Экология совести

Тринадцатилетний любовник

   По отношению к ученикам Ирина Львовна была не только строга, но часто просто жестока. И тем не менее один из учеников, восьмиклассник Андрей, называл ее по имени и на "ты". Правда, при определенных По отношению к ученикам Ирина Львовна была не только строга, но часто просто жестока. И тем не менее один из учеников, восьмиклассник Андрей, называл ее по имени и на "ты". Правда, при определенных обстоятельствах ...

   Ирина Львовна Голобина с блеском окончила Московский университет и собиралась, честно говоря, заниматься наукой, но благородное и нужное для страны дело это у нее не пошло. Высоты науки оказались для Ирины Львовны практически недоступными, из научно-исследовательского института она переместилась в редакцию журнала, занимавшегося популяризацией искусственного меха и на полном серьезе доказывавшего преимущества "рыбьего" меха перед мехом естественным, но слишком уж очевидна оказалась бесперспективность этой задачи, и Ирина Львовна ушла из журнала.
   Без работы она, естественно, не осталась - ее взяли в элитную московскую школу преподавать химию.
   Преподавательницей она оказалась строгой, если не сказать суровой - коли было бы разрешено ставить учеников на колени в угол на горох, она ставила бы с удовольствием, но чего нельзя было делать, того нельзя...
   Личная жизнь Ирины Львовны была подобна ее жизни профессиональной, протекала очень неровно, имела, конечно, не только падения, а и взлеты, но их было мало.
   Замуж она вышла еще совсем молодой, - выскочила за романтически настроенного парня, который учился вместе с ней в университете, на факультете журналистики, - это он потом помог Ирине Львовне устроиться в журнал химматериалов, - в ту пору и Ирина Львовна тоже считала себя романтичной особой. Но потом романтика прошла, остались лишь жесткие реалии.
   Муж вскоре надоел Ирине Львовне, и она рассталась с ним. Рассталась, чтобы выйти замуж за другого.
   Второй муж Ирины Львовны был человеком обаятельным, деятельным, умным, в два раза старше Ирины Львовны, вначале это ей нравилось, потом стало вызывать сомнение, а потом - открытое неприятие. Ей было стыдно идти рядом с седым, хотя и вальяжным, мужем, опирающимся на красивую лакированную палку, иногда от внутреннего неудобства она была готова даже перебежать на другую сторону улицы... Умный, опытный муж, естественно, это заметил и все понял, недаром у него была седая голова, и в один прекрасный вечер, который совсем не был прекрасным, - за окном мела пурга, по московским улицам ползали похожие на больших заиндевелых чудовищ снегоуборочные машины, от мятущихся холодных хлопьев, казалось, нечем было дышать, - он положил Ирине Львовне руку на плечо. Жест был дружеским, почти отеческим:
   - Ирка, мы с тобой разводимся.
   Жена округлила глаза:
   - С чего бы это?
   - Ты меня не любишь, я это заметил давно. В конце концов, мне надоело быть чужим человеком в своем доме, и я решил уйти. Без меня ты будешь счастлива.
   Ирина Львовна не ожидала такого поворота сюжета, точнее, ожидала, но не сейчас, глаза ее наполнились слезами:
   - Зачем ты меня бросаешь?
   - Это не я тебя бросаю, это ты меня бросаешь... Точнее, бросила. Давно уже.
   Второй муж собрал вещи в чемодан, вещей набралось немного, и ушел.
   Наклевывался у Ирины Львовны и третий муж, но она предъявила ему слишком высокие требования, он покрутил головой недоуменно и решил отвалить.
   - Муж, объелся груш, - презрительно фыркнула ему вслед Ирина Львовна и помахала рукой: - Скатертью дорога!
   Так Ирина Львовна осталась одна, никого, кто мог бы разделить с нею жизнь в семейной лодке, рядом не оказалось. Ни мужа, ни просто мужчины.
   И работа у нее ныне была такая, с какой многие юные девы лишь начинают свой жизненный путь. Охо-хо, грехи наши тяжкие!
   Первоначально Ирина Львовна думала, что это дело очень легкое - преподавать в школе: что ни вбивай в бараньи мозги учеников, все для них будет внове, все без исключения, но потом оказалось, что среди двенадцати-пятнадцатилетних подростков есть такие смышленые ребята, что они запросто могут дать фору самой Ирине Львовне, как это сделал, например, Вадик Сиснев, предложивший новую формулу измерения веса Земли. Ирина Львовна в ответ только фыркнула - зачем это нужной ей, химичке? Да потом, разве новая формула измерения веса нашей старушки-планеты что-то изменит в жизни общества? И в жизни самой Ирины Львовны?
