Экология совести

Сестра милосердия

   Ради спасения маленькой сестренки хрупкая девушка, не задумываясь, пожертвовала всем. Бросила дом и работу, отправилась за тридевять земель, голодала, скиталась по чужим углам.

   Великий пост, ранний воскресный вечер, тихий детский дом. Вместе с тремя девочками-подружками мы коротаем время за душевной беседой. Уже рассмотрены все подарки, прочитаны молитвы, пропеты любимые песни. Настал час откровений.
   На уютном бархатном диванчике притулились пятнадцатилетняя Маша и четырнадцатилетняя Жанна. Напротив в инвалидной коляске сидит одиннадцатилетняя Анечка.
   Девочки очень близки и не имеют друг от друга секретов. Правда, о вежливой, очень умненькой, кареглазой Жанне известно немного. Она в этом интернате второй год, круглая сирота, ни отца, ни матери. Правда, раз в неделю Жанну непременно навещает старшая сестра с огромными сумками. Чего там только нет: фрукты, пудинги, печенье, косметика и кофточки, и все вкусное, красивое, модное. У девочек принято делиться друг с другом всем, что им приносят. Тогда праздников становится в три раза больше. И появление стройной зеленоглазой Ирины девчушки ждут с нетерпением.
   Ее младшая сестренка - человек сдержанный, и в отличие от прочих детдомовцев не склонна выворачивать свою душу перед другими. Но в тот вечер Жанна неожиданно стала откровенной. Так трудно столько лет держать семейные тайны в маленьком сердце.... Приоткрывается занавес над совсем еще короткой, но страшной и тяжелой жизнью. Затаив дыхание и боясь пошевелиться, мы слушаем ее горькую исповедь.
   Ее мама стала вдовой в двадцать семь лет. На руках остались сын и дочка. Но жизнь не казалась пропавшей. Был уютный дом с садом, интересная работа, родители, готовые помогать.
   А главное - были дети. Ради них надо было жить.
   Эта женщина и не предполагала, что через несколько лет к ней снова придет любовь. Вместе со старшей дочкой Ирочкой она поехала в Москву, где заканчивала институт. Там, в гостях у старой студенческой подруги, и встретила Зоя веселого светлоглазого мужчину, заставившего ее сразу поверить, что все лучшее в жизни еще впереди.
   Павел, ее ровесник, жил с матерью в большой квартире. И ни разу еще не был женат. Почему? Конечно, потому, что всегда ждал ее, Зою, мечту всей своей жизни. Он готов был завтра же отправиться с ней в загс и незамедлительно перевезти ее детей и домочадцев из маленького городка в Казахстане к себе в столицу. Она поверила. Просто очень хотелось поверить. Хотелось быть любимой, нужной, счастливой.
   Конечно, было страшновато связывать свою жизнь с первым встречным, даже таким пылко влюбленным, веселым, открытым человеком. Сможет ли он вписаться в ее семью, найти общий язык с детьми-подростками?
   Свои сомнения Зоя честно высказала поклоннику. Но Павел не отступил. И через два месяца уже стоял на пороге ее дома с букетом и шампанским.
   Категорически против этого брака была только Зоина мама. Она решительно не понимала свою умную, рассудительную дочь. Как можно выходить замуж за человека без положения, без денег, да еще и живущего за несколько тысяч километров?
   Но кого из влюбленных женщин останавливают разумные аргументы? Через месяц Зоя вышла за Павла, заняла денег, сыграли свадьбу. Молодожен снова отбыл в Москву. И вернулся через полгода.
   Началась суетная, нервная, чемоданная жизнь, о которой предупреждала ее мать и к которой Зоя была совершенно не готова. Поездки мужа съедали все зарплаты и накопления. Со столицей не получилось. Мать ее наотрез отказалась переезжать. Да и новоявленная свекровь не жаждала открыть двери своей двухкомнатной квартиры для незнакомой особы с двумя здоровенными обалдуями. Свекровь не верила в страстную любовь с первого взгляда и считала "казахскую невестку" аферисткой и искательницей московской прописки. И только отказ Зои переезжать в Москву и рождение внучки изменили ее отношение к семье сына.
