Экология совести

Роковой квадрат

   Узнав, от кого беременны его жена и дочь, разъяренный глава семейства схватился за ружье. Причин для этого у него было больше чем достаточно.

   - Поторопись, - сердито крикнул конвойный и поднял воротник куртки. - Поторопись. К машине:
   Александр оглянулся на небольшую группку людей, столпившихся у здания городского суда, и глазами отыскал маленькую женщину в темно-синем пальто. Она, как и другие, мерзла на этом ледяном ветру. Он увидел, как она, заметив его, шагнула ногами в глубокую лужу, в которой плавали скрюченные бурые листья:
   - Саша! - надрывно выкрикнула она. - Сынок, что же ты наделал, зачем?!
   Она побежала к нему, по-старушечьи засеменив ногами, держа перед собой матерчатую сумку с передачей.
   Сердце Александра заныло еще сильнее, он вдруг отчетливо осознал, что на всем белом свете у него остался один по-настоящему близкий человек. Его старенькая мать.
   - Поторопись, - казенным голосом приказал конвойный. И уже более человеческим добавил: - Не погода, а наказание, холод собачий.
   Александр нехотя полез в милицейский "уазик". "Сашенька, сыночек", - за его спиной страдал голос матери.
   Он обхватил голову руками и застонал. Впереди его ждали четыре года заключения:
   Если бы пару месяцев назад ему сказали об этом, он бы не поверил. Он всегда был порядочным, законопослушным человеком. В темных делах и сомнительных компаниях не замечался. Да и чего ради? Все у него складывалось вполне успешно.
   У него были хорошие родители. Он учился в математической школе, а потом без особого труда поступил в университет. Учился легко, ему была интересна выбранная профессия программиста. Он мог целыми днями сидеть у компьютера и был счастлив.
   - Саша, - спросила однажды его мать, - тебе уже за двадцать, а ты и с девушками не дружил. Неужели никто не нравится?
   - Нет, - честно ответил он, - пока никто.
   Интересно, но не прошло после того разговора и месяца, как он встретил Наташу.
   До сих пор он не может объяснить, чем она привлекла его внимание. Ничего особенного в ней не было. Девчонка как девчонка. Редкая рыжая челка на высоком лбу, зеленоватые глаза, мягко очерченные, всегда ненакрашенные губы.
   Он увидел ее в студенческой столовой, куда забежал перекусить между лекциями. Забежал, однако, неудачно, потому как народу было полно и присесть было негде.
    Увидев его с подносом в руках, Наташа махнула рукой, давай, мол, сюда, здесь есть одно свободное место. Он благодарно ей улыбнулся и сел рядом:
   А потом они шли из университета вместе. Она смеялась его шуткам, которыми он сыпал, а он вдруг почувствовал, что ему не хочется, чтобы девушка уходила. Наоборот, хотелось вот так идти и идти и слышать ее нежный смех, и видеть, как развевается на ветру ее рыжая челка.
   - Приехали, - прервал его воспоминания конвойный с бесцветным лицом. - Проходи сюда и жди.
   Александр оказался в маленькой холодной комнатке с зарешеченным окном и деревянной скамейкой. Дверь за конвоиром захлопнулась, и он остался один.
   В последнее время, когда шло следствие, он много думал о своей жизни и о том, что он совершил. Было страшно и больно, но вот раскаяния не было. Если бы отмотать время назад, чтобы вернуть этот страшный день, как бы он поступил тогда?
   :За дверью что-то громыхнуло. Александр вздрогнул. Дверь приоткрылась, и в нее заглянул молоденький милиционер, он был чем-то похож на его сына.
   - Посидите пока, - парень с сочувствием посмотрел на Александра, должно быть, уже познакомился с его делом, - пока начальник освободится.
   Дверь опять громыхнула.
   Воспоминания о сыне больно резанули по сердцу. Ведь во всем происшедшем виноват Данила, его первенец и надежда.
   - Знаешь, я беременна, - ему припомнился давний весенний день и немного растерянные глаза молодой жены. Они с Наташкой прожили всего несколько месяцев, когда он узнал о том, что станет отцом.
   - Здорово, - ответил тогда он, - я хочу ребенка. Особенно сына.
   Глаза Наташки ответили сиянием. Она была счастлива.
   А через девять месяцев, как и положено, он стоял под окнами родильного дома и махал розовыми гвоздиками, купленными у уличной цветочницы.
   Он тогда еще не видел сына, но четко осознавал, что его жизнь будет уже совершенно другой и на какой-то вопрос он будет отвечать: "Знаете, это было до рождения Данилы" или "Даниле было тогда:"
   Когда наступил тот страшный день, после которого он оказался за решеткой, Даниле было двадцать четыре.