   Вадик посмотрел на учительницу недоумевающе и больше к ней ни с вопросами, ни с просьбами что-либо разъяснить не обращался - ни разу этого не сделал, словно бы Ирина Львовна перестала для него существовать.
   А вот Андрюша Алепко ее восхитил. В свободное от занятий время Андрюша занимался тем, что изучал современную рекламу.
   Голова у Андрюшки Алепко была светлая, несмотря на то что ему совсем недавно стукнуло лишь тринадцать лет. Впрочем, Андрей Алепко выглядел старше своего возраста.
   Однажды он подошел к Ирине Львовне и занял ее разговором на целых... сорок минут. И Ирине Львовне это было интересно. Алепко считал, что самыми лучшими носителями рекламы являются не ТВ, не радио, не кино, не газеты с журналами, какими бы модными они ни были, - являются сами люди. И самое лучшее место у человека для рекламы - это собственная физиономия. Точнее - лоб.
   Очень много рекламы можно проглотить, например, в метро, пока едешь в школу. А главное, это время - совершенно свободное для того, чтобы читать рекламу. Большинству людей в транспорте ведь заниматься нечем - только этим.
   Андрюша не поленился, взял карандаш, бумагу, сел за компьютер и подсчитал выгоду, которую может принести такая реклама. Выгода была ошеломляющая. Зашкаливала за девятизначную цифру. А если человек еще и лысый, то на лысине столько текста можно поместить!
   Рассуждения Андрея Алепко Ирине Львовне понравились - были они неожиданны, необычны, экстраваганты, она решила повнимательнее присмотреться к пареньку, была с ним ласкова, сказала ему несколько восхищенных фраз. Более того, вскоре она прочитала в одном американском журнале, что в Штатах идеи тринадцатилетнего Андрея Алепко уже воплощены в жизнь - одна крупная рекламная компания, располагающаяся в Нью-Йорке, наняла восемь человек в возрасте от восемнадцати до двадцати четырех лет и наклеила им на лбы рекламные листовки, специально ориентированные на молодежь.
   Для рекламы, ориентированной на людей старше пятидесяти лет, фирма наняла восьмерых пятидесятилетних людей, все эти люди имели лысины величиной с солидный аэродром, на который можно было сажать вертолеты. Каждый такой носитель рекламы получил по сто пятьдесят долларов - сумма, по российским меркам очень даже неплохая.
   На следующий день Ирина Львовна встретила Андрюшу Алепко в коридоре, показала ему американский журнал с красочными снимками молодых людей, чьи лица были украшены листовками.
   - Твоя идея переехала через океан.
   - Я знаю. Я продал ее через Интернет.
   - О! - брови на лице Ирины Львовны изумленно приподнялись. - Это приятно слышать. И много заплатили американцы?
   - Это надо спросить у отца. Я, честно говоря, не спрашивал.
   - Молодец! А то раньше ведь считалось, что голова дана человеку лишь для того, чтобы носить на ней шляпу.
   Андрей засмеялся:
   - Один шибко умный баскетболист, Ирина Львовна, на вопрос, для чего человеку дана голова, ответил: "Я ей ем!"
   Ирина Львовна погладила Андрея по волосам. Этот мальчик нравился ей - сообразительный, выглядит солидно - старше своих лет, учтивый, у нее в голове мелькнула некая шальная мысль, но она тут же отогнала ее от себя.
   Через несколько минут, когда разговор был уже закончен, она сказала Андрею:
   - Приезжай как-нибудь ко мне, Андрюша. Тебе у меня будет интересно - я покажу кое-какие журналы, которые в России не продаются.
   - А где вы живете, Ирина Львовна?
   Ирина Львовна назвала адрес, Андрей записал его, потом Ирина Львовна попросила, чтобы он записал и ее домашний телефон.
   - Мало ли что! Вдруг понадобится. Захочешь приехать - предварительно позвонишь. Я хоть чай к твоему приезду приготовлю, - Ирина Львовна улыбнулась, и Андрей заметил про себя, что улыбка у строгой учительницы совсем нестрогая. Он улыбнулся ответно. Но ни позвонить Ирине Львовне, ни тем более напроситься к ней в гости Андрей не посмел.
   Через три дня Ирина Львовна сама подошла к нему:
   - Ну что, Андрюша, какие еще идеи родились в голове?
   - Да есть кое-что, Ирина Львовна. Хотя до конца их я еще не могу сформулировать.
   - Приезжай ко мне, Андрюша, адрес ты знаешь, не стесняйся... Я помогу тебе сформулировать твои идеи. Одна голова хорошо, две - лучше. Знаешь такую пословицу?
   - Знаю, Ирина Львовна.
   - Вот и действуй согласно ей. Не стесняйся.
   На следующий день ученик восьмого класса Андрей Алепко поехал к своей учительнице. Удивился ее квартире, полной богатых вещей, заставленной антикварной мебелью.
   - Ирина Львовна, вы одна живете?
   - Одна, - ответила Ирина Львовна и улыбнулась так, как, наверное, еще никогда не улыбалась.