   С Павлом тоже было не все благополучно. Он был веселым, обаятельным забулдыгой и летуном. Его трудовая книжка более напоминала объемистый телефонный справочник. Ни на одном месте эта "душа дурного общества" не могла задержаться больше чем на полгода. Зое жених отрекомендовался как начальник цеха, а был простым сантехником. Дважды бросал техникум и остался недоучкой. Только и умел, что играть на гитаре. Зарплаты его едва хватало на покупку носков и выпивки. Кормила и обслуживала Пашу пожилая мама.
   Для того чтобы ездить в Казахстан к любимой женушке, он, не задумываясь, занимал деньги, где только мог. Теперь уже приезжал без вина и букетов, не мог купить детям пачки печенья. Найти даже временную работу для Павла в Казахстане было невозможно. Ее уже не хватало и для положительных, серьезных русских мужчин, законных граждан республики.
   Но Павел не горевал, преспокойно посиживал у арыка под старой айвой, часами играл с маленькой дочкой. Новорожденная была совершенно очаровательным созданием, с огромными, отчего-то печальными шоколадными глазищами и золотистыми пушистыми волосиками. Ах, лучше бы не была их девочка такой хорошенькой, лишь бы не было у нее такого печального медицинского диагноза. Конечно, врожденный вывих тазобедренного сустава - болезнь не смертельная, но она неминуемо омрачит жизнь женщины, придется постоянно наблюдаться у врачей, перенести операции и мучительные процедуры.
   ...Зоя умерла от инфаркта внезапно, прямо на работе. В строительном управлении любили эту умную, красивую женщину, восхищались тем, как умело ведет она хозяйство, как прекрасно воспитала детей. Зоя никогда не жаловалась, не унывала, не болела. Ее кончина была шоком для коллег и трагедией для близких.
   Самое невероятное заключалось в том, что получивший срочную телеграмму "безутешный" супруг не поторопился прилететь из Москвы на похороны. И с горя напрочь забыл о содержании маленькой дочки. Только через полгода стали приходить из Москвы деньги для Жанночки. Немного, но регулярно. Их посылала бабушка, видевшая девочку один раз в жизни.
   Вопрос о том, что Жанночка отправится в детский дом, даже не стоял. Старшей сестре было уже пятнадцать, и все заботы о семье Ирина взяла на себя. Да и их бабушка была против того, чтобы малышка стала казенным ребенком. Она стала официальным опекуном внучки, поскольку отец полгода не давал о себе знать и проживал в другой республике.
   По субботам и воскресеньям Ира ходила теперь убирать чужие дома, покупала продукты и вещи для одиноких старых людей. Платили ей немного, но это были очень чистые деньги. И Ира знала, что глядевшая на нее с небес мама довольна этим заработком.
   Видя героические усилия внучки, бабушка пыталась как-то держаться. Но смерть молодой и полной сил дочки подкосила ее. Что может быть тяжелее для старого человека, чем пережить свое взрослое и любимое чадо? Бабушки уже не хватало ни на дом, ни на внуков. Поразительно, но предательство новоиспеченного зятя, которого раньше она откровенно презирала, ее просто подкосило. Она не могла понять, что весельчак Паша относится к той категории отцов, которых ребенку лучше не видеть. Но для старой женщины отчего-то стало смыслом жизни заставить Пашу стать отцом Жанночки. Да и как сможет выжить в такое время девочка-инвалид без отца и матери? Она часто писала в Москву, посылала фотографии своей очаровательной внучки. И часто получала ответы. Но всегда только от матери Павла.
   Через несколько часов после того, как бабушку увезли в морг, Ира набрала телефон ненавистного Павла. Конечно, она понимала: уж если он не явился на похороны их чудесной мамочки, то и ненужную бабушку точно провожать не приедет. Она ошиблась.