   На удивление близким из слабенького, болезненного мальчика, каким он был в детстве, он вымахал в красивого парня с темными глазами, похожими на маслины. Александр просто диву давался, как у таких родителей, как они, с совершенно обычной внешностью, мог родиться такой красавец.
   Правда, и дочка Алина, появившаяся на свет четырьмя годами позже, тоже была очень симпатичной. Однако чертами лица дочь походила на него, только они были более мягкими.
   Александр по-своему любил дочку, но почти не видел ее. Когда той было всего восемь лет, началась перестройка. Предприятие, на котором он работал инженером-программистом, стало разваливаться. Зарплату задерживали, и он был вынужден искать новую работу, чтобы содержать семью. Наталья работала в детском клубе и получала копейки.
   Иногда ему казалось несправедливым, что жена, имея высшее образование, не ищет себе более выгодной работы. Но она всякий раз на его вопросы отвечала одинаково: "Ну куда я от детей, Данилка так часто болеет:"
   Надо сказать, что, довольно равнодушно относясь к дочери, она всю свою любовь направляла на сына. Она исполняла все его желания, тайком откладывала для него лучший кусок и почти до совершеннолетия мыла его в ванной.
   Александр припомнил, как однажды, пораньше придя с работы, он увидел, как из ванной комнаты выпорхнула Наталья в коротеньком халатике на голое тело. Увидев мужа, она как-то засуетилась, бросилась на кухню, надела поверх халата фартук, разгладила волосы.
   Что-то неприятное кольнуло его. Он быстро подошел к ванной комнате, распахнул дверь и увидел довольного Данилу, нежащегося в пышной мыльной пене.
   - Что, дел больше нет? - сердито спросил он у сына и с неприязнью посмотрел на его красивое лицо. - Работать когда-нибудь собираешься устраиваться?
   - Что ты! Что ты! - замахала на него жена. - Только институт окончил, пусть погуляет. Что, у нас денег не хватает?!
   Денег действительно хватало. С тех самых пор, как Александру удалось совместно с другом наладить свое дело. Компьютерный бизнес, поначалу приносивший доход только на хлеб с маслом, стал развиваться, доходы росли. И семья Эвриных сумела перебраться из двухкомнатной хрущевки в четырехкомнатную квартиру в новом элитном доме. У каждого члена семьи появилась долгожданная своя комната, но жизнь, как ни странно, не стала для Александра более счастливой.
   Его давно не радовал смех жены, который когда-то так ему нравился, сын оживлялся только при виде его денег, у него была своя, неведомая для Александра жизнь, дочку он почти не видел. К тому же здоровье стало барахлить, и частенько по утрам он испытывал вязкую головную боль с тошнотой.
   - Давление, высокое, - сказала доктор в районной поликлинике. - Вам бы в санаторий съездить.
   - Наташ, - обнял он дома жену, - давай куда-нибудь смотаемся, отдохнем, полечимся.
   - А дети? - испуганно проговорила она. - С Данилой обязательно что-нибудь случится.
   - Да почему случится? - он попытался поцеловать жену в щеку, но она отстранилась. Ему даже показалось, что по ее лицу пробежала брезгливая гримаса. В последние годы у них с женой практически прекратились близкие отношения. Наталья отговаривалась головной болью, усталостью, плохим настроением. Если бы он сам так не уставал, то, возможно, возмутился бы ее поведением. Но он приходил домой настолько измочаленным, что охотно верил жене и часто даже не доходил до супружеской постели, а засыпал в комнате на диване перед телевизором.
   - Ой, опять папа здесь уснул, - частенько слышал он сквозь сон голос дочери и чувствовал, как его закутывают теплым пледом.
   Так они и жили, родные по крови люди, душевно давно далекие. С редкими праздниками и робкой надеждой, что когда-нибудь наступит новая, лучшая жизнь.
   - Эй, - громыхнула опять тяжелая дверь, - готовься на выход.
   Александр вздрогнул. Неизвестность пугала. Хотя что может случиться еще более страшное, чем то, что уже случилось:
   - Папа, - встретила однажды его в прихожей дочка Алина, - мне поговорить с тобой нужно.
   Он с беспокойством посмотрел на дочку. Она была бледнее обычного и выглядела удрученной.
   - Случилось что?! - он тяжело плюхнулся в кресло. - Рассказывай.
   Алина долго мялась, прежде чем начать говорить.
   - Пап, - наконец услышал он, - мне деньги нужны.
   - Сколько? - он стал уже успокаиваться, наверное, приглянулась какая-нибудь вещица или украшение. Известно, девчонка.
   Рука скользнула к бумажнику. Зеленоватые долларовые купюры захрустели в его руках.
   - Сколько? - повторил он свой вопрос.
   - Этот врач берет не менее пятисот, - тихо сказала Алина.
   - Врач? - удивился Александр. - Ты что, больна?
   - Нет, - Алина вдруг заплакала, - я беременна.
   Александр обрадовался, что не успел дать дочке деньги, - подумаешь, горе. Ведь наверняка есть парень, который является отцом ее ребенка. Он поговорит с ним, они все уладят, свадьбу организуют. Все честь по чести. А то надумала себя калечить. Аборт - это не выход. Мысли в его голове путались. Он думал, как лучше объяснить Алине, что то, что она задумала, не выход. И что рождение нового человечка в их семье - радость. Даже если его отец окажется негодяем.
   - Я не дам тебе денег, - он засунул деньги назад в бумажник, - я рад буду внучонку:
   - Нет, - заплакала дочка, - только не это, не это!
   Ее щеки покрылись пятнами, она закрыла глаза руками и уже громко, в голос разрыдалась.
   - Кто он?! - рассердился Александр. Он уже был готов убить этого подлеца за страдания своей дочери. - Кто? - он отнял руки от лица Алины и заглянул в ее страдающие глаза.
   Лучше бы ему не доживать до этого дня, лучше бы не знать той горькой, ужасной правды, которая открылась ему после долгого неведения:
   - Данила, - Алина с ужасом произнесла имя брата и закрыла лицо, будто прячась от удара.
   Александр почувствовал, как кровь прилила к его лицу, стало больно глазам, сердце замерло, а потом припустило галопом:
   Он ударил дочь по лицу и схватился за ружье, висевшее на стене.
   - Подонок, шлюха! - он ударил дочь стволом и побежал в комнату сына.
   Данила сидел возле компьютера и играл в преферанс. Услышав шум, он обернулся и увидел разъяренного отца с ружьем в руках. Его красивое лицо покрылось смертельной бледностью. Он понял, что случилось.
   - Мама, - закричал Данила и отскочил от стола, - помоги!
   Вбежавшая в комнату Наталья бросилась к мужу:
    - Убери ружье, убери!
   Александр на миг остановился и посмотрел на супругу:
   - Ты знаешь, что произошло? Ты знаешь, что этот ублюдок сделал Алину беременной? Я убью его!
   Наталья бросилась прямо к нему под ружье.
   - Не трогай сына, - она доходила до плеча рослому Даниле, - лучше убей меня.
   - Тебя? - остановился Александр. - Ты при чем?
   - Я, я тоже беременна от Данилки, мы уже давно с ним живем:
   Услышанное оглушило Александра. Он с яростью нажал на курок, один раз, другой, третий:
   Когда вызванные соседями сотрудники милиции прибыли в квартиру Эвриных, то застали ужасную картину. Отец семейства сидел на полу, обхватив голову руками, рядом валялось охотничье ружье, возле окна стонали две женщины, его жена и дочь, а за диваном стоял бледный, с дрожащими губами его сын, Данила. Он единственный остался невредимым.
   Пришедшие вместе с милиционерами понятые долго не могли поверить в то, что тихий и добрый Александр совершил такое. Он никогда не был похож на преступника. Да и преступник ли он?
   "Скорая помощь" увезла мать и дочь в дежурную больницу, где им сделали операции. К счастью, они обе поправятся и их раны заживут. Там же им обеим сделали аборты. Так что не появятся на свет дети, рожденные от инцеста. Данила будет навещать их обеих, носить фрукты и конфеты.
   Александр проклянет его.
   В один миг потерявший всю свою семью, он откажется от свиданий с ними и не примет ни одной передачи от сына.
   :Приговор суда будет довольно суровым: лишение свободы на четыре года.
   "Я буду обжаловать этот приговор", - напишет он нам в своем письме в редакцию и попросит рассказать о происшедшем. Зачем?! Я думаю, затем, чтобы услышать слова поддержки. Ведь он и сегодня убежден, что поступил правильно.
   - На выход! - прозвучала команда конвойного.
   Александр поднялся и шагнул в длинный темный коридор. Загорится ли когда-нибудь свет в его конце?
   От редакции. Если вы захотите высказать свое мнение об этой непростой, жизненной ситуации, то напишите нам. На конверте сделайте пометку: "Роковой квадрат".