   Не буду объяснять, как это случилось, но произошла вещь дикая: тринадцатилетний Андрей Алепко стал любовником своей учительницы, тридцатидевятилетней Ирины Львовны Голобиной.
   И, наверное, об этом никто никогда бы ничего не узнал, если бы не отец Андрея, который случайно увидел своего сына, идущего с учительницей под руку по аллее Нескучного сада. Отцу Андрея, бильд-редактору, работавшему в одном из столичных издательств, довелось быть там совершенно случайно. В поисках натуры для календаря, заказанного богатым московским банком, он ездил по столичным паркам, искал тихие живописные уголки, незатоптанные, не заплеванные золотой послеперестроечной молодежью, и неожиданно на зеленой пустынной дорожке увидел своего Андрюху, которого чинно, под руку, будто верная жена, держала школьная химичка Ирина Львовна.
   Согласитесь, если с вашим сыном будет под руку гулять учительница, причем известная среди родителей своим свирепым нравом, вы обязательно обратите на это внимание... Так и отец Андрея Алепко.
   По меньшей мере он был озадачен, если не сказать больше.
   - Интересно, что же они здесь делают? - запоздало поинтересовался он вслух, проводив ошалевшими от внезапного предположения глазами парочку. А Ирина Львовна с Андреем, нежно воркуя, будто мать с сыном, скрылись тем временем в парковой зелени.
   Вечером отец Андрея устроил своему сыну допрос с пристрастием. Андрей вначале все отрицал, крутил протестующе головой, но когда отец сказал ему, что видел его идущим с учительницей под руку, более того, едва ли не в обнимку, по Нескучному саду, сын сдался.
   - Только маме об этом ни слова, ладно? - попросил он отца. - Тогда тебе расскажу...
   Отец пообещал. И сын все рассказал ему. Отец лишь челюсти стиснул в бессильной ярости. "Эта кобыла моего ребенка превратит в импотента, - подумал он. - Точно превратит".
   Матери он, конечно, ничего говорить не стал, как и пообещал Андрюшке, а вот коллеге своему, бывшему полковнику милиции, полжизни прозанимавшемуся работой среди несовершеннолетних, он рассказал все - надо было выплеснуть злость и недоумение, скопившиеся в нем, разрядиться. Бывший полковник также сжал кулаки, выругался в адрес Ирины Львовны.
   - В-вот с-сука! - от возмущения он начал даже заикаться.
   В свою очередь он сообщил об этом своим коллегам, и те вскоре пригласили Ирину Львовну в милицию, в комиссию по делам несовершеннолетних...

   Вряд ли Ирине Львовне грозит судебное преследование за то, что она почти полгода прожила с Андреем Алепко, мальчишкой, которому не то чтобы взрослыми усладами заниматься - он еще не со всеми детскими забавами успел познакомиться, а Ирина Львовна втянула его во взрослую жизнь, совсем не думая о том, что она может этим нанести ему непоправимую травму.
   Вообще-то подобные вещи американцы, например, считают преступлением, точнее - сексуальным насилием, подпадающим под статью Уголовного кодекса. В частности, не так давно обвинения в этом преступлении были предъявлены в штате Флорида сразу трем учительницам. Преподавательница музыки Кэрол Флэнниган - дама, кстати, не первой свежести, ей уже исполнилось 49 лет, была арестована за сожительство с одиннадцатилетним школьником. Продолжалась их "постельная" жизнь девятнадцать месяцев. Преподавательнице начальной школы Эми Дуэйн было предъявлено обвинение в сексуальных отношениях с тринадцатилетним соседом - ровесником Андрея Алепко. Состоялся суд, в результате учительница приговорена к четырем годам лишения свободы - к четырем, хочу это специально подчеркнуть.
   У Эми была подружка Дебора Фэйвр, тоже учительница, которой очень понравился один шестнадцатилетний паренек. Эми оставила Деборе ключ от своей квартиры, и та постаралась воспользоваться этим, чтобы переспать с пареньком.
   Дело кончилось скандалом. Дебора попала под следствие, ее уже ждет суд. И приговор наверняка будет суров.
   Американцы любят статистику, считая ее некой основой жизни, так вот, по их "цифири", три процента из общего числа сексуальных преступлений совершают женщины, хотя в действительности процент гораздо выше, просто не все мальчишки рассказывают об этом - стесняются... Этот факт также отмечен специалистами.
   И хотя Ирина Львовна за свое будущее особо не опасается, под суд она не пойдет, но, учитывая американский опыт, перспективы у нее в жизни не самые радужные. И она это знает.
   Но когда мы позвонили в Генеральную прокуратуру России, оказалось, что это не так. Главный специалист российской прокуратуры Сергей Иванович Милокостов сказал, что и в Уголовном кодексе РФ, и в поправках, принятых к нему, есть статьи, которые осуждают действия сексуального характера с лицами, не достигшими шестнадцатилетнего возраста. За это можно получить вполне приличный срок - от трех до четырех лет.