   Павел прилетел на третий день. Думал, что после бабушки остались деньги, дорогие старинные вещи, которые алчные соседи растащат в два счета. Но ничего, кроме голодных детей, дома не было. А "алчные" соседи на свои средства готовили поминки.
   Павел тщетно обшарил все углы. Кроме дешевого старушечьего барахла да нескольких древних церковных книг, у усопшей тещи ничего не было. Но была у него задача поважнее, чем шарить по чужим полкам. Мать категорически запретила ему возвращаться домой без Жанночки. Павел так привык жить за ее счет, что и не думал сопротивляться. Был он человек, в общем, не злой, просто пустой, безответственный, никчемный, о таких говорят обычно "пирожок ни с чем".
   О будущем Павел размышлять не любил и не умел. Надо было просто довезти девочку до Москвы и сдать матери. А та, как всегда, решит все проблемы.
   Он был законный отец и единственный взрослый родственник Жанны. Никто не мог запретить отцу увезти дочку в родной город, в собственную квартиру. Ирина сразу поняла всю тщетность сопротивления. Единственное, на чем ей удалось тогда настоять, была их совместная поездка в Москву. Девочка не задумываясь продала старинное колечко с брильянтом, которое бабушка успела перед смертью надеть ей на палец. Деньги на билет были, и Павел не стал возражать. Возиться одному в самолете с дочкой-хромоножкой очень не хотелось.
   Ира сумела подружиться с властной матерью своего непутевого отчима. Та сразу привязалась к Жанночке, поселила девочек в отдельную уютную комнатку. Можно было радоваться, что у ребенка снова есть теплый дом и родные. Но почему-то у Иры кошки скребли на сердце, и тревога ни на минуту не оставляла ее. Ира разыскала близкую мамину институтскую подругу, тетю Веру, съездила к ней вместе с сестренкой, и заставила малышку выучить наизусть ее телефонный номер. Тетя Вера была единственным человеком в Москве, кроме матери Павла, на которого девочки могли положиться.
   Перед отъездом Ира придумала маленькую хитрость. Купила сестричке крупный деревянный крест и на обороте его выпилила заветный номер телефона и всего одно слово: "Позвоните!" Ира не предполагала, что эта надпись спасет сестре жизнь. Дома без средств к существованию остался несовершеннолетний брат-школьник. И Ирина вернулась домой.
   Писать Жанночка не умела. Звонки в столицу стоили невероятно дорого для сирот. Поэтому о смерти матери Павла Ирина узнала только через четыре месяца. Отчим был немногословен. Сообщил только, что Жанна здорова, и он очень тяжело переживает смерть матери. Просил не беспокоиться: позвонит сам. А летом непременно нагрянет с дочкой в Казахстан.
   Могла ли Ирина предположить, что в то время, когда они с нетерпением ждали сестренку в гости, та уже слонялась вместе со своим спивающимся отцом по столичным вокзалам? Иными словами, "бомжевала".
   После смерти матери Павел сломался. Совершенно не представлял, что надо делать с больной маленькой дочкой, как и на что жить. Сначала они с Жанночкой перекочевали в трехкомнатную квартиру к доброй внимательной тете, которая закармливала ребенка пирожными, а Павлу выдавала ежедневно две бутылки водки. Можно было опять, как при маме, ни о чем не думать, пить, смотреть телевизор, играть на гитаре и бесконечно жалеть себя. Как только были оформлены все бумаги на продажу его квартиры, добрая подружка показала на дверь.
   От этого периода жизни в памяти Жанны остались голод, страх и боль. Нестерпимо болела больная стертая нога. Она хромала все сильнее. Ни о каких врачах и лекарствах не было речи. Помыться можно было кое-как в вокзальном туалете, поспать на скамейке в зале ожидания, если, конечно, у тебя найдется двадцать рублей.
   Неожиданно Жанна стала кормильцем семьи. К пьяному Павлу подваливали профессиональные нищенки, просили дать дочку на пару часов для работы. Все справки по инвалидности были в порядке. Пассажиры охотно подавали хроменькой вежливой девочке с красивыми глазами. Когда Жанна объясняла, что у нее умерли обе бабушки и мама, было видно, что ребенок не врет.
   Благодаря дочери Павел несколько улучшил свое материальное положение. Теперь их с Жанной периодически пускали переночевать в тайные бомжевские ночлежки. Можно было растянуться в тепле, помыться и передохнуть. Ночами напролет бомжи и бомжихи пьянствовали. Жанна с ужасом ловила на себе опасные взгляды пьяных чужих дядек. И даже в тепле не могла заснуть всю ночь. Как заклинание твердила девочка номер телефона, нацарапанный на ее крестике. И молилась, чтобы Господь, мамочка и сестра Ира вытащили ее из этого кошмара.
   Отец и бомжихи не сводили с нее глаз. Но однажды, отпросившись в туалет, Жанна попросила красивую молодую девушку с мобильником позвонить тете Вере. К счастью, та оказалась дома.
   Увидев подругу умершей жены в сопровождении двух милиционеров, Павел молча сунул дочке рюкзачок с документами и жалким бельишком (единственным, что осталось от прежней жизни) и был таков. Больше о своем отце Жанна никогда ничего не слышала. Тетя Вера увезла ее к себе. Ночью у девочки начался жар. Загноились раны на ногах, началось заражение крови. Жанну на "скорой" отправили в больницу.
   Узнав, что сестренка нашлась, Ира стала собираться в дорогу. Медлить было нельзя. Пришлось продать последние бабушкины украшения, ходить по соседям с протянутой рукой. Люди понимали, что Ирина едет спасть ребенка, и не раздумывая отдавали ей последние сбережения. Дальние родственники отца согласились временно переехать к ним в дом, присмотреть за братом. Работу референта в строительном офисе, которой Ира добивалась целый год, пришлось оставить. Она бросала все не задумываясь. Надо было спасать Жанну.
   В те страшные дни Ирина не думала, где и на что будет жить в столице. Любовь была сильнее страха перед неизвестностью.

   Жанна не поверила собственным глазам, когда увидела склонившуюся над ней Ирину. Жизнь продолжалась, и в ней снова появились любовь и надежда. Первое время Ирина жила у тети Веры в крохотной однокомнатной квартирке. Но сидеть на шее у немолодой уже женщины и пользоваться ее благородством не хотелось. В ее положении устроиться в столице можно было, либо прибившись к ремонтникам-нелегалам, либо устроившись продавщицей на оптовый рынок. Ира выбрала последнее. Уставала на первых порах смертельно, но трудностей не боялась, умела ладить с людьми. Работала Ирина на гигантской оптовой ярмарке в Черкизово. И вместе с четырьмя товарками ютилась в двадцатиметровой комнате в Мытищах. Привезти сестру был некуда.
   К счастью, у Жанны была московская прописка. Квартира отца была продана, как и бывает обычно в подобных случаях, с множеством нарушений закона. Жанну выписали в никуда, не учтя интересы несовершеннолетнего ребенка. При наличии хорошего адвоката сделку в суде могли признать "ничтожной", то есть несостоятельной. Но на это требовались силы, время и деньги.
   Ничего этого у Ирины пока нет. Она работает с утра до вечера, и счастлива тем, что после больницы сестренка отправилась в хороший интернат, где ее кормят, лечат и учат. Каждую субботу, в свой единственный выходной, Ирина с полными сумками торопится к сестренке в Дегунино.
   Взявшись за руки, они часами сидят на диванчике в фойе. Вспоминают детство, строят планы на будущее. Жизнь снова обретает смысл. Жанна окрепла, много читает, в глазах ее уже нет прежнего отчаяния. У нее появились подруги. Девочка твердо знает, что у нее лучшая сестра на свете, вместе они сумеют пройти самый тернистый путь и непременно будут счастливы.
   Почему-то мне кажется, что именно так и будет.