами.
   Она таскала его за собой в сквер, где усаживалась рядом с товарками, которые тоже присматривали за внуками, и горестно поджимала губы. "Вот выродок, - начинала она, - мать родная бросила, а мне сиди:"
   Толик бродил по скверу. Он не мог понять, за что его не любят. Ведь если разобраться, документально у него были и мать, и отец, и бабушки с дедушками:
   Но на самом деле его душа была одинока. Он был взят в качестве "приманки". Вот только рыбка, для которой его наживили, соскользнула с крючка: